a flightless bird, quietly destroying its cage

Аояги Тойя тихий. Он знает об этом, и он всегда был таким. Говори только тогда, когда к тебе обращаются — это правило, от которого тяжело отвыкнуть. Пререкаться с учителями, встревать в разговор — всё это не про него. Ему всегда было непросто использовать свой голос, неважно, насколько сильно он этого хотел. Он думает, что навсегда останется таким. Он ненавидит тишину. Она удушает. Отсутствие чего-либо, что могло бы удовлетворить его ментальную потребность заполнить тишину всегда приводило к тому, что в его голове начинали крутиться плохие мысли, заполняющие пустое пространство резкой критикой. Для него тишина была предшественником чего-то плохого. Неверная нота, уходящая в никуда, сменяется отчитывающим голосом. Тишина концертного зала перед тем, как он уходит, разбивая себя на всё более мелкие осколки. Бесконечная тишина дома, который ему было трудно назвать домом. Тишина за дверью, запертой снаружи. Тишина никогда не была для него комфортной. И он всё ещё не может побороть свои мысли о том, что издавать любой звук — плохо. Первая ночёвка в доме семьи Тенма была одним из самых странных событий в его жизни. Видя то, что брат и сестра могут кричать, не боясь побеспокоить родителей, и зная, что ему тоже разрешено присоединиться, Тойя был ошеломлён. — Тойя-кун, почему ты не разговариваешь с нами? — спросила тогда Саки, её большие янтарные глаза были наполнены беспокойством. —… А мне можно? После этого госпожа Тенма посадила его к себе на колени, мягко объясняя, что пока Тойя находится у них в гостях или же на уроках игры на фортепиано, он мог говорить столько, сколько его душа пожелает. Это было необычно для него, но всё с этого момента стало проще: каждый раз, когда Тойя приходил к ним погостить, он мог помогать Тсукасе и Саки разыгрывать разные пьесы с плюшевыми игрушками в главных ролях, иногда озвучивая персонажей. Это было весело. Это помогло ему понять, насколько сильно его ограничивают дома. Поэтому он сопротивлялся, используя свой голос. Кричал на своего отца, пел. Это не заполняло тишину, но помогло ему освободиться от неё. И вот он здесь. И он всё ещё ненавидит тишину. И если есть что-то, чего нет в Шинономе Акито, так это привычки быть тихим. Он громкий и шумный, а разговор кажется для него естественным. Когда он не говорит, он заполняет тишину, отстукивая ритмы на ближайшей поверхности или напевая что-то, играясь с молнией своей куртки. Весь мир вокруг Акито кажется наполненным шумом. Тойя находит это успокаивающим. Шум, происходящий от Акито, кажется более приглушённым, чем происходящий от Тенм, и ему приятно, когда он заполняет его разум. И он пользуется возможностью услышать его всякий раз, когда может.

***

— Не можешь заснуть? Тойя поворачивается и смотрит на своего партнёра, который перегнулся через край кровати и смотрел на него сверху вниз. Когда он устал, ему трудно говорить, поэтому он просто кивает. Акито сонно улыбается. — Окей. Тебе, наверное, некомфортно там, да? Если хочешь, мы можем лечь вместе здесь. — Ты… ты не против? — шепчет он, и голос неприятно царапает его горло. — Конечно я не против, — Акито садится и двигается к краю кровати. Движения у него вялые и он явно очень устал — он тренировался ещё целый час после того момента, когда Тойя пошёл отдохнуть. — Мы же не хотим, чтобы ты был слишком уставшим на завтрашней тренировке, верно? Разделять одну кровать со своим партнёром кажется неправильным, но с другой стороны эта идея очень привлекательна. Всё это вызывает у Тойи странное ощущение в животе, похожее на тошноту. Он часто испытывал это чувство перед выступлениями, когда был ещё совсем ребёнком. Против своей воли Тойя кивает. Он садится, настолько тихо, насколько может — шуметь по ночам кажется особенно неправильным — и осторожно ложится на кровать рядом с Акито. Здесь комфортнее, чем на футоне. И теплее. — Почему ты не мог заснуть? У тебя что-то на уме? Ещё одна особенность Акито состоит в том, что он никогда не бывает неподвижным. Тойя чувствует, как он шевелится, и если бы он не знал его достаточно хорошо, Аояги бы подумал, что его партнёру некомфортно. Но он знает, что всё с точностью, да наоборот. Он решает быть честным, потому что Акито очень многое делает для него. — На самом деле я… Не люблю тишину. — Хм… Они снова погружаются в неуютную ночную тишину. Затем Акито берёт его руку в свою. И начинает петь. Это странно, потому что грудь Тойи наполняется каким-то чувством, которое подступает к горлу, и ему приходится глубоко дышать, чтобы справиться с этим. Тепло и практически некомфортно, но он не хочет, чтобы это чувство уходило. Нежный голос его партнёра заполняет тишину, отгоняя все мысли, которые приходят в голову Тойи ночью. Он пододвигается ближе. Ближе, пока его голова не начнёт прижиматься к груди Акито, и он чувствует, как она вибрирует, пока он поёт, будучи полностью окутанным этим звуком. Сильные руки обнимают его и он чувствует, что он окутан Акито. Это было ужасно, на самом деле. Он никогда не чувствовал себя в большей безопасности. Он хочет остаться здесь навечно.