Живая вода

Когда поутру Алан открыл глаза, он понял… что глаз как таковых у него больше нет. И тела, его атлетической фигуры, привлекающей восхищённые взгляды, тоже нет. Алан не исчез из мира и не стал бесплотным духом, физическая оболочка у него осталась. Но вот выглядела она совсем не так, как раньше. Алан стал кораблём. Огромным и величавым в прошлом, но потрёпанным жизнью в настоящем. Кораблём, что безнадёжно сел на мель у каменистого безлюдного острова. Неяркое солнце равнодушно смотрело на него с измождённого серого неба. Борта с облупившейся краской и сочащейся ржавчиной увязли в бурой зловонной воде. Внизу бултыхались неприятного вида водоросли, и Алан вздрогнул: «Разве таким должно быть море?» Впрочем, он быстро одёрнул себя: какая разница, как выглядит море, если его собственный облик внушает гораздо больший ужас? Алан прикрыл несуществующие глаза и прислушался к себе. Вероятно, несуществующими ушами. В недрах его непривычного странного тела почти ничего не происходило, но всё-таки оно было живым. Печально поскрипывала утомлённая якорная цепь. С негромким шёпотом рассыхались просоленные деревянные конструкции. Где-то в трюмах гнило старое тряпьё. Алан подумал о том, что не может же не быть на корабле ни единого живого существа. Может быть, крысы? Он тщательно осмотрел себя изнутри и пришёл к выводу, что крыс тоже не было. В конце концов, что им делать на заброшенном корабле без малейших признаков провизии? Впрочем, пройдясь взглядом по собственным внутренностям повторно, Алан понял, что когда-то давно крысы (или другие существа?) в нём побывали. В неприметном уголке под кучей дурно пахнущей ветоши лежало несколько сухих маленьких косточек. Нежаркое солнце будто нехотя раздвинуло сизые тучи и уставилось на Алана немигающим взором. «Что?» — хотел спросить он у солнца, не смог. Кораблям не положены рты, а телепатические навыки быстро не развиваются. «Интересно, это какое-то испытание? Меня забросили в некую странную игру? Или, может, это параллельная вселенная? Или же… я нахожусь при смерти, а это мой последний бред?» Алан попытался вспомнить вчерашний (а вчерашний ли? — он не был уверен) день и то, как он закончился. По всему выходило, что ничего необычного не произошло. Во всяком случае, он спокойно лёг в свою собственную кровать и быстро заснул. Если ночью не случился пожар или что-нибудь в том же духе, то никаких предпосылок для подобного пробуждения не было. Загадка, да и только. Солнце отвернулось и уставилось на что-то вне поля зрения Алана. Тот скосил несуществующие глаза, силясь повернуть отсутствующую шею, но увы… Впрочем, некий объект всё же привлёк его внимание. Сухое мёртвое дерево гордо высилось на скалистом утёсе как живое. Дерево высокомерно протыкало небо безлистыми руками-ветками и выглядело неспособным на диалог. «Могут ли деревья расти из камня, вот в чём вопрос», — меланхолично подумал Алан. Внезапно он уловил какое-то движение. Или, скорее, попытку движения внизу по правому борту. Алан вздрогнул всем своим большим рассыпающимся телом и уставился на предполагаемое живое существо. Да вот же, сейчас покажется! Там точно кто-то есть! Удивление и надежда всколыхнулись в небьющемся сердце, и Алан выжидающе воззрился на затхлую воду. Вот сейчас. Сейчас-сейчас! Кто там? По борту несильно шлёпнуло тёмно-зелёным сгустком, и Алан разочарованно вздохнул: «Водоросли…» — Сам ты водоросли! — раздражённо прозвучало снизу.

***

— Майлз, ты опять в отстающих. Голос Мастера не был громок, но Майлз услышал бы его и с другого конца вселенной. Подмастерье поспешно спрыгнул на землю с пушистого круглобокого облака, втайне сожалея о некстати прерванном отдыхе. Он низко склонился, ожидая, пока Мастер подойдёт, но пафосное дефиле всё никак не заканчивалось. Майлз приподнял голову и с удивлением обнаружил, что перед ним никого нет… В тот же миг сзади раздался смешок. Быстро развернувшись, Майлз увидел Мастера, удобно устроившегося на только что оставленном им облаке. Мастер сидел, скрестив ноги и используя их как подставку для локтей, а те, в свою очередь, как опору для мудрой головы. Несмотря на несерьёзную позу, глаза его смотрели как всегда глубоко и внимательно. — Что скажешь в своё оправдание на этот раз? Майлз вздохнул: — Нет у меня оправдания. Я просто не гожусь для этой работы. Помощь запутавшимся людям — вовсе не то, что он может и хочет делать. Ему бы в управители стихий или, на худой конец, в защитники животных. Но вот люди, с их вечными скучными проблемами и непревзойдёнными навыками наступать на те же грабли, безмерно разочаровывали и раздражали Майлза. Не то что бы он был чёрствым, просто не понимал, почему должен помогать тем, кто не хочет помочь себе сам. Мастер вздохнул: — Что ж, быть светом для других действительно нелегко, но не пройдя через это, ты не сможешь двигаться дальше. Майлз так не думал, но не мог позволить себе спора с Мастером, и лишь тоскливо смотрел в сторону. «Главное — вытерпеть полчаса старческого бубнежа, на большее его не хватит». — Впрочем, сегодня я не буду читать морали, — сказал Мастер, и Майлз потрясённо посмотрел на него. — Я принёс тебе последнее задание, и от того, как ты справишься с ним, будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Справишься — пойдешь в управители стихий. Или, как знать, может, и передумаешь оставлять нынешнюю должность. — Мастер, я внимательно слушаю! Мягкое облако вспыхнуло ярким светом, а когда зажмурившийся Майлз открыл глаза, то увидел среди пушистой белизны множество самых разных картин. Большие и маленькие, в рамках и без, созданные умелой кистью выдающегося живописца и кое-как нарисованные обгрызенным карандашом наивного школьника. Картины отличались друг от друга, как день от ночи, но было в них кое-что общее: все, кто попал на них, отчаянно нуждались в помощи. — Выбирай, — сказал Мастер, проведя рукой над самой необычной выставкой картин в мире. Майлз колебался, ведь от этого выбора, в конце концов, зависело его будущее. Мятущийся взгляд несколько раз зацепился за картину с покинутым кораблём. Майлз и сам не знал, почему, но обострённое чутьё подсказало ему, что это правильный выбор. — Отлично, — сказал Мастер и улыбнулся. — Я дам подсказку. Изображённый на картине корабль — человек-крепость. Всегда сам по себе, всегда всё для себя. Он плывёт по волнам жизни, ни на кого не обращая внимания, ни в ком не нуждаясь. И, как видишь, постепенно душа его обветшала. Помоги ему омыть сердце живой водой! — Э-э-э… Такая подсказка была явно недостаточной для Майлза, но не успел он задать вопрос, как облако снова вспыхнуло. Майлз оказался в своей комнате с выбранной картиной в руках. Вздохнув, он поставил её на стол и сел рядом, пытаясь понять, что к чему. У Майлза, конечно же, оставались небольшие запасы живой воды, но он обоснованно подозревал, что задание Мастера не может быть таким примитивным. Полить картинку водичкой? Ха! Да наверняка это какая-то чёртова метафора. Посмотрев на картину и так, и этак, Майлз понял, что придётся разбираться на месте. Пожелав себе удачи, он смело (ну, с небольшим содроганием) вошёл в картину.

***

Алан потрясённо посмотрел на говорящее нечто и понял, что это действительно не водоросли. Во всяком случае, не только водоросли: прямо из стоячей безжизненной воды перед ним показался некто, отдалённо напоминающий человека. Конечно же, если бывают люди, целиком и полностью слепленные из водорослей, глины, ракушек и кто знает чего ещё. «Вы меня слышите?» — Вполне. Как же тебя угораздило превратиться в корабль? «Сам не знаю. Я проснулся уже в таком виде. Вы, случайно, не знаете, что с этим можно сделать?» — Разберёмся! «А вы… простите, вы…» — Я Майлз. Не буду ходить вокруг да около, я прибыл сюда, чтобы помочь тебе. «Правда? Вот здорово!», — обрадовался Алан, подавив сомнения насчёт внешнего вида «помощника». Тот, очевидно, почувствовал неуверенность собеседника и поспешно сказал: — Обычно я выгляжу по-другому. Впрочем, и ты ведь тоже. Так что давай не будем обращать внимания на мелочи и сосредоточимся на главном. Тебе нужно выпить живой воды! Ой, нет… Тебе нужно… искупаться в живой воде? Чёрт, как же он сказал? Короче! Ищем живую воду, потом разберёмся. Легко сказать, но сделать гораздо труднее. На маленьком острове не было ничего похожего на источник живой воды, и Майлз, в очередной раз обойдя засохшее дерево, понял, что ищет не в том месте. Здесь, у берега, вода затхлая, а в открытом море чистая и свежая. Вот вам и метафора! Нужно просто вытолкнуть эту развалину в открытое море! Алан, успевший задремать, проснулся от неожиданного шлепка по корме. «Что? Кто?» — Я тебя вытолкну. Ты, главное, не мешай мне. Ну там, не цепляйся якорями и винтами за всё что ни попадя. Алан мысленно кивнул и изо всех сил попытался вобрать в себя то, что могло бы помешать продвижению. Он, правда, сомневался в том, что Майлз сможет снять его с мели, но тот и впрямь оказался хорошим помощником. Алан почувствовал исходящую от него мощную силу, резкую и упрямую, и вскоре с изумлением понял, что начал движение. С каждым новым толчком, с каждым напряжённым шагом Майлза он приближался к сверкающей синей воде. К живой воде! Вдруг Майлз как-то странного вздрогнул, и сила его уменьшилась. Алан посмотрел на него несуществующими глазами и мысленно ахнул: глиняное тело Майлза начало распадаться. Несдерживаемые ничем водоросли неспешными лентами поползли по равнодушному морю. «Стой! Тебе нельзя дальше!» — Я должен. Ни о чём не думай, я помогу тебе. Я не брошу тебя. Только не сейчас, когда мы почти у цели! «Нет!» Алана затрясло. «Возвращайся назад!» — Я не отступлюсь. «Нет. Я не хочу спасения любо ценой». Алан выбросил якорь и остановился. Дальше хода нет. Он не примет такую жертву. Синее море, сверкая миллионами солнечных зайчиков, весело смотрело на незадачливого путешественника. Невидимые сияющие слёзы потекли по ветхому кораблю. Впервые в жизни сердце Алана искупалось в настоящей живой воде.