Лунатик, Бродяга и остальные

Он очнулся от каких-то пронзительных резких звуков, природу которых не мог определить. Глаза в испуге распахнулись, но оказалось, то были всего лишь чайки, уныло кружащие над ним. Парочка птиц приземлились на каменный выступ неподалеку и принялись смотреть на него, будто не понимая, что здесь делает человек. Он тоже не понимал. Решив осмотреться получше, он сел и тут же почувствовал неприятный холод по телу — одежда была насквозь сырой. Он окинул себя хмурым взглядом, пытаясь вспомнить, что произошло и почему он оказался здесь, где-то на неопределенной точке карты, но не смог. Пустота и серая вязкая дымка, за которой не было даже очертаний чего-то похожего на воспоминания. Сколько не скреби — ничего за ней нет. Но он смотрел вокруг и мог с уверенностью сказать, что это — скалы, а это — море, на скалах чайки и в небе чайки, светло, значит, пожалуй, утро. Концепцию мира и себя в нем он понимал, но не помнил, кто он такой и что его сюда привело. С собой у него ничего не было, разве что в бок упиралось что-то, поэтому он сунул руку в карман и достал единственный предмет, что там был. Он тут же разочаровался: это оказалось нечто вроде гладкой, без единого сучка, ветки дерева, только уж слишком отполированной и блестящей. Влага нисколько ее не испортила. С досады он швырнул ее в сторону моря. Послышался всплеск. Расстегнутый рукав рубашки скользнул по предплечью, и из-под него показались какие-то линии. Он задрал его выше и увидел рисунок черепа и змеи. Татуировка. Что такое татуировка, он тоже помнил; но не помнил, несла ли она какой-либо смысл для него. Он вздохнул, снова лег и закрыл глаза, потерянный и смущенный. Тем временем чайки продолжали кружить над ним, а море лениво билось о скалы.