Как любовь твою понять ?

*** Сейран Я чувствую тёплое дыхание рядом с лицом и открываю глаза - передо мной сонные глаза Ферита. - Ферит, что случилось? Он берет мою руку, сжимает ее: - Ничего, все в порядке. - Как это «в порядке»? - моё беспокойство с каждой секундой усиливается. - Отныне у нас больше нет проблемы по имени «господин Оккеш». - Ты уверен? Что произошло? Как вы можете быть уверены … у него же есть люди, разве они ничего не сделали? - волна паники накатывает на меня. - Успокойся, все в порядке, ты в безопасности, никаких проблем, - тихо говорит он. - Ферит, не злись, но вы ведь ничего не сделали с Акыном? - Его не трогали, - я встречаю его пристальный взгляд. - Тогда, я думаю, мне пора идти, – негромко сказала я, отстраняясь. Я встала, и он тоже. - Сейран, я не хочу, чтобы ты уходила. Куда ты пойдёшь? Твой отец совсем не изменился, мы видели. Я не прошу тебя уйти, я хочу, чтобы ты оставалась столько, сколько тебе нужно. Я кивнула - я действительно не была готова уйти. Мне нужно было время, чтобы понять, что делать дальше. - Завтра мне нужно ненадолго съездить на учебу, но я бы хотела остаться ещё на несколько дней, пока все не улажу. - Я не возражаю. К тому же мама прибьёт, если я отпущу тебя прямо сейчас, - он улыбнулся и кажется мое сердце пропустило удар, - завтра вечером дедушка устраивает ужин, просил привезти тебя, у него есть разговор. - Хо..хорошо, - я выдавила из себя улыбку. Он молча смотрел на меня некоторое время. Я видела, что ему многое хочется сказать, и мне самой хотелось сказать не меньше, но мы оба понимали: сейчас неподходящий момент говорить о нас. Мы слишком измотаны событиями последних дней. Ферит поднял руку к моему лицу и провёл большим пальцем по щеке. - Сейран, - прошептал он, - ты самый дорогой для меня человек. - Пожалуйста, если ты окажешься в беде, я должен знать об этом. - Он прижался губами к моему лбу. - Мне будет спокойнее, если я останусь здесь на ночь, - сказал он. Я кивнула и прошла в свою комнату. Закрыв дверь, я опустилась на кровать. Моё сердце вело себя так, словно готово было сдаться ему снова.