Кофе и горький шоколад

13 марта 2023 год. В комнате стоит тишина. Резкая, гнетущая, мертвая. В ней слышно мое сердцебиение, неровное дыхание отца и всхлипы матери. Она, опустив голову, едва заметно покачивается покачивается из стороны в сторону. Со стороны это больше походит на истерический приступ. Наверно, это он и есть. На руках осталась кровь. Ее собственная, которая ещё и размазана на лице. Из под одежды выглядывают налитые кровью синяки. Они везде: на руках, шее, ногах, лице. Отец не оставил на ней ни одного живого места. Светло-рыжие волосы закрывают ей глаза, и я не могу понять, о чем она думает. Но ее болезненная, едва заметная улыбка говорит сама за себя. Ее все устраивает. Возможно, она себя корит за инцидент, который произошел 15 минут назад. У меня на глазах. Даже спустя 24 года жизни в этом доме, я так не смог привыкнуть к таким сценам. Рядом с ней сидит отец. Спокойный. Даже... довольный. Его "довольство" просто– вся агрессия уже выплеснута. На матери. И даже сейчас он сжимает женское запястье. Кожа под его пальцами белеет, а затем медленно, мучительно синеет. Это ощущается отвратительно. –Что ж, Вальтер,– его голос внезапно разрывает тишину, вытаскивая меня из вязкого клубка мыслей– Думаю ты уже слышал о теме разговора. Но я хочу, чтобы ты услышал ее и от меня. Скрипучий бас режет слух. Запястье матери падает ей на бедро. Почти целым. Почти– потому что на месте его пальцев остались темные следы. Одно неверное слово– и такие же останутся на моей шее. Или, что вероятнее, все будет ещё хуже и пострадает она. Снова реанимация. Снова "напали на улице", "упала с лестницы". История найдется. –Да, слышал.– тихо отвечаю я. Нельзя ошибиться. Ведь последствия будут не для меня.–Я хотел бы взять отсрочку. Хотя бы на месяц. До селе радостный взгляд изменился, стал более грозным, ядовитым и насмешливым. –Я не смогу подготовится к переезду в абсолютно другую страну, с совершенно другими законами и принципами.– мой голос звучал тихо, будто я охрип или кто-то сдавливал мое горло. В области шеи, по ощущениям, появился сильный отек. –Ха-ха-ха!– он смеётся слишком громко. Наигранно.– Сынок, ну ты и шутник. Не говори ерунды! У тебя есть две недели. За это время ты и квартиру найдешь, и законы выучишь и осмыслишь. Конечно. То, на что у людей уходят годы, я должен сделать за 14 дней. Я подавил желание закатить глаза, привычка, появившаяся совсем недавно. –Вальтер– тихо, почти шепотом произнесла мать. Ее голос был сухим и пустым, сухим. Будто в нем больше нет жизни. Я слышу его практически каждый день и все равно не могу привыкнуть. Да и не хочу, если честно.–Послушай своего отца. Зла тебе он не желает. Она слабо улыбается, берет его руку обеими ладонями и кладет голову на плечо. Волосы ещё сильнее скрыли ее лицо, но даже сквозь них видно– жалкая улыбка на губах. Я киваю. Не потому, что согласен. А потому, что так безопаснее для нее. Единственная его цель- нажиться на мне. И он этого не скрывает. –Какого числа я должен быть там?– спрашиваю я, уже зная ответ. –К концу марта, максимум до 3 апреля. По приезде тебя встретит Хельга.– Ох, как же остро и зло он выделил это имя. Но только от одного звучания мне стало хорошо. Хельга. Спустя 15 лет я наконец увижу ее вновь. –Хорошо, отец. Я понял. –Тогда мы закончили. Свободен.–Он махнул рукой, приказывая мне скрыться с глаз. Я подчиняюсь. Закрываю за собой скрипучую дверь и ухожу, не оборачиваясь.