Очень мёртвая птичка

Дом стоял недалеко от дороги, но был скрыт деревьями, которые уже успели сбросить листья, оставив коричнево-рыжий ковер из них гнить на земле. Даже ели здесь были словно высохшие, высокие, но куцые, и ветви их напоминали когтистые лапы. Унылое, тяжкое место. Уилл вышел из машины и направился к входу. Бледный и тощий, он словно плыл в стелящемся понизу тумане. Иллюзия работала на славу, но Сэм подметил - после фактической смерти тот не сильно изменился на вид. Внизу что- то мерзко хрустнуло. Парень увидел под ногой птичий скелетик с остатками слипшихся коричневых перышек. - Что застыл? Чего нашёл? - неприятно резко раздалось в тумане. И слишком вальяжно для их нынешней ситуации, но это Уилл - для него словно не существует ничего, кроме него самого. - Мёртвая птичка. Очень мёртвая, в отличие от вас. - буркнул Сэм и всё же последовал за своим спутником. Меж ступенями крыльца росла трава, а деревянные балки покрылись плесенью так, что выглядели ненадежными и ветхими. Виллем, как подобало бы гостеприимному хозяину, уже был внутри здания и придерживал дверь, а его серовато-белое лицо было хорошо различимо в полумраке, словно это был призрак дворецкого. "Какой же он жуткий." - Надеюсь, на меня ничего не рухнет... - с подозрением произнёс Сэм, и тут же с отвращением выдохнул - Какой же здесь затхлый запах, боже. Хотя, последнее время в моей жизни слишком уж много подобноно смрада, так что я скоро лишусь обоняния. На его колкость снова не ответили. Пол под ногами поскрипывал, что-то хлюпало, что-то подвывало в коридорах. Совсем не те ощущения, как при возвращении в дом отца - тот стоял крепко своими бетонными стенами, как маленькая крепость, и лес вокруг был живой, окружая дом как добрые друзья, а не этот мрачный хоровод сухих стволов, будто траурных родственников вокруг могилы. Юноша поежился. Ему здесь не нравится, хочется запрыгнуть обратно в машину и уехать отсюда к чёртовой матери. Но цель, с которой он прибыл сюда, вела дальше, вглубь дома. Вглубь склепа. Склепа его давно пропавшей сестры, в сопровождении самого её убийцы. *** Среди выпотрошенных, механических когда-то игрушек и старых грязных кукол в странной позе лежала, казалось бы, ещё одна большая кукла в сильно испачканном и заплесневелом платье. В лицо ударил до боли знакомый мерзкий запах, но очень явный, удушающий - спертый воздух, за годы пропитавшийся мертвячиной в этой замурованной комнатке, вырвался наружу. - Чарли... - Она с-самая.- процедил сквозь зубы Роттнест, что отошёл подальше и, опасаясь праведного гнева, косился на полную гвоздей доску на полу. На его лице застыла мысль: "Может взять её на всякий случай? Для самообороны." Сэм застыл в дверях, не зная, что теперь ему делать. Он совсем не помнил её, но ему казалось, что она была младше при их последней встрече. Вообще, всё детство помнилось туманно и обрывками, а местами и те пропадали, создавая в узоре воспоминаний будто выгрызенные молью дыры.Тело лежало, странно вывернув ножки и ручки, будто они были на шарнирах, лица не было видно, но парень был даже этому рад. Он считал себя человеком хладнокровным, лишённым всякой брезгливости, с горем по полам привык к противному тяжелому воздуху из-за вынужденного соседства с настоящим зомби… Но сейчас ему казалось, что его вот-вот вырвëт. Его спутник молча наблюдал за этой сценой, не осмеливаясь усиливать гротеск ситуации каким-нибудь циничным комментарием, на который был вполне себе способен. Кто знает, что может быть в голове сына Генри, кроме каши из фрагментов увиденного и прошлых ужасов, сотворенных преимущественно тем, кто стоял за его спиной? "Точно ли это моя сестра? Может, это другой ребёнок? Ничем не лучше. Но всё же? Но она в любом случае мертва, зная этого ублюдка.. Чёрт, как же.. " Парень был мрачнее тучи, судорожно повторяя в голове, что он прекрасно знал, что здесь увидит. Но это ничуть не могло бы помочь. Это знал и виновник всех его бед, глаза его суетливо бегали, а сам он неосознанно напоминал сжатую пружину, готовый к тому, что расплату за грехи с него потребует сейчас же, при помощи уже не биты или пистолета, а любого ящика или балки. Особняк изнутри казался куда больше, чем снаружи. В родном доме комнаты были огромные, а вот мебели – мало, и местами она раскидана неудобно далеко друг от друга. А это место было полной противоположностью - тут было множество маленьких комнатушек, длинных узких коридорчиков и покосившихся дверей. Что находится за некоторыми из них - не помнил даже сам хозяин. В одном из коридоров, заканчивающемся стрельчатым окошком, вдоль стен сидели игрушки. И не простые, как показалось на первый взгляд - механизмы у некоторых торчали сквозь ткань. Высокая влажность явно не шла им на пользу. - Твоя работа? - Я просто практиковался одно время. Материала было много, и… - поняв, что вопрос был скорее риторическим, и что говорить с ним явно не собираются, Виллем разочарованно замолчал. Связь не ловила. Особняк был далековато от города, тем более от основного места проживания доведëнного до ручки подростка 19-и лет, который искренне полагал, что ничему больше не удивится. "Далеко забрался, ничего не скажешь". В любом случае, пришлось бы провести здесь ночь, учитывая, что приехали они сюда вечером. Эта мысль вселяла ощущение безысходности, и если быть честным, то и нелюдю, проклятому на жизнь после смерти - тоже. А на улице неумолимо темнело, ветер свистел за окнами, чудом ещё не разбитыми. Вандалы не водятся в этой глуши. В зале стоял таз с водой, в него с потолка капала вода. Этот звук эхом разносился по коридорам, играя на нервах. Уилл сидел на полу, уныло смотря в одно из окон. Стоящий рядом диван был завален разного вида хламом, от коробок до всякой мелочи, копаться в которой сейчас не было никого желания. Так что расположиться здесь по-хозяйски, как в доме Сэма, он не мог. А сам Сэм не подавал признаков жизни, что-то набирая на своем телефоне. Оставлять его одного в комнате не хотелось, а говорить с ним казалось опасным. Молчание продолжалось ещё, казалось бы, лет сто, и мертвец не выдержал. - Что ты там пишешь? Связи здесь нет, сам сказал. - протянул он в своей привычной манере, и в ожидании ответа по-дурацки прикусил губу. Его полупрозрачные, обеспоконно бегающие глаза дополняли образ зашуганного кролика. - А тебе какое дело? - ничуть не меняясь в лице и не подымая глаз от экрана холодно отозвался парень. И, поежившись, под озадаченным взглядом этих самых глаз, добавил язвительно: - Ты же и меня убьешь, как надоест отравлять моё существование, да, мистер Роттнест? Лицо того дернулось и теперь выглядело перекошенным – юноша со злорадством сравнил это с тем, что черви на одной его стороне разом упали в обморок. - …Да знаю я, знаю, чёрт возьми. Только не начинай опять пересказывать мои "подвиги". Я жертва обстоятельств. Веришь ты мне или нет. - Уилл фыркнул так, как делает это взбешённая кошка - Она сама убилась. Упала с лестницы, пока меня не было дома. Я похитил её в отместку вашей семейке, особенно твоему отцу. - с горечью выдавил из себя, казалось, самый отвратительный человек в мире. - Она в любом случае умерла из-за тебя. - уже тихо и более безучастно ответил выживший близнец. Дальше попыток диалога больше не предпринималось ни одной из сторон. К мерному звуку капающей воды добавилось постукивание иссушенными пальцами по деревянному полу, то попадая в такт, то выбиваясь. Это начало бы раздражать, но сейчас в этой тишине хоть как-то заполняло пустые комнаты, помимо скрипа открытых где-то ставней и тихого языческого напева ветра под стоны умирающего старого дома, казалось бы, с каждой минутой проседающего всё сильнее. Незаметно наступила самая настоящая ночь. Ветер усилился, начался дождь. Вода начала капать быстрее, яростнее. Очнувшись от непродолжительного забытья, гость этого нехорошего места понял, что замерз до костей. А вот мертвецу было всё равно на холод, он всё так же в ожидании поглядывал на него, подтянувшего к себе колени и практически засыпающего. Уиллем, как раньше упоминалось, имел иллюзорный облик живого, пусть и болезненного на вид, человека. Остроскулое лицо с длинным носом и немного заостренные уши – всё лицо, в том числе его форма, напоминает морду кошки-сфинкса, старой и постоянно мерзко щурящейся. Особенно эти морщинки в уголках глаз и рта. Сэм поймал себя на том, что неотрывно разглядывает разрушителя своей жизни уже с минуту. Тот по-птичьи склонил голову на бок и смотрел на него в ответ, готовый отшатнуться в любую секунду и даже немощно приподнявший руки, чтобы закрыть ими голову в случае атаки. Странное существо, которое приуспело только в робототехнике, в остальном же - до комичного глупое, далёкое от реальной жизни. В голове его всегда были только планы новых гротескных проектов, где он чувствовал себя гением, а так он однажды чуть не спалил дом, ставя чайник. Рассеяный как хрен знает кто. Отчего-то в этот момент, тяжелый для Сэма и ставящий под сомнение его взгляды на жизнь, эти воспоминания отозвались у него... с нежностью? Только стокгольмского синдрома не хватало! И всё таки их совместное проживание адом не было. Трагикомедия, но со времён, когда Уилл оставил попытки натравить свои творения на юношу и его друзей, он раскрылся несколько иначе. И даже всегда помогал с практическими домашними заданиями по колледжу - да и Сэм задумывался, что не будь всей это истории, то он бы не пошел по стопам отца. Не увлекся бы машинами, что принесли столько несчастий. И всё от какой-то противоречивой тяги к тому, что отзывается болью - и под закономерности этого парадокса попадал и Уилл. В итоге, на последнего неопределённо посмотрели ещё секунд десять и поднялись на ноги. В отличие от Роттнеста, у Сэма они онемели, и надо было как-то греться, поэтому он обошёл комнату, осматриваясь. Что-то снова где-то упало. Ничего особенного, это был особняк, разрушающийся и тяжело вздыхающий своими сырыми досками. Казалось, балки даже шевелились под напором ливня и ветра, как ребра огромного монстра, которому они добровольно позволили себя проглотить. Юноша не обратил на звук внимания, а зомби лишь обернулся, зыркнув в темноту острым недоброжелательным взглядом. Учитывая, что ему и при жизни последнее время здесь было некомфортно и чудились странные вещи, сейчас он тоже был немного не в своей тарелке. Зрачки его, обычно узкие и несколько продолговатые, сейчас расширились, противореча его природе. Расплылись чернильными пятнами по мутной, бледно-голубоватой радужке. Сейчас помимо страха расплаты его мысли, непонятным образом ещё державшиеся этого тлеющего остова, которым являлось его тело, занимала по-детски наивная грусть. Ему казалось, что он должен будет здесь остаться. Что ему не место среди нормальных людей, и сойти на нет вместе с этим проклятущим зданием – подобающий финал для его, действительно, трагикомической истории. Что он никогда больше не увидит огней оживленных шоссе, людных улиц, даже тех жалких забегаловок при заправках, которые необьяснимо сильно ненавидел. Поглощенный своими ничтожными, как и он сам, мыслями, Роттнест заметно отстал. Сэм направлялся в комнату с камином, которая вроде как была где-то рядом. Хотя, был ли камин в приличном состоянии, или проще было развести костем посред комнаты - оставалось загадкой. В головах обоих роилось слишком много всего, поэтому они не сразу осознали, что прорываясь сквозь всевозможный шум, откуда-то доносилось тихое пение. "Ветер. Ветер в коридорах и за окном. Мне просто кажется." - мельком подумал каждый. Однако, Уилл не смог себя этим обмануть. Оно было не похоже на завывания. Тихое, девичьим голосом, оно было совсем не ясным, но его источник, казалось, был недалеко. Та-ра-та, та-ра-та... Тот, кто пел, был уже в близлежащем коридоре. Уилл был бы счастлив, если бы это была всего лишь вина его поехавшей крыши. Пение прекратилось: кто-то стоит буквально за стеной и наверняка услышал стук его зубов – нижняя челюсть его, казалось, стала одержима отдельным духом. Он замер, собираясь с мыслями. Что-то внутри вопило бежать как можно скорее, гордость твердила, что он сам чудовище, и пугать его ничего не должно, а здравый смысл у сэра Виллема Роттнеста отсутствовал как таковой. Неуклюже перебирая ногами, шаркая и спотыкаясь, проклятый поспешил убраться подальше от злополучного поворота. В свете фонарика Сэма он предстал крайне встревоженным. - Что случилось?! - тут же спросил тот, придерживая от падения своего пошатывающегося спутника. "Неужто дом рушится?..." - Здесь кто-то есть! - выпалил мертвяк и осекся: они оба увидели маленькую искривленную тень, заглянувшую в комнату. Уилл был испуган до чертиков, челюсть его всё ещё тряслась, а глаза, выпученные ещё сильнее, чем обычно, уставились туда, где тихо замер в темноте странный силуэт. - Скажи, что я один вижу это, скажи, что мне кажется! - шептал мертвец умоляюще. И юноша не смог бы его обнадежить - он ведь тоже это видел. Значит, это не было галлюцинацией, разве что общей (что вполне возможно со всеми-то здешними странностями). Сэм не мог точно оценить степень опасности ситуации, поэтому замер и сосредоточенно вспоминал план дома и путь к выходу. Запутанные коридоры и двери "вникуда" очень мешали этому, как и паникующий зомби рядом. - Это она. Она пришла за мной. Зачем я, чёрт возьми, вернулся в этот проклятый дом?! - тихо, но совсем теряя контроль над собой, бормотал он, циничный и невыносимый, но сейчас вся спесь испарилась из него. И то, что осталось, не находило себе места от жгучего, пожирающего изнутри ужаса. И этот страх расплаты уже не шел в сравнение с той настороженностью, с какой он отшатывался от увидевшего тело сестры. Виллем и остался в этом мире потому, что слишком боялся когда-то, боялся умереть, и вот сейчас он снова чувствовал то, что и в последние моменты своей той, ещё обычной жизни. К тому времени тень пропала, словно втянувшись обратно в дверной проем. Раздались удаляющиеся шажки, затем смешок. Звонкий, детский Хрустальный. - Кто она? Моя сестра? - уже уверенный в ответе, спросил Сэм Уилла, что все ещё глядел вслед тени. - Сэмми, я был бы счастлив, если бы это была какая-нибудь живая кукла, но да, это она! В этой истории жертва я. Она даже сейчас, после стольких лет, вновь не даёт мне покоя! "Призрак моей сестры довёл его до такого. Сразу видно, родная мне кровь." - Боже… - Сэм не знал, что и сказать. Он знал, на что способна неупокоенная душа, облаченная в тело, но иметь дело с обычным призраком ему не приходилось. Парень ещё раз напомнил себе, что если бы не мужчина, который, подрагивая, стоит неподалеку, то и вряд ли бы разбирался в таких вещах. Жил бы себе спокойно, но нет, его отец в своё время не умел выбирать партнёров для бизнеса. А сам Сэм был явно весь в него. - Тоесть, нам пора? Поиски твоего тайника откладываются на неопределённый срок? - спокойно спросил юноша, стараясь понять намерения собеседника - Но до города нам не добраться, помнишь? - Чёрт с этим, пересидим в машине! Эта дрянь… Она будет мне мстить. А я не хочу оставлять этот мир, Сэмюэль! Я слишком много сделал для того, чтобы остаться здесь, я хочу просто… существовать, как вы все! Я такой же человек! "И что же, интересно, ты сделал? Забыл покинуть тело?" - Спокойно. И тише. Червей растеряешь. - раздражённо выдохнул тот. - Тогда нам на выход. "Хм, если Шарлотта утащит его в ад, это будет весьма и весьма неплохо" - пронеслось в голове у Сэма, но он не был уверен, действительно ли он хочет такой финал. Уилл постоянно поглядывался по сторонам, вздрагивая от каждого шороха или скрипа особо громкой половицы под собственными ногами. Его было жалко. Немного. Ох уж этот трусливый, нелепый Роттнест, вся суть которого умещалась в определении "мультяшный злодей". Коридоры всё не кончались, комнаты шли теперь сплошь маленькие, без окошек, будто кладовки. Случайно выхватив фонариком содержимое одной из таких, Сэм ещё раз убедился, что искать что-то в этом доме, кроме привидений и гнилых досок, словно искать иголку в стоге сена. И этот стог при этом невозможно сжечь, как в известном совете к этой пословице. Он был в растерянности. Он понимал, что то, что обитает здесь наверняка больше не его сестра, а просто сгусток злобы, с истинно детской жестокостью желающий устроить ад на земле своему похитителю, а может и всем, кого встретит. И за свою жизнь он боялся, пусть и старался не показывать это. Да и в целом, когда в твоей изначально неспокойной жизни случается столько всего… Но тут раздался звук заводящегося механизма. Как будто кто то крутит ключик на шкатулке или чем-то вроде того. Легкое похрустывание и поскрипывание. Это прямо впереди... Раздались мелкие шаги по деревянному полу. Что-то из темноты сейчас неслось прямо на них, быстро переставляя ноги и взмахивая руками! Раздался вопль Виллема, опять же, похожий на кошачий. Незваные гости понеслись прочь по коридору, но, запнувшись о какой-то хлам, парень упал и больно приложился об пол. Нечто так же ударилось о преграду, застыло на месте, продолжая махать ручками, прежде чем получило удар ногой. Мертвец, поняв, что в темноте один, остановился и уже торопливо возвращался, ища товарища взглядом. - Сэм?!! - Я здесь. Это не призрак. И правда, в свете фонарика, ужасное существо оказалось всего лишь большой, с ребёнка размером, заводной куклой, по лицу которой теперь пошла массивная трещина, а глаз запал внутрь головы. Она всё равно немного дергалась, лежа на боку, а волосы её разметались по полу. Выживший близнец уже поднялся и бросил взгляд на Уилла. Тот ошарашенно косился то на него, то на темный коридор позади. И ведь не бросился убегать один, спасая свою шкуру, а зачем-то вернулся. Навстречу опасности, межлу прочим. "Прекрати, только ещё больше травишь. Мне живется намного легче с уверенностью, что ты просто больной ублюдок, чем когда ты начинаешь походить на человека." Раздался смех, тот же, хрустальный, и отразился от стен, подхваченный эхом, но сдаваться никто не был намерен. Ещё несколько минут бега среди баррикад из хлама и пыли, с фонариком, который часто выключался, погружая всё в вязкую, действительно непроглядную черноту. По всему пути они видели игрушки, но они больше не выглядели печальными. В этой атмосфере догонялок с опасностью они будто пялились своими стеклянными глазами, насмехались и готовились так же преследовать их. Наконец впереди что то блеснуло. Окно! На улице было так же темно, но точно светлее, чем под крышей. Высоко вырезанное, узкое, стрельчатое. В этой небольшой комнате оно давало лишь силуэты дряхлой мебели, кофейного столика и двух диванов, а так же пары коробок. Стремительно соорудив из этого то, по чему можно было взобраться на тесный подоконник, Сэм сделал это первым, проверяя прочность конструкции. Выбив непрочную раму, он с радостью обнаружил внизу, прямо под спасительным окном козырек над одним из запасных выходов первого этажа. Он крикнул об этом Роттнесту, но в дверях уже стояла перекошенная, словно все её кости не единожды сломаны, в том самом грязном заплесневелом платье, Чарли... Виллем ринулся к самодельной лестнице, но ненадежная постройка под ним обрушилась. Его спутник даже не успел протянуть ему руку - он хотел это сделать, он абсолютно точно собирался!.. Но Роттнест уже упал на пол, прямо у ног разгневанной Ч... Тут особняк пошатнулся. Все его составляющие оглушительно затрещали. Сэм, ведомый лишь инстинктом самосохранения, едва успел прыгнуть, затем и с козырька, оставляя рушащийся дом позади. Он не слышал того, что кричал оставшемуся внутри ненавистному, казалось бы, существу. Им владело отчаяние. Тело твёрдо стояло на ногах поодаль от развалин, а сам парень, казалось, остался там, в ныне несуществующей комнате. Дождь лил стеной, грохотал не слышный до этого так отчетливо гром, вся эта какофония давила на уши и приводила в ещё большую панику. Но в конце концов, когда все стихло, а на месте здания осталась лишь воронка, полная обломков досок, так как фундамент тоже провалился, буквально уйдя под землю. Сэмюэль (как же он ненавидел, когда его так называли) наконец понял, что уже никогда не получит ответа на свой зов. Предчувствие Уилла оправдалось. Он действительно останется здесь… Его душу всё же настигло возмездие, и где она оказалась сейчас, Сэм не хотел и думать. Но она явно отвязалась от остова, где задержалась дольше положенного. Он это чувствовал, не понимал, почему, но был абсолютно в этом уверен. Благо, дождь вместе с шумом обрушения "дома Ашеров" этой глуши так же стих, и машина, припаркованная поодаль, не пострадала. Предстояла лишь долгая дорога домой. В одиночку. "Прощай, Виллем Роттнест. "