Daewoo K5

Тонкие губы, подчёркнутые яркой, матовой Джи Ювель, дёрнулись в лёгкой усмешке.       - Да ну? Чи Хун облизнулся как-то по-хищному, привлекая внимание чутких глаз. Он повёл обнажёнными плечами, заставляя мышцы перекатиться под тонкой и нежной кожей шеи и ключиц, непозволительно чистой, усеянной разве что парой мелких родинок. Его взгляд гипнотизировал, манил за собой, и Ю Джин будто специально позволял себе быть ведомым хитрыми и незамысловатыми движениями приторно-розовых глаз под слоем пушистых, длинных ресниц. Он промолчал. В ответ раздался лёгкий хохот, бархатный и душевный, будто вместо своего разоблачения юноша услышал давно знакомый анекдот. Даже сейчас, когда, казалось, между ними завязалось доверие, Чи Хун прятался за своей ослепляющей сахарностью, не переставая улыбаться ни на секунду, и сложно было сказать, было ли это простой игрой на публику. Вальяжно закинув ногу на ногу, он излучал чистейшую, непоколебимую самоуверенность. Откровенный наряд приковывал взгляды окружающих, и юноша жадно глотал их, смакуя внимание к себе как горячо желанный трофей, после чего непроизвольно провёл ладонью по собственному бедру, облачённому в узкие джинсы. Наглый и пошлый, подкупающий своим открытым флиртом, красноречием и харизмой, ну и, куда же без до дрожи раздражающего самолюбования – таким мир видел Чи Хуна. Он с лёгкостью завоёвывал людские сердца, создавая иллюзию собственной доступности, использовал свою привлекательность как оружие, и, разумеется, не упускал возможности переспать с каким-нибудь красавчиком в угоду своим потребностям. Однако продолжалось сие безобразие до тех пор, пока детектив не озарил его грешную жизнь. Зачем Чи Хуну десятки, сотни поклонников, если на него не будут смотреть уже ставшие родными, усталые серо-голубые глаза? Ю Джин качнул головой, когда поймал себя на мысли, что не мог отвести взгляд от чужих ярких губ, растянувшихся в обольстительной улыбке.       - Ах, знаешь, Джин-и, ты всё никак не перестаёшь меня удивлять. – Тонкие пальцы подцепили ножку крупного бокала, вина в нём осталось лишь на два глотка, но Чи Хун не торопился его опустошать, мягко покачивая в руке и разгоняя прозрачный след от спирта по стеклянным стенкам. – Но это прозвучало совсем не романтично! Ну-ка, давай, будь умницей, попробуй ещё раз. Проходящие мимо люди создавали некую нейтральную зону, ограничение, разделявшее их от более откровенных разговоров. Живая музыка в баре была едва громкой, чтобы раздражать – как ни странно, джаз пришёлся детективу по душе – а полностью опустошённый бокал виски с одним только нерастаявшим осколком льда слегка поблёскивал в полумраке, отражая редкие яркие лучи от прожекторов с небольшой сцены. Вот только спирт совсем не помогал думать, и Ю Джин уже начинал жалеть о том, что в принципе завёл этот разговор.       - Чи Хун, я серьёзен. – Детективу потребовалась вся его сосредоточенность, чтобы прозвучать строго. Вес ответственности давил ему на плечи, каждый грёбанный день его будто преследовали и уже садились на хвост, обещая придушить как какую-нибудь шавку в подворотне, если он самолично не отловит опаснейшего преступника, сына босса Мафии, унёсшего жизней больше, чем сам Ян Синьхай. И вот он – собственной персоной, с насмешливым взглядом мягко постукивал пальцами по столешнице. Скинул мягкие и длинные розовые волосы на одно плечо, прекрасно понимая, почему наручники и девятимиллиметровый K5, так некстати подмеченный внимательными, такими же розовыми, глазами, до сих пор не пошли в действие. Ю Джин, кажется, по уши вляпался в него. И это не удивительно. Как-никак, мужчина был одним из немногих, кому удалось залезть под пестрящую розовую обёртку, разглядеть искренность в нескончаемом притворстве и неподдельную боль в нежном ребяческом сердце, которое желало только одного – быть любимым. Он обещал Чи Хуну целый мир, рисуя в воображении сентиментальные и до боли наивные картины будущего, он мягко сжимал чужую ладонь в своей, в томимом молчании рассматривая звёзды тёплыми летними ночами, прекрасно понимая, насколько же глупы были его надежды на счастливый конец хотя бы для самого себя. Ю Джин не верил своим же словам о любви, не верил ни в один трепетный жест, но руки продолжали сами тянуться, сладкие речи продолжали сами литься прямиком из его груди, сопровождаемые такой несвойственной ему едва заметной улыбкой уголками губ. Не станет же он нарушать все свои обещания? Чи Хун, будто читая его мысли, с контрастирующей горечью хмыкнул.       - Я уже давно должен арестовать тебя. – Мрачным полушёпотом тараторит детектив, почти вырывая повторный бокал спиртного из рук бедного официанта и с завидной скоростью осушая его в пару отточенных глотков. Ю Джин со звенящим стуком оставляет бокал на столе, прежде чем уткнуться горящим лбом в замок из своих пальцев. Он кипел от ярости, вот только ярость эта была направлена не на ошарашенного нарушителя закона напротив, а на самого себя.       - Но ты не можешь, да? – Юноша льнёт поближе, игриво щурясь, в его голосе всё и сразу: удивление, одновременно разгоняющее кровь по сосудам и оставляющее приятное послевкусие, восторг и даже умиление, но одновременно с этим крадущийся ужас, стелющийся под тонкой кожей взмокших ладоней. Где-то на корке подсознания Чи Хун знал, что рано или поздно правда вырвется на поверхность, но ему непомерно льстило другое – его Ю Джин отодвигал в сторону свои принципы, нарушал правила, практически стирая тот образ невозмутимого законопослушного гражданина, который сложился в голове юноши при их самой первой встрече. Здесь, наверное, играла даже не лесть. Чи Хун был банально тронут, и, не зная, что делать с этим чувством, он вновь пригубил Бароло, впервые за разговор перемещая задумчивый взгляд куда-то в сторону толпы у бара.       - Должен. – Бурчит детектив после растянувшегося молчания. Он приподнимает голову достаточно, чтобы бросить взгляд помутневших, тёмных ультрамариновых глаз, напоминавших не что иное, как глубины озера под толстой коркой льда. У Чи Хуна от этого взгляда сердце словно замерло, а разум разгорячился и поплыл, отчего пришлось лишь сдержанно прикусить нижнюю губу.       - Такой интересный, - Саркастично отзывается юноша, пока его рука скользит вверх по чужому колену, приглаживая ворс вельветовых джинсов. – Что, так не терпится засадить меня за решётку?       - Чи Хун, перестань, ты знаешь, это не моя отве-… эй, эй! Ю Джин грозно шикает, когда ловкие пальцы доходят до пояса и без разрешения выуживают припрятанный за фланелевой рубашкой пистолет из кобуры. Чи Хун в ответ лишь задорно смеётся на попытку детектива схватить его за запястье, с восторгом оценивает вес металлического корпуса K5 в своей руке, к которому он уже давненько успел приноровиться, и самодовольно приставляет дуло оружия к паху мужчины, выбивая из него раздражённый выдох.       - Тише, тише, людей распугаешь, - Лепечет Чи Хун, держа руку с пистолетом под столом, замечая, как Ю Джин начал ёрзать на месте, сильными пальцами сжимая на первый взгляд хрупкое, но на деле непоколебимое запястье, и эта картина разогнала сладкую дрожь в животе, а пальцы только плотнее сжались вокруг увесистой рукоятки. – Руки. – Прошипел он предупреждающе, пресекая сопротивление лишь бо́льшим давлением на пах. – И не дёргайся. Парой звонких щелчков юноша снял K5 с предохранителя и взвёл курок, пока указательным пальцем свободной руки безучастно провёл по краешку пустого бокала, невинными, сахарными глазами любуясь вмиг помрачневшим личиком, которое так и хотелось потрепать за щёчку.       - Он не заряжен.       - Врёшь.       - Не вру.       - Думаешь, я не выстрелю?       - Не выстрелишь. Чи Хун заинтригованно приподнял брови, сильнее вжимая дуло в стремительно твердеющий член. Он с голодом заглотил наживку – брать его на слабо было ужасной, отвратительной идеей. Тем временем, вся уверенность пропала из голоса Ю Джина, сменившись какой-то пустой надеждой на то, что его любовник не был настолько безумен, чтобы устроить стрельбу в людном месте. Наиграется и успокоится, - думал он, вот только искры, по-опасному осветившие карминово-красные линзы, ему совсем, совсем не нравились.       - Повторите нам, пожалуйста. – Как ни в чём не бывало юноша обращается к проходящему мимо официанту, улыбаясь от уха до уха своей фирменной сладенькой улыбочкой и с нескрываемым флиртом наматывая длинный розовый локон на палец. Сетчатый топ без плеч, который юноше удалось урвать всего за 30 тысяч вон, оставлял мало для воображения, и Ю Джин проклял себя за то, что опустил взгляд. Он и раньше замечал металлические бусины пирсинга, выступающие даже под плотной тканью, но под этим углом мягкие красные лучи от прожекторов подчёркивали все прелести Чи Хуна, и ведь было что подчёркивать. Детектив нервно облизнул пересохшие губы, отравленная алкоголем кровь приливала к бёдрам резкими уколами. Самый серьёзный в его жизни разговор превращался в очередное домогательство на публике, и его компаньон явно не планировал отступать, привыкший получать от своего мужчины всё желаемое, чего бы это ему ни стоило.       - Так о чём это мы? Ах да. – Ю Джин подавил в себе отчаянный вой, когда треклятый K5 грубыми движениями вверх-вниз стал терзать выступающую ширинку его джинсов. – Ты хоть представляешь, как плохо мне будет в тюрьме, а, хён? С такой милой мордашкой, как у меня, мне прописан билетик в подстилки для всех ублюдков Сеула.       - Как будто ты против. – Огрызнулся мужчина, на что получил приподнявшиеся в снисходительной манере тонкие брови. – Серьёзно, Чи Хун, прекращай уже, давай нормально погово-…       - О чём поговорим, Джин-и? – Бархатный голос стал на пару тонов ниже, прожигая дыру в груди детектива своей едкостью и нескрываемым презрением. – Посмотри правде в глаза, будь ты тем приличным копом, коим прикидываешься, давно бы повязал меня и даже глазом не моргнул. Но всё, что ты делаешь сейчас – это оттягиваешь неизбежное, так определись уже, блять, на чьей ты стороне. Рот открылся, чтобы ответить чем-то таким же злобным и колким, но затем вновь закрылся, Ю Джин нахмурил брови так по-детски, будто его только что отчитали за озорную пакость, и необъяснимая обида закралась ему в душу, отражаясь на сухих губах.       «Я выбираю тебя», - так просилось вырваться наружу, - «Я слишком люблю тебя, чтобы отпустить.» И Чи Хун ждал этих слов. Ждал несколько минут в омерзительной тишине – пусть и тишиной назвать это было сложно из-за музыки и гомона людских голосов –, пока непрерывно смотрел в родные серо-голубые глаза, отбрасывая розовую маску и пуская искреннее лёгкое волнение и смиренную надежду на своё лицо. Рука, державшая пистолет, едва ощутимо дрогнула, и почувствовав это, юноша лишь плотнее сомкнул свои пальцы, скрипя зубами. Официант оставил на их столике бокалы Бароло и Баллантайнс и спешно удалился, а Чи Хун, который с заметным разочарованием так и не дождался ответа, придвинул скотч ближе к детективу.       - Пей.       - Мне бы воды…       - Тебе придётся покупать себе ёбаный страпон, если продолжишь меня злить. В паху вновь до приятного неприятно дало о себе знать дуло увесистого K5. С шумным выдохом Ю Джину пришлось покорно опрокинуть в себя очередной бокал. Спирт нещадно обжёг внутренности, глоток за мучительным глотком драли глотку, разливаясь в наполовину пустом желудке и принуждая поморщиться от рвотных позывов. Ужасно хотелось воды. Пожар в пищеводе принёс влагу к глазам, подрагивающие пальцы слепо отставили пустой бокал со льдом в сторону, непривыкший пить чистый спирт без закуски мужчина из последних сил пытался держать голову ровно, а разум – в строю. Он потерял счёт бокалам, и, хоть пристрастившийся к красному сухому Чи Хун не был надёжным судьёй, он с уверенностью мог сказать – 1:0. Детектив обрывками вспоминает, как его в подобии объятий выволокли из бара, уличная прохлада осени ударила в лицо, шум голосов затих, сменяясь умиротворённым шелестом листвы и шипящими редко проезжающими машинами. Ю Джин был благодарен за те несколько глотков воздуха, что ему удалось сделать, расправляя грудь, прежде чем его затолкали в такси. Пистолет куда-то исчез из поля зрения, но эта деталь прошла мимо затуманенного разума, теперь крепкая ладонь надёжно зажимала ему рот, пока горячие губы жадно оставляли следы от помады по всей его шее и линии челюсти. Чужие розовые волосы лезли ему в глаза, и он судорожно хватался за откровенно лапающие его руки, не по собственной прихоти, но явно с огромным удовольствием проводя мокрым языком между пальцев Чи Хуна. Тот, кажется, тихо ругнулся себе под нос, на благо психике водителя подавляя в себе глухой стон. Их дом – точнее, дом Чи Хуна, в который Ю Джин постепенно стаскал свои вещи – был непривычно тёмным и тихим. Их ненаглядная разлучница Ли Ен слёзно отпросилась с ночёвкой к своей подружке, дочке соседей из коттеджа напротив, поэтому юноша без лишних мыслей впился в губы своего мужчины, стоило только входной двери захлопнуться, стукаясь эмалью зубов и кусая до боли, до крови, без жалости оттягивая воротник его фланелевой рубашки обеими руками и размазывая остатки Джи Ювель по всему периметру кровоточащих губ. Послышался жалостливый вой, Ю Джин пошатнулся, прежде чем упереться ягодицами в подлокотник дивана, находя в нём временную опору. Он не предпринял ни одной попытки отстраниться, оттолкнуть, и, несмотря на режущую боль, он не мог заставить себя отпустить губы Чи Хуна, нуждаясь в них, как в воздухе. Дрожащие от резкого прилива в кровь адреналина руки с нажимом огладили чувствительные подтянутые бока, задержались на талии, притягивая ещё ближе, давая Ю Джину возможность невольно толкнуться своими бёдрами в чужие, а затем разместились на округлой заднице, нащупывая рукоять пистолета за ремнём. Время словно остановилось. Счёт шёл даже не на секунды, оба мгновенно приоткрыли глаза, утопая в черноте расширенных зрачков друг друга. Терпеливо выжидая, подобно двум хищникам, они горячо дышали в губы друг другу, чувствуя, как их сердца танцевали фокстрот в унисон, а внутренности щекотало от выливающегося за края чаши дозволенного азарта. Одно движение – и квикстеп продолжится. Вопрос лишь в том, кто осмелится сделать первый шаг. Недолго думая, Ю Джин взял эту участь на себя. Решительно дёрнув рукой, он уже ощутил вес K5 в своей руке, но мгновение спустя был сражён наповал металлической рукоятью пистолета, пришедшейся прямо по переносице – грохаясь назад, на подушки дивана, детектив глухо простонал от боли, пока чернота застилала неясный взор.       - Лежать. Чи Хун уверенно заполз на него сверху, устраиваясь прямо на выпирающем из джинсов бугре, и дал мужчине прийти в себя, любуясь тем, как краснота продолжала заполнять его горячо любимую мордашку, стекая из повреждённого носа до таких же красных губ. Юноша поднял руку с пистолетом, держа палец на спусковом крючке. Ю Джин, заторможенно моргая, попытался приподняться на локтях, а когда зрение вернулось к нему, он застыл, будто загнанный хорёк, боясь даже сглотнуть окровавленную слюну, звон в ушах сводил его с ума, а розовые глаза, несущие за собой погибель, были единственным ориентиром в кромешной темноте.       Щелчок.       Осечка. Детектив будто спустился в ад и вернулся обратно, он рвано выдохнул, с позором отмечая горячую липкость, разлившуюся в белье.       - Конченный мудак. – Прорычал он отчаянно не своим голосом, не в силах справиться с будоражащей дрожью по всему телу. Он был, блять, уверен, что пистолет всё это время был заряжен, нагло соврав про отсутствие патронов.       - Кто бы говорил. – Чи Хун выудил из заднего кармана джинсов магазин с патронами, который был изъят из оружия ещё в баре. Юноша с пьяной улыбкой покрутил его в руке, прежде чем откатить по полу подальше, однако дуло – теперь безобидного – K5 плотно прижалось к окровавленным губам Ю Джина. – Соси.       Что? Либо юноша выбил из мужчины остатки мозгов, либо избыток алкоголя, рассосавшегося в крови, делал свою работу, но после короткой заминки Ю Джин всё-таки распахнул припухшие окровавленные губы, проходясь шершавым языком по холодному металлу оружия. И сделал это настолько горячо, что Чи Хун одобрительно промурчал что-то в ответ, ёрзая на бёдрах детектива под ним и потянувшись рукой к молнии штанов. От холодного полицейского не осталось и следа. Его томный взгляд, пьяный и затуманенный, неотрывно разглядывал силуэт своего любовника в мягком свете луны, щёки заалели, губы полыхали от саднящих ран. Привкус собственной крови и холодящего металла скатывался вниз по его глотке вместе с собственной вязкой слюной, Ю Джин открыл рот пошире, плавными движениями головой проталкивая K5 глубже в своё горло, а Чи Хун не мог оторваться от сия представления, крупно вздрагивая, когда влажный язык коснулся его пальцев.       - Блять… – Прошептал он на выдохе, замечая на собственном белье пятно от сочащегося предсемени. – Вот так, сучёныш… соси так, будто прощения просишь. Чи Хун толкнул пистолет глубже, скребя нёбо детектива, тот судорожно задышал носом, не сдерживая глубокий гортанный стон. Слёзы, кровь и слюни смешались на его лице, но он не терял хватку, усердно лаская ствол языком, оставляя тёмно-алые разводы на блестящей металлической поверхности и продолжая держать зрительный контакт, скорее непроизвольно, чем намеренно, но явно получая от этого какое-то нездоровое удовольствие. Он сосал как покорная блядь, так, что юноша стал неиронично завидовать этому тупому K5, мысленно перенося ласки умелого языка мужчины на собственный, давно требующий внимания, член. И он бы взял Ю Джина за волосы и поставил на колени, даже не моргнув – если уж говорить на чистоту, желание поступить именно так возрастало с каждой секундой – но планы у Чи Хуна были другие, поэтому он с пошлым, мокрым причмокиванием вытащил пистолет из плотно сомкнутых кольцом губ и небрежно отбросил его в сторону, таки наигравшись.       - Хороший мальчик. – Очарованно выдохнул он, после чего рывком стянул с себя сетчатый топ, оставляя его покоиться примерно в той же траектории, куда полетел пистолет. Штаны с бельём улетели куда подальше также стремительно, бархатный стон сорвался с тонких губ, помада на которых уже давно смазалась, когда член освободился из мучительных оков узких джинсов. Ю Джин под ним быстро дышал, потянувшись руками к своей ширинке, его собственное возбуждение изнывало от вынужденного трения и плотно сидящих на бёдрах штанов, но Чи Хун быстро перехватил его запястья одной рукой, пока второй сорвал с пояса детектива наручники, сковывая собственное запястье с чужим.       - Чи Хун, - Взмолился мужчина, настолько жалобно, что любой другой давно бы сжалился. – Я больше не могу терпеть. Дай мне кончить.       - Это, - Юноша по-профессиональному быстро расстегнул чужие штаны, под громкий, дрожащий от долгожданной свободы и тонкий от повышенной чувствительности стон. – Всё моё. Слышишь?       - Да… чёрт, да. – Ультрамариновые глаза практически закатились обратно в черепную коробку – мягкие, ловкие пальцы выбивали из него жалкие и отчаянные всхлипы удовольствия, проходясь по выступающим венам и размазывая обильно выделившийся предэякулят по всей длине, начиная от головки и заканчивая у самого основания. – Блять, хватит уже тянуть.       - Скажи.       - Что, что сказать?       - Скажи, что любишь меня. – Чи Хун вновь оседлал бёдра детектива, лёг своей грудью на чужую грудь, всё ещё закрытую одеждой, их скованные наручниками руки вцепились друг в друга, сплетая пальцы вместе в жесте нерушимого единства. Половинки юноши плавно скользили по подрагивающему члену, вытягивая из мужчины судорожные вздохи. Ю Джин посмотрел ему прямо в глаза, инстинктивно слизывая кровь со своих губ, его полуприкрытые ресницами голубые радужки казались особенно тёмными, блестели очевидной похотью и другим, более глубоким чувством, которое мужчина никогда, никогда раньше не озвучивал вслух напрямую.       - Люблю.       - Не верю. – Мягко и как-то безрадостно усмехнулся Чи Хун себе под нос, наклоняясь ближе к его губам.       - Я люблю тебя.       - Громче.       - Люблю! Тебя! Только тебя! Всё, всё что я делал, было только ради-… Чи Хун прервал его, вновь накрывая искусанные губы своими и бережно слизывая с них кровь. Его язык проскользнул во влажный рот мужчины, очерчивая зубы, проходясь по нёбу и лаская податливый язык, до сладкого трепета под рёбрами медленно, но намеренно не понижая накал бурлящей страсти. Розовые волосы стекали на мокрое от разнообразных жидкостей лицо плавными волнами, свободная рука Ю Джина огладила мягкую щёку, прежде чем зарыться в них, оттягивая едва ощутимо.       - Лжец. – Прошептал юноша напоследок и слегка приподнялся, рассматривая отсутствующие глаза детектива сверху вниз. Чи Хун любил трахаться грубо, любил боль, испещряющую его нежную кожу, когда ногти впивались в его бёдра, любил отдаваться физическим чувствам, до беспамятства выкрикивая имена в чистейшем экстазе, посылающем неконтролируемую дрожь в мышцы. Он любил брать контроль в свои руки не меньше, чем любил подчиняться сам, любил вгрызаться глазами в мимику Ю Джина, пока уверенно и быстро двигался на пульсирующем члене рваными и хаотичными толчками, с мазохистским наслаждением жмурясь от режущей боли, разросшейся в мышцах за неимением смазки. Потерявший голову мужчина мог лишь бессознательно хрипеть, скрипя зубами от невыносимой, горячей тугости, сомкнувшейся вокруг него. Он инстинктивно вскидывал свои бёдра наверх, сбивая и без того размашистый ритм, а ладонь сцепленной наручником руки бесстыдно лапала грудь Чи Хуна, грубо потирая пирсинг в сосках, отчего юноша заскулил в переизбытке чувств, а затем и вовсе пьяно засмеялся, предвещая неумолимо приближающуюся разрядку. Ю Джин откинул голову на подушку дивана, следы красной Джи Ювель ещё не до конца стёрлись, оставляя ожерелье из поцелуев поперёк его шеи, которое разрезали пара тонких дорожек крови, текущих из носа и с губ по подбородку. Даже так, он не сводил глаз с Чи Хуна, слишком отчётливо ощущая, как головка его члена с каждым глубоким толчком прокатывалась по комку нервов внутри, раз за разом сопровождаясь бурной реакцией со стороны любовника, принуждая его сжиматься ещё сильнее. Смольные волосы взмокли от пота и завились к концам, дрожащие пальцы потянулись к возбуждению юноши, быстрыми, мокрыми движениями надрачивая ему, пока влажные шлепки продолжали эхом раздаваться по молчаливому дому, сопровождаемые двумя загнанными голосами. Чувствуя подступающий оргазм, Чи Хун наклонился вперёд, в очередной раз впиваясь в чужие губы, их руки, сцепленные наручниками, вновь сплелись в замок мёртвой хваткой, царапая тыльные стороны ладоней друг друга. Несколько особенно глубоких, замедленных толчков понадобилось, чтобы Ю Джин кончил, содрогаясь всем телом, и низко простонал в мягкие губы, ловя в свои высокий и бархатный стон, когда на его животе разлилось что-то вязкое и горячее. Обвив испачканную руку вокруг Чи Хуна, детектив держал его на месте, не позволяя ни подняться, ни пошевелиться. Он просто целовал – целовал, не отпуская, пусть и с меньшим напором, уступая место откуда-то взявшейся нежности, чувствуя, как его тело расслабилось и таяло, будто впитываясь в диван. Сил не было уже ни на что, сознание стало настолько туманным, что, как Ю Джину казалось, он мог отключиться в любой момент. Он – вспотевший и горячий, Чи Хун – ещё горячее, со слезами на глазах и широкой улыбкой, играющей на губах.       - Я выбираю тебя. – Едва слышно прошептал мужчина в губы напротив, прислоняя свой лоб к чужому. – Я всегда выбирал.       - Я знаю. Чи Хун смахнул слёзы ресницами, большим пальцем нежно вытирая кровь с уголка сухих губ.       - Я тоже тебя люблю.