Джедай

Появление в нашей тихой гавани этого прыткого мальчишки с Татуина было подобно свежему воздуху в удушливом закрытом помещении. И пусть у него сразу же появился учитель, это отнюдь не помешало ему влиять и на всех сверстников. Да, и меня в том числе. Вот и спустя пять лет он умудрялся появляться в нашем окружении словно яркий и безумный вихрь. Ему хотелось подражать, хотелось быть с ним рядом, ведь возле него сама Сила гудела сверхэнергией и умудрялась всех этой энергией заразить. На его фоне его мастер, тот самый Оби-Ван Кеноби, выглядел невозмутимым столпом стабильности. Его предельно серьёзные глаза озарялись тенью улыбки очень и очень редко, но и без того нам, молодым юнлингам, было до слёз жалко, что не один из нас стал его учеником. — Арэс, не спи! — обидный подзатыльник от мастера-наставника, который сегодня обучал нашу группу целебным травам различных планет Республики, заставил меня вжать голову в плечи. Вот засада, теперь весь пучок этих засушенных трав вновь разбирать, все рассыпались! В какой момент Энакин появился рядышком, я этого не заметил. В начале урока его и рядом в комнате, в которой мы занимались, не было! И пусть Ферус Олин кривит губы, но готовность помочь другим, когда он это сделать может, а ещё лучше — хочет, всегда отличала ученика мастера Кеноби. Пальцы Скайуокера проворно растрепали пучок и мне осталось только молча присоединиться к разбору этого гербария. — Спасибо, — едва шевеля губами, прошептал я, пусть на глазах закипали слёзы. — Брось, он ведь это не со зла. Да и мне это ничего не стоит. Только с миссии вернулись и устал до жути, мастер доклад строчит, меня отпустил. А тут благодать: тишина и покой. Вот ёрничать Энакин умеет, правда вид при этом имел всегда предельно серьёзный. Просто зависть берёт, честно-честно! — Вновь хвастаешь неудачникам, какой ты крутой, Скайуокер? — шипит со своего места Олин, сверкая зеленью глаз. Вот не понимаю я его! Ведь он компьютеры, словно семечки щёлкает, ему цены, как специалисту в этой области, нет, а всё равно, как прикопается к Энакину, так ведь не отцепится! И, да, неудачник — это я. Меня уже заочно в Агрокорпус списывают, я даже протестовать не стану. Там для меня непременно найдётся место, которое будет приносить пользу всем в Ордене. — Если у тебя такой отличный слух, что ты и оттуда слышишь мои слова, Ферус, — Скайуокер невозмутимо взглядом отмерил приличное расстояние между нашими столами, нарочно выразительно выгнул бровь, — значит, ты такой же неудачник, да? Только, в отличии от Арэса, ты не желаешь в том признаться. На моей памяти Скайуокер словно специально начал бесить Олина, отчего я воззрился на него ошеломлённый. Рядышком с долговязым и нескладным Энакином я выглядел невзрачно: едва до подмышки татуинца дотягиваю, ещё более нескладный, зачастую в паре с кем-то, когда работаю с сейбером, неуклюж и ноги заплетаются. Меня пока держат и не отчисляют, ведь мой народ славится своими целителями Силы, но дар этот достаточно редкий, достанется ли он мне — никто предсказать не может. — Ну и чего ты к нему прицепился? — уже выходя из залы, поинтересовался я. — Это же Олин, он всегда что-то химичит. Особенно в твою сторону. — Да сам не знаю! Может устал? Вон вы, так и продолжаете здесь сидеть, а мне всё на бегу объясняют: Сила то, Сила сё… Я же, пусть мастер и ругает меня на чём свет стоит за это, я больше на везении своём из передряг выскакиваю. — Везения нет, есть только Великая Сила! — высокомерно вскинул голову я, но Энакин сразу понял, что именно я имею в виду, расхохотался. Не был он дураком, вовсе нет. И всё чаще мне начинало казаться, что он как та ваша загоняемая ради чьего-то блага лошадь: их в самом деле никогда не оставляли в покое. Миссий они с мастером получали на несколько порядков больше в среднестатистическом расчёте. Иногда я ему завидовал, но старался изжить в себе это липкое чувство. Другое дело, что хотелось увидеть реальную жизнь за стенами Ордена, которые уберегали нас от невзгод и ненужных волнений. А моё призвание и в самом деле пробудилось. И знаете, кто причина? Да, этот несносный татуинец! Мастера, которые занимались нами, так и не оставили попыток пробудить мои способности. И, конечно, их решение оказалось если не действенным, то экстравагантным: меня определили в Целительский Корпус на практику, пусть я уже со смирением поглядывал в календарь, кося глаза на знаменательную дату распределения. Уверенности в своих силах мне бы побольше. Может и в самом деле прав магистр Йода, когда говорит: «Делай или НЕ делай… Третьего не дано, а пытаться и пробовать не надо». Ну, как-то так. Где носило этих двоих, мастера Кеноби и его ученика, знать не знаю и узнавать не стану. Но Энакина сразу определили в палаты Целителей. Чему он был ну очень не рад. Его деятельная порой сверх всякой меры натура протестовала. Впрочем, она протестовала всегда. Иногда я спрашивал себя, а может ли он жить мирно? Тихо и спокойно? И со вздохом мысленно качал головой: нет. Увидев меня среди притихшей братии, которой рассказывали тот или иной диагноз суровые мастера-целители, Скайуокер не на шутку оживился, но выковырял откуда-то толику терпения и дождался, когда я смогу к нему подойти. — Вижу, дела твои налаживаются, — скривился Энакин, когда решил подняться и ногу, ту самую, из-за которой он и попал сюда, прострелила боль. На мгновение мне показалось, что вокруг него едва приметно полыхнуло алым. А может это у меня от усталости уже мерещится незнамо что? — Они не оставляют попыток. Что у тебя тут? — Ты плохо слушал на обходе, Арэс, пояснения своих учителей. Умудрился колючку под колено загнать, мастер эту занозу вытащил, вроде всё сделал, как надо по инструкции, а она, зараза такая, вновь гноиться начала! Мне и рентген уже сделали, и медсканером просветили! Один ситх, ничего не показывает! Целители руками разводят: всё в порядке. Энакин старался вновь хорохориться, но ему явно становилось всё хуже. Вон и на висках капли пота появились. — Ну-ка, сядь обратно! — вот как у меня получилось его жестом принудить обратно на кровать бухнуться? Или настолько ослаб? — Арэс, всё у меня в порядке. Ты просто глянь свежим взглядом, может что-то осталось в ране? И он вымотано откинулся обратно на подушку, бледнея. Знаете, когда без причины начинают чесаться руки? Вот и у меня они зачались так, особенно ладони, словно кожа решила поползать самостоятельно, аж гореть стали! Меня точно перекосило, потому что, несмотря на одолевающую его дурноту, Скайуокер внезапно потянулся ко мне, обеспокоенный. Как же мне захотелось взвыть и убежать куда-нибудь, чтобы опустить в ледяную воду или намазать хотя бы холодящей мазью болящие руки! Из глаз непроизвольно брызнули слёзы обиды: ну вот и помог, называется, другу! А когда открыл слезящиеся глаза, тут же замер. — Проклятье… — вырвалось несдержанно и я думать забыл и о стыде и о продолжающих гореть руках. Хотите верьте, хотите нет, а я видел ауру Энакина! Нет, не так, как это умеют в Совете и старшие мастера, это было похоже на пламя, которое окружало всю фигуру. И сейчас я видел что аура Скайуокера алая, пульсирующая и явно нездоровая. Я просто знал, что она не выглядит так у здорового человека! — Вау-ууу! — завопил Энакин, когда я как есть хапнул его за покалеченную ногу, мало внимания обращая на то, что получилось это ни осторожно и уж тем более не мягко. Это было похоже на столкновение двух рек пламени: мои руки и его воспалившаяся плоть. Мне показалось, что я стал проводником, по которому потекло это ревущее пламя. Оно копилось где-то в районе подреберья, вспухая комком огня. Ещё чуть-чуть и капец мелкому юнлингу, то бишь мне… — Скинь! — сипит сквозь стиснутые зубы Энакин, наматывая на кулаки простыни, которые подозрительно затрещали. Пришлось последовать его совету и всё то, что скопилось, бросить себе под ноги, в землю. Если бы это была земля, мне стало бы легче, а так сработал рикошет (как, почему, отчего — не знаю, разбираться надо!) и меня этак мило отправило в полёт. И в несознательное состояние… Ну, говорю же: неудачный я целитель!