В моей крови

— Так, сегодня нам нужно, чтобы всё прошло идеально. Народ любит Горыныча, мы не должны уступать ему. Инструктировала Лера Акмаля. Валерия тоже занимается Гориллой и ей тоже не хотелось расставаться с артистом вплоть до финала. Дарина стояла чуть поодаль от всех. Настроения сегодня совсем не было, а портить весь настрой упорно не хотелось. Пуст уж лучше нормально выступит и поедет домой, а не в номинацию на выбывание. — Да, хорошо, понял. Обгоняем всех и становимся здесь самыми популярными. Подмигивает ей Акмаль. Его настроение было очень хорошим, ведь сегодня он снова выйдет на ту сцену, по которой так безумно скучал всю неделю. — Будет прикольно, если ты просто хорошо выступишь, а всё остальное уже посмотрим потом. Народу начинает нравится Горилла, нам необходимо это не потерять. Дарина решается подойти к парню. В конце концов, Акмаль явно не заслужил, чтобы ему не сказали пару хороших слов из-за плохого настроения другого человека. А ещё она боялась. Безумно боялась того, что его отправят в номинацию. Как-то Акмаль стал невероятно родным человеком, рядом с которым так хорошо. Дарина отдаёт себе полный отчёт в том, что шоу подойдёт к концу и предстоит разойтись в разные стороны, но об этом она преподчитает сейчас не думать. Вот подойдёт время, тогда и можно будет обсудить это. — Удачи. Продолжает говорить Дарина, обнимая Акмаля. Парень крепко так обнимает её в ответ. Кажется, что ему тоже становится всё труднее. Ну, конечно. Чем дольше длится шоу, тем больше и сами артисты привыкают ко всему, в том числе, и к людям, которые постоянно находятся рядом. — Мы всех сделаем. Отвечает он ей, разжимая объятия. Смотрит прямо ей в глаза. А в животе у девушки уже вовсю расцветает целая стая столь чудесных бабочек. — Какой красивый номер. Вздыхает тихо Лера, чтобы не навредить съёмкам. Матрёшка сегодня была очень сильным конкурентом в этой группе. Песня и постановка радовали глаза и слух, а исполнение, как могла судить сама Дарина, было на высоте. — Да, нам придётся постараться. Отвечает Дарина, начиная волноваться. Она видела только номер Гориллы на репетициях, немного расслабляясь. Настолько концепция всей постановки была сильной, что она даже и думать перестала о том, что есть и ещё участники, номера которых могут не уступать Акмалю. Горилла дотрагивается до неё, переключая всё внимание на себя. Он поднимает вверх большие пальцы. Дарина улыбается. Она верит в него. И будет верить до конца. Обе девушки пустили слезу на номере подчинённого. Это было так прекрасно, что Дарина даже забыла, где она находится. Реальность перестала полностью существовать, сузилась до одного артиста, который был на сцене. Так хотелось, чтобы он спел это именно ей. Но этому не сбываться, а девушка не привыкла просто так мечтать. Они добираются до гримёрки после голосования. Горилла проходит дальше, что радует всех. Но девушка видит, как парень волнуется и переживает. Когда они остались одни, то она задала соответствующий вопрос. — Просто подумал о том, что не хочу уходить. Знаю, что всё ограничилось лишь версией Регины, но это же может привести и к чему-то большему. Я слышен в песнях, от этого никуда не скрыться. Не хочется уходить самому, подводить всех вас, ведь вы потратили столько сил на Гориллу. Дарина опускается на колени, чтобы можно было смотреть Акмалю прямо в глаза. Берёт его руки в свои. — Всё будет хорошо даже при условии, что ты уйдёшь. Мы все готовы к тому, что именно наш участники покинет конкурс. По крайней мере, должны быть готовы. Обещаю, что, несмотря ни на что, ты будешь для нас оставаться всегда самым хорошим конкурсантом. — И ты всегда будешь рядом? — Конечно. Давай дадим клятвы друг другу. Про то, что будем вместе до конца, чтобы там не было впереди. — Хорошо. Я клянусь. — Клянусь. Они так и смотрят друг на друга, словно вот — вот поцелуются. Просто смотрят друг на друга, словно были самым главным в жизни друг друга. Эту столь идеальную тишину нарушил звонок мобильника. — Это Алёна. Мне нужно ответить. — Да, конечно. Дарина поднимается и уходит из комнаты. Её ноги почти что не шли, казалось, что она упадёт. Вдыхает полной грудью, чтобы туман в голове весь этот пропал. Это что, собственного говоря, сейчас было такое? Неужели между ними действительно что-то может быть?