Espresso Martini

      – Ох, чёрт побери. Вот ведь…       Разразившийся громкими ругательствами мужчина схватил с пассажирского места комок салфеток, принимаясь сразу же стирать крупную каплю соуса, лениво стекающую по груди на тёмной ветровке. Шорох ткани заглушал собой редкие капли дождя, смешивающиеся с недовольным сопением Хосока, который изо всех сил пытался прожевать последний кусок излюбленного сэндвича и одновременно не прикусить щёку изнутри. Поздний ужин нехотя падал на дно желудка, пока нелепая табличка с надписью «taxi» на крыше чёрного автомобиля светилась в полумраке надвигающегося прохладного вечера.       – Дерьмо.       Несмотря на конец пятницы, заказов с полудня оказалось настолько мало, что Чон попросту не знал, чем себя занять, всякий раз поглядывая на светящийся экран с некоторым укором. Отработать определённые часы являлось делом принципа, никак не нуждой, поэтому таксист упорно ёрзал на водительском месте, цепляя носками кроссовок края педалей. Тихую, совершенно спокойную рутину наполнял уже далеко не первый сезон подкаста про убийства и их замысловатые расследования, а Хосок, чьи медовые глаза всё норовили закрыться, баловался кислыми сладостями, сэндвичами с любимой заправки и лавандовым латте в перерывах между редкими клиентами. Пасмурное настроение этого дня создавало приятный уют в ароматном салоне, наполненном нотами пачули и отголосками древесного парфюма самого владельца, что с каждым часом всё сильнее желал поскорее покончить со своей сменой. В одно мгновение включённый подкаст затих, уступая место новому уведомлению о поступившем заказе.       В неимоверной драме от предстоящей работы затолкав испачканные салфетки в бумажный пакет, а тот в бардачок между сиденьями, раздосадованный мужчина излился громким стоном и снова заёрзал, задевая ногами педали. Никому и никогда не хотелось работать, но деньги всегда соблазняли каждого, кто мог бы только на них взглянуть. Именно по этой причине длинный палец уткнулся в кнопку, принимая нового и последнего клиента на этот хмурый день.

«Принять заказ»

      Дома Сокси ждала бутылка хорошего красного вина с лёгкой кислинкой, вкуснейшая лазанья, которую необходимо только разогреть, а самое главное, чертовски приятная книга перед сном, которая радовала далеко не сюжетом. Всё было чертовски идеально, превосходно до зубного скрежета.       На этом Свете не существовало ничего более постоянного, чем нечто временное. Именно по этой причине Хосок, статный владелец многоквартирного здания под аренду неподалёку от центра, уже около года подрабатывал в такси с неким удовольствием, наслаждаясь рокотом двигателя и тихими клиентами. Жизнь достаточно измотала Чона, чтобы он нашёл своё умиротворение в подобной деятельности, изучая город вплоть до мельчайших переулков, пока с задних сидений звучала всё новая и новая человеческая жизнь. В этом было что-то романтичное, словно бы ромком на колёсах, это наполняло одинокую жизнь таксиста размышлениями и робкими мечтами, в которых по счастливой случайности однажды клиентом оказался бы кто-то совершенно особенный. Тот, кто смог бы перевернуть всю жизнь вверх дном без оглядки на прошлое.       Но всё это являлось лишь навязчивыми грёзами, не имеющими ничего общего с промозглой реальностью.       Указанный пункт назначения нового клиента не говорил Хосоку ничего, кроме нескольких предположительных пробок на двух перекрёстках. Сколько бы таксист ни спускал очки на кончик носа, чтобы всмотреться в ровную строчку адреса, тот так и оставался незнакомым, словно бы не от мира сего. Небольшой японский квартал Ханамати располагался вдали от шума центра и его бушующей жизни, тот примостился на юге среди трёхзвёздочных отелей и старых клубов, повидавших не первый десяток лет. Антураж квартала вынуждал каждого своего гостя рассматривать себя до мельчайших деталей, проникнувшись атмосферой крохотного потерянного мира. Это место действительно оставляло после себя некоторый осадок, особенно для того, кто появился тут впервые, совершенно потерявшись среди одиночества и далёкого пения колокольчиков. На мгновение такси замедлилось, и его водитель обернулся, беспокойно всмотревшись на пустую дорогу позади. Табун мурашек вонзился в тело Хосока, что крупно вздрогнул, едва ли не позволив автомобилю заглохнуть посреди своего пути.       Чёрное и лоснящееся такси класса люкс крайне редко пользовалось спросом среди подобных злачных мест даже в понурые пятничные вечера, поэтому, въезжая на старую брусчатку, почти не дышащий от происходящего Чон старался не сильно отвлекаться от зелёной навигационной полосы на экране, мельком осматривая старые и потрёпанные здания, обласканные синим светом уходящего заката. Тихое пространство, украшенное весьма сдержанными вывесками, немного напрягало собой, как и редкие мужчины в деловых костюмах, что совершенно не вписывались в робкий мир затерянного квартала. На мгновение мужчина ощутил себя обманутым, припарковавшись у блёклого здания, украшенного ровным рядом букв, создающих собой незамысловатое «Okiya» на сероватом фасаде. Здесь не существовало шумных компаний, громких звуков и льющегося алкоголя, всё было совершенно иначе, словно бы сновидения при несбиваемом жаре. В ожидании клиента Чону пришлось для точности несколько раз перепроверить адрес и мысленно пересчитать все заначки для самозащиты на самый крайний случай, припрятанные тут и там в салоне.       Наконец-то заглушив двигатель после нескольких минут ожидания и пару раз нажав на яркий экран, в любопытстве мужчина оглянулся по сторонам, всматриваясь в неизменный мир за пределами окон, отражающийся затерянным миром в стёклах очков, что спустились на кончик острого носа. В этом квартале не проходил редкий дождь, прибивающий пыль к земле, всё выглядело сухо и невообразимое тоскливо. Единственное, что скрашивало подобную обречённость, так это яркие входы в различные заведения, походящие на соблазнительный свет для заплутавшего мотылька. Быстрый поиск в сети по названию места назначения позволил узнать только самую общую информацию о заведении, та гласила, что «Okiya» являлся небольшим клубом, но в ином понятии этого слова. Скорее, это место служило некоторым клубом по интересам, без точного указания каких именно. Строгий, но вычурный сайт-визитка имел тройку фотографий залов, скупое общее описание и некий прейскурант с десятью позициями. Взглянув на это в случайное время, без промедления Хосок принял бы данное место за клуб для отмыва денег или для работы нелегальных делишек, никак иначе странное ощущение вдоль позвоночника мужчина объяснить не мог.       Закусив в задумчивости губу, со вздохом Чон воззрился на закрытую дверь заведения, быстро приходя к выводу, что ещё никогда за свою карьеру таксиста ему не выдавался шанс подвозить кого-то подобного, кто мог бы иметь работу настолько далёкую от среднестатистической. От неприятного послевкусия догадок задумчивый мужчина передёрнул плечами, смирившись с очевидной догадкой в собственном сознании, не думая рассматривать другие варианты. Верно, квартал Ханамати действительно походил на некую увеселительную улочку, что являлось куда лучшим местом, чем царство наркоторговцев и других различных дилеров. Сокси совершенно не был против подобного расклада, будучи человеком широких взглядов, тот не спешил корить кого-то за пользование подобными услугами, как кого-то за подобные предложения. В этом мире каждый выживал как мог, главное, чтобы люди оставались людьми.       Цветастая расписная дверь вдруг распахнулась, и фурин над той дрогнул, изливаясь тихим звоном. Наглухо закрытые гардинами окна не позволили рассмотреть внутренний мир клуба, но то, что появилось на его пороге, привело изумлённого Хосока в полное ошеломление. Картина перед медовыми, широко распахнутыми глазами походила на настоящую сцену из добротного фильма про грязную изнанку ночных городов. Рот мужчины чуть приоткрылся, а слюна скопилась под языком от бездействия.       Во всяком случае, он никогда не видел ничего подобного за все года своей жизни.       Возникший на пороге клубок из тел изливался щебетом, слышным даже в тёмном салоне припаркованного такси. Три фигуры, одарив друг друга крепкими объятиями, разразились смехом и сразу стихли, принимаясь украшать лица друга друга едва видными росчерками губной помады от поцелуев, сразу же стирая те большими пальцами с мягкой кожи. Едва дыша, удивлённый Чон не мог отвести взгляда, тот лишь смутился, алея кончиками ушей, когда одна из трёх фигур в почти одинаковых шубках смерила его тяжёлым и нечитаемым взглядом. Щебет стих, поцелуи исчезли, а дверь в клуб закрылась за спиной одного единственного оставшегося существа.       Оказавшись на верхней из трёх ступеней, фигура в мягкой шубке, украшенной леопардовыми пятнами, вдруг замерла и кончиком пальца спустила узкие, совершенно неуместные солнечнозащитные очки на кончик носа, чтобы оглядеться по сторонам. Изящные в своей узости кисти клиента обнимали собой тонкие браслеты, а длинные пальцы того имели сочный бордовый маникюр под полупрозрачными чёрными перчатками, поверх которых поблёскивали золотистые кольца. Тонкая струя табачного дыма, завиваясь кольцами, поднималась от тонкой сигареты в длинном и тонком мундштуке, пока фигура неспешно принялась спускаться с потрёпанных ступеней, покачивая небольшой, аккуратной сумочкой, свисающей с локтя на длинном ремне. Аксессуар касался собой высоких кожаных сапог на небольшом квадратном каблуке, каждый раз задевая массивную золотистую делать у самой щиколотки. Сбитый с толку Хосок совершенно не догадывался, что могло бы скрываться под дорогим мехом, но мужчина оставался уверен, это было нечто совершенно вне закона. Острый кадык Чона дёрнулся, стоило тому скользнуть взглядом выше, впиваясь в тёмные и сочные тени на трепещущих веках, иссиня-чёрные кудри, вырывающиеся из плена шёлкового платка, чьи кончики завязывались узлом на шее, объятой мягким мехом.       С ударом кулака по бедру Хосок поперхнулся воздухом от неожиданности, стоило задней двери распахнуться, а непристойно лазурным глазам испытующе впиться в него, раздирая на куски.       – У меня не курят, – хрипло выдавил Чон из себя, со свистом наполнив горящие лёгкие воздухом. – Я… Прошу прощения.       Ожидаемые возмущения так и не появились, превращаясь лишь в короткую улыбку накрашенных губ. Окурок исчез под подошвой одного из сапог, а сам мундштук в небольшой сумке, украшенной еще одним шёлковым платком с незамысловатым узором. Без единого возражения клиент опустился на заднее сидение и мягко закрыл за собой дверь, оставаясь в окружении полумрака тонированных стёкол. На немой вопрос заалевшего кончиками ушей Чона не последовало ни единого ответа, и тот медленно повернулся вновь к рулю с добротной кожаной отделкой, слепо воззрившись на экран с необходимым адресом. Вежливое приветствие не вызвало отдачи, и Хосок на мгновение замялся, бросая беглый взгляд в зеркало заднего вида. Золотистое зеркальце мелькнуло в длинных пальцах, почти сразу же тихо защёлкиваясь, чтобы исчезнуть в небольшой сумке на острых коленях клиента.       Необыкновенное создание, с чьего вороха упругих вьющихся локонов исчезло объятие шёлка, привнесло в крохотный мир таксиста нечто совершенно необъяснимое, то походило на настоящий дурман, смешанный с температурным бредом и алкогольным опьянением. Может, всё дело заключалось в тяжёлом шлейфе сладковатого и удушающего парфюма, что походил на настоящий сад из пышных роз, душистого жасмина и пылкого ириса. Может, всему виной мускусная ваниль с прожилками амбры, которая вынуждала окунуться в иной незнакомый мир, забирая стонущее сознание на растерзание. На протяжении всего пути мельком поглядывая на тихую фигура позади, Чон не мог не согласиться с самим собой, что этот человек, словно бы самый настоящий опиум, созданный из снотворного мака, вынуждал ладони взмокнуть, а сердце с силой удариться о стенки рёбер.       Сладкая тишина, нарушаемая почти неслышным звучанием подкаста, совсем не давила, и Хосок не смел нарушить ту, не говоря ни единого слова до самого прибытия, получив на пожелание хорошего вечера только короткий кивок, перед тем как клиент закрыл дверь с другой стороны, исчезая во мраке надвигающейся ночи.       Оставшись наедине с самим собой и кондиционированным воздухом, со тоном зажмуренный Чон уронил голову на руль и тихо застонал под громкий гудок, сразу выпрямляясь, едва реальность начала ощущаться чем-то настоящим.       Теперь же такси окружала самая обычная улица в самом обычном спальном районе с тянущимися лентами высоковольтных провод, мигающими вывесками магазинчиков и россыпью незашторенных окон, в которых горел желтоватый свет и кипела чья-то жизнь. Ничего подходящего для этого неземного создания, чей шлейф тяжёлого и явно дорого аромата медленно разъедал мысли. Поспешно отстегнув ремень безопасности, в намёке на панику Чон рывком поддался к пассажирскому месту, чтобы изо всех сил постараться разглядеть многоквартирный дом, где исчезла вполне настоящая иллюзия с привкусом ментоловых сигарет. Но сколько бы мужчина ни искал намёков и отголосков, их так и не находилось, ничего не напоминало собой о загадочном клиенте, чей парфюм хорошенько въелся в кожаный салон такси класса люкс.

*

      – Разве у тебя не должно показываться, кто твой клиент? – деловито поинтересовался Юнги, что сидел на диване в ворохе свежего белья, вываленного из плетёной корзинки, и аккуратно складывал то, не брезгуя даже братским нижним бельём. Жизнь вдвоём давно вытеснила из рутины любое смущение. – Ну… Знаешь, имя клиента, всё такое.       – Мне кажется, имя «lonely momma» довольно не подходящее для настоящего клиента. В смысле… На кой чёрт вообще использовать псевдонимы для заказа такси? Я ведь просто выполняю свою работу, какое мне дело кто куда едет, если я за это получаю деньги.       Деревянная лопатка с звонким стуком ударилась о стеклянную стенку формы, из-за чего потрёпанный после рабочего дня Хосок только тяжело вздохнул и переставил сбежавший ужин вновь на законное место перед собой, продолжая отделять ароматную сырную корочку от краёв.       – Деньги — это всегда хорошо.       – Мне даже добавили сверху и поставили высший рейтинг.       – Я всегда говорил, что поездки в тишине ценнее золота.       – Этот клуб… – потерев бровь внешней стороной запястья, неожиданно для самого себя Хосок замялся, всё же откладывая лопатку в сторону. – Честно говоря, всё это не даёт мне покоя, и я не могу найти этому причин. Мы не говорили, не ругались. Этот клиент словно бы сам по себе попросту не вписывался во всю обстановку вокруг, стоило ему только выйти из такси около своего дома. Но своего ли дома? Кстати говоря, это место не так далеко! В паре улиц от нас, я часто бываю там по работе, как же можно было там не заметить подобное? Нужно быть совершенно слепым, чтобы пропустить такого человека.       – Парень, – хмурый взгляд воззрился на задумчивого Сокси из-под светлой чёлки. – Ты ведь понимаешь, что в этом мире возможно разное, верно? Это мог быть чей-то гость с вечеринки или просто самый обычный человек, который хорошо отдохнул пятничным вечером. Это мы с тобой обитаем дома и нам от этого хорошо, но некоторым нужно веселье вне родных стен. Во всяком случае… Это всегда мог быть кто-то по вызову. Почему нет? Их услуги стоят столько, что меня бросает в дрожь.       – От возбуждения?       – Зависти. Доставай уже тарелки, чёрт побери!       Со скрипом стула о деревянный пол, погрязнувший в собственных тяжёлых мыслях Хосок едва ли не опрокинул тарелку с ужином, только чудом ту успели спасти ловкие братские руки. Догадка, которую никак не хотелось принимать, на деле оказалась самой адекватной, и Чон не мог не согласиться с собственным братом. Ещё никогда ему не доводилось подвозить кого-то подобного. В глубине души Хосок не находил ни презрения, ни непринятия, только жгучий интерес и любопытство от шлейфа аромата, который всё ещё, казалось бы, щекотал собой слизистые, дразня.       – Кстати говоря, ты вспомнил название того клуба? Знаешь ли, «нечто японское» никак не помогло мне с поисками, а в Ханамати множество развлекательных заведений, – излюбленная сытная лазанья с корочкой чеддера всегда являлась комфортным блюдом, подходящим для таких тоскливых поздних вечеров с бокалом красного вина. На долгую секунду Хосок зажал пальцами переносицу, усмиряя зачатки головной боли.       – Кажется, это что-то связанное с окия, – уронив руки на стол, устало пробормотал он. – Как-то так. Я искал об этом месте ранее, у меня должно остаться в истории.       – Ох, ты об этом, – на выдохе протянул вмиг взбудораженный Юнги, с трудом проглатывая щедрую порцию макарон. Тот зажмурился и слабо стукнул кулаком по столу, с благодарностью принимая предложенный стакан воды. – Чёрт.       – Об этом?       – Я там был не так давно, – прочистив горло и утерев с уголков чайных глаз выступившую влагу, хрипло продолжил мужчина. – Боги, по работе. Довольно милое местечко с совершенно адекватным хозяином, который прямо идёт приятным бонусом, по сравнению с другими подобными местами. Пока обсуждали с ним дела, хорошо разговорились, он славный малый. Его зовут Намджун и он чертовски хорош, а ещё у него нет коль—       — Юнги, – предостерегающе начал Хосок, указав на того пустой вилкой. – Только посмей, и эта вещица окажется у тебя не в глазу, в одном причинном месте.       Раскрытые ладони взмыли в воздух, и Мин, рухнув на спинку стула, словно бы от удара, благородно принял поражение, но никак не сдавался.       – Ладно тебе! – в чувствах протянул тот. – Ты ведь работаешь с людьми, разве ты никогда не слышал о местных гейшах? Не в прямом смысле этого слова, конечно же. Тот клуб, о котором ты говоришь, из-за своего названия обрёл образ дома, где проживают гейши, вот и вся загадка. Я не знаю, чем именно занимается это заведение и какие услуги представляет кроме бара, но его работников часто называют гейшами из цветочного города. Неужели ты ни разу и краем уха не слышал о подобном? Боги, Сокси, ты чего. Мне казалось, твои клиенты довольно изысканы в своих предпочтениях.       Трогательное непонимание озарило лицо притихшего Сокси, что походил на самого себя приличное количество времени назад, сидя за столом перед самым лёгким математическим тестом начальной школы. Юнги улавливал нотки отчаяния.       – Откуда мне было об этом знать, – в растерянности начал Хосок, вцепившись в тёмные пряди, тот выглядел донельзя потерянным, из-за чего его собственный брат, сжалившись, не смел отпустить даже крохотной шутки. – Боже, я надеюсь, что не вёл себя как идиот.       – Я буду чаще вытаскивать тебя из заточения этих стен, просто невыносимо. Вот поэтому я полностью согласен с родителями, тебе нужны друзья, а пара была бы совсем идеальным вариантом. После развода ты совсем замкнулся в своём мире и не подпускаешь никого, кроме меня. Но это совсем не дело, Сокси. Ты должен быть счастлив, слышишь? Тебе всего тридцать чёртовых лет, самое время отпустить ошибки юных лет.       – Ты вновь за своё, – буркнул Хосок.       – Конечно, это ведь всё на моих хрупких плечах. Я, знаешь ли, подустал.       С мягкой улыбкой Юнги привычно отстранился, не позволяя длинной руке брата схватить себя через небольшой квадратный стол.       – Ты такой паршивец. Устал он, конечно!       – Я съем весь твой пудинг.       – Не смей мне угрожать.       – Это предупреждение, а не угроза.       Вновь потянувшись, Хосок выхватил небольшую солонку, на что мужчина по ту сторону стола сразу же стушевался и быстро закинул в рот остатки вкусного ужина, пережёвывая те и сверкая яркими бесятами на дне лукавых глаз. Едва кадык дёрнулся, как вдруг Юнги поспешно поднялся и посуда на столе звякнула, оставляя озадаченного Хосока наедине с тяжёлыми мыслями. За несколько минут отсутствия брата тот смог накрутить себя такими немыслимыми теориями о произошедшем, что те легко могли претендовать на собственную экранизацию. Длинные ресницы затрепетали, а перед Чоном теперь оказался лежать спичечный коробок размером с банковскую карточку. Строгий шрифт цвета бордо выстраивался на белом корпусе вещицы всего в три строчки, где одна — уже знакомый адрес, а другие — название.

«OKIYA

место, куда приходят за мечтой»

      – Я взял этот коробок со спичками из того клуба, – добродушно потрепав тёмную копну, мягко поделился Юнги и вновь занял своё место напротив. – Клуб самый обычный, добротный с хорошим хозяином. Довольно популярный среди определённой прослойки, но в нём я не увидел ничего необычного. Многие подобные заведения предоставляют услуги из теневого прайса, так что не ломай свою чудесную голову. Это был или просто клиент или же работник клуба. В любом случае, явно воспитанный человек.       – Да, ты прав, – тяжёлый вздох сорвался с сухих губ. – Совсем ничего необычного.       – Вот именно. Расслабься, Сокси, и потрать чаевые с умом. Тебе должно быть всё равно на других, так легче живётся и лучше спиться. Не думаю, что это чудо в шубке думает о тебе сейчас. Расправляйся со своим ужином, нас ждёт диван, пудинг и бессмысленные шоу.       – Вот они, вечера взрослой жизни, – излился тёплым смехом Хосок, поведя острым плечом. На душе и правда стало чуточку легче, а реальность больше не сгущала свои краски настолько отчаянно сильно.       – Прекрасной взрослой жизни, Сокси, просто прекрасной.       Но даже когда темноволосая голова коснулась родного плеча, несмотря на душевную лёгкость, мысли так и не желали умерить свой пыл, терзая сознание, словно бы острыми когтями. Притихший Хосок не мог выбросить из головы приторный образ своего пятничного клиента, объятого тяжёлым ароматом ирисов, его ягодных губ с проблеском белоснежных зубов, острых бордовых ногтей, впиваюшихся кончиками в тонкую ткань перчатки. За всю жизнь Чон никогда не пробовал тонкие ментоловые сигареты, но теперь ноты их табака казались приближающейся зависимостью, как и тёмные, словно бы сладковатый эспрессо мартини в дорогом стекле бокала, глаза в обрамлении длинных ресниц. Воспоминания с каждым часом всё сильнее врезались под припухшие веки, не оставляя и шанса избавиться от тех раз и навсегда. Еще никогда с таким будоражащим предвкушением Хосок не ожидал следующего вечера, когда салон такси класса люкс вновь мог окутать собой цветочный аромат с нотами табака тонких ментоловых сигарет.