Ветхая надежда

Ночь накрыла посёлок плотной пеленой тумана. Звёздный свет едва освещал улицы. Вдалеке пели свои песни лягушки, в темных углах танцевали на ветру светлячки. Двери домов были плотно заперты, свечи потушены. И даже мышь не рискнула бы покинуть свою нору. В едва освещенном амбаре затаилась человеческая тень. Изможденное тощее тело было сокрыто под слоями ветхой ткани, на открытых участках тела можно было заметить озноб. Ночь была холодной, и Агум в одиночестве сидел в старом амбаре, через который то и дело пролетали несущие мороз сквозняки. В наиболее сокрытом от ветра углу помещения находилась уменьшенного размера статуя священного божества Набу. Какой бы маленькой она не была, чистотой и изящностью статуя затмевала всю грязь обветашавшего сарая, подсвечиваясь изнутри. Агум стоял на коленях, его взгляд был прикован к умиротворенному лику божества. Неестественно тихий бархатный голос напряженно произносил одну молитву за другой. В глазах блестели слёзы. С самого детства парень был вынужден полагаться лишь на свои силы. И только поклонение священному божеству Набу давало ему силы продолжать заниматься тем, что ему нравится. Одно это позволяло Агуму продолжать работать писцом, когда обстоятельства и люди были против. Ничто в этом посёлке не могло существовать без писцов. Они записывали все указы, передавали приказания управляющих, предоставляли астрономические данные для контроля за календарем. Иными словами, обеспечивали непрерывность всей важной работы посёлка. Но помимо обязанностей эта работа давала и большие преимущества, к которым стремились многие. Для обычного парня без покровительства занять высокую должность было сложно, насколько цивилизованным и грамотным не было бы место его проживания. И Агум прекрасно понимал это с самого начала. Многие годы он трудился изо всех сил без еды и отдыха. А потом потерял все менее чем за месяц. Успеху Агума многие завидовали, его знаниями пренебрегали. И в итоге парень оказался в западне. Большое количество врагов объединились против таланта писца, которым он обладал, вымотав тело и душу. Небольшая квартира была разнесена, вся мебель сломана. — Не будь глупцом, Агум! — кричали мужчины за дверями амбара, бросая камни в ставни, оставшиеся без стекол, — Откажешься от этой работы и останешься жив! У него больше не осталось ничего, кроме чувства собственного достоинства и веры в священное божество Набу. Но наступающих мужчин это не волновало. Они были готовы сжечь амбар дотла, если не услышат желанный ответ. И такой ответ был лишь один. В жилах Агума застыла кровь. Он не боялся за свою жизнь, но уничтожение идола означало потерю божественного покровительства. Даже смерть для парня казалась предпочтительнее. И как бы он не был измотан, не мог позволить людям оскорбить божество Набу. Завернув статую в единственные оставшиеся чистые слои одежды, которые Агум успел захватить с собой во время побега, парень прошмыгнул через пробоину в стене амбара. Дышать было тяжело, тело с трудом слушало приказы, по щекам текли слёзы усталости. Раздирая ноги в кровь, Агум бежал прочь от этого злосчастного посёлка. Лишь добравшись до города парень позволил себе отдохнуть. У него не было ни денег, ни планов на будущее. Но статуя Набу согревала изможденное тело. И Агум чувствовал, что теперь будет только лучше. По крайней мере, в просветленном городе никто не позволит себе навредить статуе великого божества. А его жизнь не была так уж важна. Силы были на пределе, дыхание сбивалось. И лишь почувствовав некое ощущение безопасности Агум провалился в пустоту. Очнулся парень на чём-то мягком. Глаза не могли нормально раскрыться из-за яркого освещения. Всё тело болело. Но дискомфорт не имел никакого значения. Единственное, что было важно, — Агум никак не мог понять где находится. — Вы очнулись, последователь бога Набу! — пожилой мужчина почтительно поклонился. Агум удивленно осмотрел комнату, но в ней больше никого не было. И лишь на деревянном столе стояла спасённая им статуя и лежали палочки для письма — символ покровителя писцов и каллиграфов Набу.