На желание

Так что он бьёт Майка ещё раз. С размахом, прямо в милое личико кулаком. Так, чтобы синяк точно остался. Так, чтобы это было болезненным воспоминанием ещё неделю. Костяшки больно щемит, почти обыденно, но непонятное наслаждение от вида скорчившейся от боли рожи Майка ему все равно приятнее и дороже. Всего на секунду, только-только после удара, когда Уилл ещё может касаться его кожи руками. Возможно, он хочет огладить его лицо ладонями. Возможно, он хочет ударить сильнее. Следом Майк втаскивает ему коленкой по рёбрам, где приятным пятном растекается боль, и Уилл чувствует как дрожат его пальцы. Он сваливается на пол вместе с Майком, сливаясь в комок в борьбе, и где-то в процессе разбивает свои колени, хорошо бы если не на пополам, и это все больше перестает походить на безобидную шутку. Ну, их драки никогда не были безобидными. Но конкретно сейчас Уилл боится, что просто умрет где-нибудь в процессе. Кажется, он царапает руки Майка, застрявшие где-то на его плечах, ногтями и искренне надеется, что Майк от него отлепится, а тот в ответ пачкает его одежду своей подошвой, наверняка оставляет размашистые следы и гематомы, так что это почти равноценный обмен. Уилл пинает ногами Майка – он не может сказать куда, но болезненный стон говорит о том, что он точно попал – и хватает его за волосы, оттаскивая от себя, но все равно по итогу больно бьётся головой об бетонный пол, и Майк хватается за его шею, пытаясь задушить, и это заведомо неправильное решение, потому что Уиллу, кажется, нравится. Возможно, он думал о том, как Майк задушит его. Пройдется грубыми подушечками пальцев по его коже и сдавит, чтоб до хрипа, следов и треска. Упс. Так что следующее, что слышит Майк, протяжный стон, а следующее, что чувствует Уилл – мурашки. И они замирают, потому что, похоже, это все немного не по плану. Майк, тяжело дышит, у него из носа капает кровь, прямо на Уилла и тот её слизывает со своих губ, не прекращая царапать его руки: "Отпусти, отпусти, пожалуйста!", "Никогда не отпускай, сожми плотнее". И он выглядит как произведение искусства. И он действительно сжимает пальцы сильнее. Уилл кряхтит, пинается ногами, смотрит прямо в глаза Майку, тот пялится не от нечего делать: изучающе. Как он берется за новые загадки. Подмечая детали и проверяя гипотезы. Так что Уилл благородно даёт ему подсказку, трётся полу вставшем членом о его бедро, почти просяще. И на лице его расцветает хитрющая лыба. – Я всегда знал, что ты ебаный мазохист, – шипит Майк, пальцем обводя кадык и прижимаясь плотнее, – Кто первый кончит, с того желание, – выдает он самую неожиданную фразу из всех, потому что Уилл вообще-то ждал, что ему просто въебут, но теперь он чувствует, как Майк буквально жрет его шею, и Уилл стонет снова, и кто сказал, что он против? Он все ещё чувствует руку на своей шее, но ещё он чувствует язык Майка, и его пальцы на его рёбрах, совершенно уверенные, как будто он делал это сотни раз, так что Уилл, противореча всем инстинктам самосохранения, убирает руки и позволяет себя душить, вцепляясь в спину Майка. Он худой, на ощупь ровно такой, каким Уилл и представлял, так что он продолжает водить по позвонкам пальцами, наверняка оставляя там если не синяки, то боль от давления – точно, и, ну, это лучшее что он когда-нибудь делал. – Может ты сразу съешь мою глотку? – в глазах щиплет от слез, потому что Майк продолжает в том же духе кусать его кожу, до кровавых следов и ссадин, куда уж там засосы, и Уилл извивается под ним, в каком-то мнимом удовольствии от боли, растекающейся по нему, и снова трётся стояком об Майка, чувствуя его стояк в ответ, и вот что обычно называют успешной работой. – Тебе нравится, – это утверждение, это правда и это не удивительно, Майк всегда понимает, чего он хочет, – Тебе нравится, когда я избиваю тебя, боже с кем я вообще связался, – усмехается он, и Уилл слышно его фирменную лыбу со скосом на один бок, и одному дьяволу известно, как он её делает, – Ну ты и пидор, Уилл. И Уилл снова стонет, что-то в этом заставляет его член болезненно дёргаться, и он бы мог кончить только от этих слов, но он помнит уговор. Если у него есть возможность подчинить себе Майка – он ей воспользуется. Но его уверенность не может спасти его от Майка, так что вскоре ему всё равно приходит конец. На этот раз уже Майк трётся об него, это не случайное прикосновение, это сосредоточенные толчки, создающие трение между ними двоими, пока руки Майка царапают, сжимают, уродуют тело Уилла, это не насилие, это симбиоз – Майку нравится уничтожать Уилла, Уиллу нравится быть уничтоженным Майком. И на самом деле он немного в шоке, от того как Майк готов над ним доминировать, и это то, что ему нравится в нем – непредсказуемость, потому что Майк всегда был чертовым ящиком Пандоры, когда ты не знаешь, что случится в следующую секунду и в какое полушарие мозга ебанет моча этому имбецилу в этот раз, но Уиллу некогда думать, Уиллу вообще мало до чего есть дело. Так что в какой-то момент он теряет контроль. Выгибается дугой, смаргивает слезную пелену с глаз, и его бедра ужасно дрожат, и он наконец-то чувствует. Вспышкой, его голова пустеет, и он перестает вообще что-нибудь делать, и он немного волнуется, что Майк решит, что он сдох, но Майка тоже уже знатно накрыло. Наверное так чувствуют себя люди во время прихода, потому что Уилл, честно говоря, ничего лучше не испытывал. И они валяются вместе, но порознь: Уилл в соплях, слюнях, потный, наверняка кровавый и в своей же сперме, так что можно сказать, что он собрал весь набор телесных жидкостей за раз. Майк.... Точно не хуже, и точно где-то в пределах пары метров от него. – Ты задолжал мне, – констатирует факт Майк таким же спокойно-придурковатым тоном, как и обычно, и это почти успокаивающее. Уилл, честно говоря, готов сделать что угодно, о чем ему скажет Майк. (Он и так бы это сделал. Так что Майк по сути даже ничего не выиграл.)