Днями-ночами.

Мои чудаковатые друзья

      часто сравнивали меня с фтором. Мда, ну уж эти странные шутки химбио, но, впрочем, я прекрасно понимаю, чем я действительно похожа на фтор. Вы только подумайте… этот элемент, расположенный во втором периоде и седьмой группе, способен так сильно притягивать к себе электроны других атомов, что это действительно вызывает немой шок. Поверили? Смешно. Да ненавижу я эту химию, боже мой, ненавижу! Я, честно признаться, удивлена тому, что смогла докарабкаться до десятого класса на факультет химбио, но этот предмет уже подзаебал конкретно. Ну реально, реакции, формулы, задачи — всё начало безмерно раздражать и нервировать, ну и ладно. Всегда нужно оставаться позитивным, согласны? А, кстати, чем же я всё-таки похожа на фтор…       Людей притягивать я умею всю жизнь. Как только человек видит, что я жизнерадостная, добрая блондинка, имеющая прелестную фигуру, низкий рост, правильные черты лица и длинные волосы, то он сразу ищет всевозможные способы познакомиться со мной. И мне это безумно нравится. Женя Барбашова у всех на слуху, у всех в голове. Это ли не прекрасно?

***

      — Женя!— громкий женский голос вырвал девушку из своих мыслей. Барбашова, тихо цыкнув, повернула голову, вопросительно вскинув бровь.— Ну что ты сидишь?       — А что мне делать, танцевать?— Женя встала со стула, вытаскивая из ушей беспородные наушники, которые умело прятала за волосами.— Прости, песня понравилась… днями-ночами, днями-ночами…       — Пошли уже!— подруга схватила блондинку за плечо, буквально потащив за собой и слушая недовольные вздохи Жени.       — Варь, мне больно!— Барбашова поджала губу, пытаясь сделать самый жалобный вид.— Отпусти!       Варя отпустила подругу, хитро сверкая зелёными глазками, которые были красиво выделены стрелками. Встав в свою излюбленную позу, девушка убрала руки в карманы чёрных джинс и мотнула головой, скидывая каштановые волосы с хрупких плеч. Уверенность Варвары Милеевой всегда удивляла Женю. Как можно быть такой непроницаемой, сильной духом и такой одновременно заботливой и искренней? Несочетаемое сочетается в ней! Именно поэтому Женя дружила с Варей. Её жизнь всегда была серой и мрачной, но, когда в ней появилась загадочная брюнетка, всё стало налаживаться. Появилась Варя — появились и другие.       — Лето скоро наступит, а тебе лишь бы поспать,— Милеева закатила глаза, элегантно смахивая с плеча подруги пылинки.       — Знаешь же, я не спала.— Женя улыбнулась, прищурив хитрые голубые глазки, в которых сияли миллионы загадочных огоньков счастья и простоты.       — Да что ты? А со стороны выглядело так, будто ты вообще померла, блять,— Варя не сдержала самодовольной усмешки, развернувшись к собеседнице спиной.— пошли уже.       Девушки медленно пошли к выходу из ненавистной школы, которую хотелось уже побыстрее окончить и забыть, будто то был страшный сон, но все воспоминания, конечно, не уйдут из головы, а нервы, к сожалению, не восстановятся. У гардероба Варя встретила своих хороших товарищей-одиннадцатиклассников, у которых частенько просила помощи с заданиями на контрольных работах или с домашними упражнениями. Женя тоже знала их. Мельком. Имена да фамилии и, конечно, кто с какой девчонкой встречается. Варя надежный информатор, никогда не дающий ложных сведений, а потому Барбашова всегда верила словам своей подруги. Как и сейчас, когда Милеева тихо шептала что-то о Светке, учившейся в каком-то колледже. Они вышли на улицу, вздыхая полной грудью прохладный воздух, который щекотал всё изнутри, вынуждая поморщиться.       — Ну ты вообще представляешь? Даня-то ничего не знает, а Света… у-у-у…— Варвара хищно щелкнула зубами, расплываясь в дерзкой улыбке. Женя поморщилась, представляя, как сейчас было бы обидно некому Дане, если бы он узнал, что прекрасная Света, которая является его девушкой, обвела парня вокруг пальца, встречаясь тайно с другим счастливчиком. Такого Барбашова никогда не понимала. Зачем встречаться, если не любишь? Любила, но разлюбила — расстанься. Играть с чувствами других людей низко и явный показатель скудности ума. Впрочем, для кого-то это всего-то шуточки, ну и что с того, что другим личностям плохо? Таких эгоистичных людей обычно не волнуют чужие чувства.—…а ты, фтор, что думаешь?       — Думаю, что она стерва. Мне жаль Даню, хоть я и не знаю его.— Женя пожала плечами, задумчиво глядя вдаль. Прохладный весенний ветерок залезал под ткань рубашки, путался в волосах, щипал щеки. Весна подкралась незаметно, застала десятиклассников врасплох. Через год придется сдавать судьбоносные ЕГЭ, от одного упоминания которых бросает то в жар, то в холод. Страшно. Отвратительно.— Закурить есть?       — Держи, фтор.— Варя протянула подруге пачку сигарет. Блондинка взяла одну, подожгла и закурила, продолжая задумчиво смотреть вдаль. Горячий дым разлетелся по лёгким, наполняя их полностью. Девушка прерывисто выдохнула, чувствуя мимолетное опустошение. Она не хотела домой. Не хотела к ним.— Ты как? Грустная такая, где моя жизнерадостная девочка?— Милеева осторожно коснулась спины Жени, прижимая девушку к своей груди. Барбашова расслабилась. Она могла позволить себе быть такой слабой и беззащитной рядом с Варей. Только с Варей. Подруга никогда не осуждала, никогда не говорила обидных вещей, никогда не ругала за оплошность. Такой Варвара была только с Женей.       — Домой не хочу. Опять начнется цирк, который вот тут уже сидит,— Блондинка схватила себя свободной рукой за горло, делая вид, что сейчас задохнется, а затем, измучено улыбнувшись, вновь втянула дым в легкие. Варя вздохнула, выпуская подругу из объятий. Сегодняшние восемь уроков пролетели незаметно и, учитывая то, что десятому «В», в котором обучались Варя и Женя, нужно было прийти ко второму уроку, они закончили в четыре часа. Солнце светило ярко, грело и успокаивало. Барбашова блаженно прикрыла глаза, вновь выдыхая сигаретный дым.— не хочу короче. Бесит всё. В Дубай хочу.       — Губу закатай, фтор любимый. Кто же в Дубай-то не хочет?— Милеева ухмыльнулась, делая несколько шагов в сторону автобусной остановки. Женя пожала плечами, даря улыбку подруге в ответ.— До понедельника, Женёк.       — Пока!— Барбашова выкинула на землю бычок от сигареты и засунула руки в карманы чёрной ветровки. Волосы развивал ветер, а на губах давно засох темный тинт. Голубые глаза бегло изучали людей, спешащих по своим делам. Женя часто обращала внимание на прохожих. Куда они сейчас идут? Всё ли у них хорошо? Так хочется спросить каждого из них, но это будет просто бессмысленно и странно. Дорогу до дома Женя выучила уже наизусть, впрочем, неудивительно, но ненавидела девушка её всю свою жизнь. «Домом» квартиру, в которой она жила, Барбашова никогда не считала. Некомфортно, неуютно, грубо, больно… родители не дарят своему ребенку любви и тепла. Они уничтожают её.       Жизнь Женя не мечтала оборвать. Никогда и думать о таком не смела. Она ценила то, что ей дала природа: волосы, фигуру, глаза, разум. Расставаться с этим не хотелось совсем. Единственное — девушка курила. Иногда. Редко. Но делала это и абсолютно не скрывала. Сигареты уводили блондинку от суровой реальности, были небольшим «спасательным кругом», оберегающим девушку от нервного срыва. Доставалось ли ей от родителей? Нет. Возможно, они даже и не знают. Барбашовой было всё равно, собственно, как и её семье было всё равно на свою дочь. Тихо хмыкнув, Женя закрыла глаза, стоя на пешеходном переходе. Красный свет скоро должен был смениться на зелёный, но Барбашова этого не хотела. Наоборот, мечтала вот так вот зависнуть на месте, чтобы время замедлило свой ход, а прохожие шли мимо, не оборачиваясь и не перешептываясь. Такой роскоши девушка, к сожалению, себе позволить не могла. Светофор запищал — пешеходы начали движение. Женя тронулась с места, прокручивая в голову текст песни, в которую успела влюбиться буквально за один урок скучнейшей географии. По расписанию сегодня только здоровый сон и пару часов компьютерных игр. Домашнюю работу Женя привыкла не делать ещё с конца восьмого класса. По крайней мере, не делать именно дома.       Сырой подъезд серой пятиэтажки встретил девушку «с объятиями», показывая этим всю свою безграничную любовь к весьма неудачной Евгении Барбашовой. Именно Евгении. Только здесь, дома, Женя была Евгенией. Сдержанной и хладнокровной, хмурой и агрессивной. Звук ключа в дверной скважине насторожил рыжего кота, который, навострив уши, внимательно уставился на дверь, словно пытался угадать, кто сейчас войдет в квартиру. Кидаться на этого гостя или нет? Как только на пороге появилась Евгения, кот мяукнул, вильнув пушистым хвостом.       — Привет, Хитрюга.— блондинка осторожно коснулась мягкой шерстки животного, слушая протяжное мурчание рыжего комочка.— Как ты тут? Я дома.— девушка повысила голос, быстро стягивая с себя ветровку. Хитрюга дернул ушком, спрыгивая с полки для ключей, и сделал несколько шагов в сторону кухни.— Понятно, ты жрать хочешь?— Барбашова закатила глаза, совершенно не удивляясь такому желанию своего любимого кота.       — Здравствуй, Евгения.— её омерзительный голос послышался из спальни. Даже не подойдёт? Как мило.— Что с оценками?       — Нормально всё, мать.— десятиклассница поморщилась, покрепче сжимая в руках лямки потрепанного рюкзака. Пятница, как и все остальные дни, заканчивалась ужасно, ведь Евгении приходилось видеться со своими излюбленными родителями. Со своими личными тиранами. Доминировали они в детстве, лишая блондинку всех прелестей и счастья, которыми довольствовались остальные дети. Теперь же они угомонились. Но уважения дочери они не вернут. Никогда.— Ничего нового.       — Я уйду сейчас. Уберись потом в своём свинарнике.— Женщина с длинными русыми волосами вышла в коридор, лениво окидывая дочь презрительным взглядом. Накаченные губы, силиконовая грудь, пышные формы — всё это сделало из милой тридцати пяти летней женщины искусственную стерву, вертящую своей жопой перед мужиками. Отвратительно.— Сигаретами несет за километр. Иди помойся.       — Тебя забыла спросить.— Барбашова младшая нахмурилась, тихо цыкнув. Мать ухмыльнулась. Ушла, схватив с вешалки свою куртку. Казалось, дышать стало легче. Воздух стал чище, будто избавился от всей этой гнили, которая исходила от матери. Евгения сделала несколько шагов прямо по коридору, сворачивая направо, и попала в свою комнату. Тут, в маленькой комнатушке, стены которой обклеены постерами и рисунками, девушка чувствовала себя Женей. Простой, доброй, лучезарной, любимой. В голове сразу всплыли слова Вари, сказанные ей когда-то очень давно, но они до сих пор были свежи в памяти, как и в первый день.       — Ты очень добрый человек, Жень, ты особенная. Ты видишь то, чего не видят другие. Ты притягиваешь людей к себе, будто магнит. Ты… как фтор!— нежный голос подруги разлетелся в создании, вызывая на лице блондинки измученную улыбку. Варя действительно умела поддержать. Она персональный психолог, справляющийся получше многих специалистов. Милеева засела глубоко в сердце. Лучшая. Самая лучшая подруга.— Хм… фтор…— Женя кинула рюкзак на кровать, а сама села за письменный стол, включая компьютер.       Деньгами свою дочь родители, конечно, обеспечивали. Впрочем, это было единственное, что они давали своему потомку. Спасибо и на этом. Женя схватила мышку, зашла в свой любимый шутер и решила полностью забить на всех и всё. Хитрюга, запрыгнув на кровать, свернулся калачиком, редко дергая рыжим хвостом. В комнате Барбашовой царила своя атмосфера. Комфортная и уютная. Темные стены, разноцветные постеры, мягкий ковёр, маленькая кровать, на которой лежали мягкие игрушки. В дальнем углу располагался туалетный столик, зеркало и шкаф. Ничего необычного. Никаких причудливых дизайнов, разнообразия интерьера, ярких цветов и незабываемых сочетаний. В простоте девушка видела красоту.       Время шло быстро. Когда на телефоне зазвенел будильник, установленный на семь часов вечера, Женя свернула игру. Отлепившись от стула, блондинка направилась на кухню, где планировала поужинать, но, хуй-то там, в холодильнике было пусто. Вернее, там стояли бутылки со смузи и различные овощи, из которых можно было максимум салатик нарезать. Такого Женя не хотела. Весь день она и так ничего не ела, нужно хоть что-то употребить в пищу, чтобы не помереть от голода. Тихо цыкнув и ничуть не удивляясь такому исходу событий, девушка направилась в коридор. Настроение вновь упало до нуля. В который день жрать на ужин доширак. Сногсшибательно.       Прохлада весеннего вечера окутала девушку с ног до головы, вызывая прилив мурашек и смешанных эмоций. Сердце разрывалось от грусти. Последняя капля — плейлист, переполненный депрессивными песнями. В уголках глаз сами собой стали собираться слёзы. Почему жизнь такая несправедливая? Почему кого-то любят, а других терпеть не могут? Почему кому-то достается всё, что только захочется, а другим — ничего? Почему так хочется плакать навзрыд? Жалко. Отвратительно. Мерзко. Или с точностью наоборот? Женя не была удивлена тому, что её поход в ближайших магазин будет содержать в себе какое-то приключение или трудность. Этим стал парень. Парень, так старательно выбирающий бич-пакет.       Барбашова сразу обратила внимание на этого индивида, в чьих глазах буквально пылало «курица или говядина?», а задумчивый взгляд перескакивал с одного товара на другой. Блондинка остановилась рядом, периферическим зрением посматривая на загадочного молодого человека. Тёмные волосы-шторы, синяки под голубыми глазами, острые черты лица, аккуратный нос и бледная кожа. Одет он был просто. Без изюминок и особенностей. Тёмно-синяя толстовка, чёрная безрукавка, угольные широкие штаны. Аккуратные руки, на которых красиво выпирали вены и рельеф костей, держали две упаковки дошираков. Его пересохшие губы приоткрылись. Вид стал более задумчивым, но, осторожно мотнув головой, незнакомец поставил товар с курицей обратно на стеллаж. Женя хмыкнула, отчетливо осознавая, что она бы выбрала курицу. Впрочем, сейчас она её и возьмёт. Потянувшись рукой до полки с товарами, девушка взяла нужный ей и направилась на кассу. Сильно тратить деньги не хотелось, а потому покупать что-то, помимо бич-пакета, не было необходимости. На себе блондинка ощутила чей-то тяжёлый взгляд, пробирающий до самых костей. По спине прошелся холодок, вызывая прилив мурашек. Женя поёжилась, вынимая из уха один наушник. Музыка остановилась, а по барабанным перепонкам ударил привычный шум, стоящий в магазинах: гул холодильников, шепот покупателей, крики кассирш, писк аппаратов. Барбашова обернулась, слегка прищурив глаза. Сзади стоял он.       — Извините…— холодный, слегка грубоватый голос приковал к себе всё внимание блондинки. Сзади стоял тот самый парень, заигрывающий пару минут назад с двумя дошираками.—…у вас не будет карты магазина?       — А?…— Женя запнулась, вопросительно вскинув бровь. Мозг как обычно отключился, подставляя девушку в очередной раз. Собравшись с мыслями, она тихо ответила.— Да, да есть.       — Можно?— голубые чуткие глаза загадочно сверкнули. Уголки губ парня дрогнули, слегка поднялись вверх, имитируя полуулыбку.       — Да, конечно, я только оплачу и поделюсь картой с…— Женя нервно полезла в карманы ветровки, доставая оттуда кредитку и карту магазина.—…с вами.       — Спасибо.       Парень закусил щёку, слегка нахмурившись. Только сейчас блондинка обратила внимание, какие же красивые у него глаза. Голубые, словно небосвод. Яркие-яркие. Запоминающиеся. Глаза Жени тоже были голубыми, но имели темные крапинки и различные переливы. Неоднородные. Поникшие. Незнакомец поправил беспроводной наушник, тихо сглотнув. Пристальный взгляд девушки напрягал его. Чего это она так смотрит? Оценивающе. Словно запоминает лицо в мельчайших подробностях. Рисует портрет в голове? Странная, но красивая. Действительно красивая. Очередь дошла до Жени, и она, оплатив свою покупку, торжественно вручила карту парню. Он тоже оплатил доширак, воспользовался картой магазина и вернул её девушке. Блондинка забрала свою вещь и вышла из магазина, ощущая, как сердце бешено бьётся в груди. От чего? Непонятно. Хотя, если подумать, то очень даже понятно — этот незнакомец был типажом Барбашовой. Всё в нём было сбалансировано, всё сочеталось и выглядело очень красиво и комфортно. Как мечта. Отогнав от себя эти мысли, девушка направилась домой. Прохладный ветерок развивал волосы, вызывал прилив мурашек. Тьма окутывала город, но её разгоняли фонарные столбы и светящиеся вывески магазинов. Снег растаял. На улице было сухо и чисто. Конец апреля радовал своим теплом. Хоть что-то в этом мире радовало.       До девяти часов вечера Женя поужинала и, посчитав, что очень хочет спать, приняла душ, чтобы спокойно лечь в кровать. Хотелось ещё позалипать в телефоне, полистав ленту тик тока, но усталость брала верх. Запрыгнув в кровать, блондинка укрылась одеялом и закрыла глаза, которые ужасно горели после тяжелого дня. Сон пришел мгновенно. Завтра суббота. Можно спать столько, сколько хочешь. Хитрость, дёрнув ушком, лёг рядом с хозяйкой. Кот был доволен — Женя дала ему корм и вкусняшки, а потому хотелось поделиться с девушкой своими любовью и теплом. В комнате царило умиротворение и приятная тишина. Мать Евгении вернулась ближе к двенадцати. Пьяная, разгоряченная, вспыльчивая. На лице её горела загадочная усмешка. Будить дочь она не стала — лень, да и нахуй надо. Пусть спит, поменьше геморроя. Завтра Барбашова старшая обрадует своё чадо радостной новостью о том, что они всей семьей поедут к друзьям в гости. Новый день начнется с прекрасной информации. Икнув, женщина кинула на пол куртку и, шатаясь из стороны в сторону, дошла до своей комнаты. Дверь в комнату Евгении была закрыта. На щеколду. Впрочем, неудивительно. Дочь всегда закрывает дверь. Страшно что ли? Проблемный ребёнок.       Завтрашнее утро начнется явно по-доброму…

…с яростного крика и тихого плача.