Либерти

Как в детстве верили мы в волшебство и в чудо, Как ждали в юности мы Истинной Любви, Роса в траве светилась чище изумрудов, Сверкали капли крови ярче, чем рубин. Что не встречались нам ни принцы, ни принцессы, Мы относили лишь к тому, что не везло. Мы выбирали в жизни путь по интересам, А в эмпиреях бой вели Добро и Зло. Мы верили, что честь и благородство – Не звук пустой для душ и для ума, И что не жаль для брата даром первородства, И что для жизни смерть важней, чем жизнь сама. Мы видели, конечно, что не каждый Высокой доблести достойный образец, Великодушный, щедрый и отважный, Но, все равно, мы в глубине сердец Не сомневались до положенного срока, Что в каждом веке и в любом краю Есть рыцари без страха и упрека, На карнавалах, в будни и в бою. Но время шло, и становилось нам "понятно", Что умный не спешит явить свой героизм, Что гордый не стремится быть приятным, И только чудик не теряет оптимизм, "Нет дураков" горбатиться за совесть, А муки творчества – лишь отговорки тех, Кто в ремесле своем не проявляет ловкость И личным почерком взамен морочит всех. И мы разочарованно-цинично Себе сказали, что продажно всё вокруг, Что не священно, а условно-символично Люди используют слова Любовь и Друг, Что никому нет дел до идеалов, Что идеал – приманка для глупцов, Никто на свете не бывает идеален, И наплевать на это всем, в конце концов. Честно пытались мы жить так в подлунном мире, Смирившись, приспособившись, приняв, А «Голоса» сулили в радиоэфире Мир демократии, мечты, свобод и прав. Тут грянула внезапно перестройка, И рухнула «берлинская стена», Сопровождаясь бесконечной перекройкой, В капитализм рванув, рассыпалась страна. Исполнившись надежд на перемены, Мы юными казались вновь себе, Жадно смотрели «Взгляд» и КВН-ы, И мнилось нам, что побеждаем мы в борьбе. Давным-давно уже мы не были наивны, И от людей не ждали ничего, Но полагали отчего-то, что активный Строй сам собой ведет к порядку большинство, Что демократия – гарантия свободы И амулет от самодурного вождя, А рынок при бесплановом подходе Сам путь находит, к процветанью приводя. Но, умудрившись разбрестись по белу свету, На вкус попробовали мы капитализм: Тех же болезней всем знакомые приметы Преследуют и эту нашу жизнь. Нам стало ясно, вера в «западное чудо» Была последней романтической мечтой, Ну, а, по сути, тут и там всё те же люди, И разницы на деле никакой. Лишившись до конца своих иллюзий, Надежд упрямых в глубине сердец, От мира в шоке, словно от контузий, Решили мы, что мы прозрели наконец, Что видим объективною реальность, Где вызывают жадный блеск в глазах Возможность прибыли и запах близкой власти, А кроме них есть только голод, секс и страх. В такой реальности нет места альтруизму, И благородству в ней себя не окупить. Мы сосчитали это взглядом реалиста, И что теперь нам этак вот придется жить… * * * Мы становились опытней и старше, Нам с разных точек открывался мир, С разных сторон и разных граней, и однажды Он снова засиял прозрачно, как сапфир. И оказалось, что всё в жизни очень просто, И строй тут совершенно ни при чем, Что есть на свете облака и сосны, И звезды ночью, и Светило днем, Бамбук и клены, небо и собаки, И старый пруд, и кошки, и цветы, И родничок в соседнем буераке, И птичий крик, упавший с высоты. А благородства в мире ровно столько, Сколько в отдельно-взятой кроется душе, И только в нас живут любовь и стойкость, И гордость, и кураж на вираже. Не существует наций и формаций, Времен и государственных систем, Самоподдерживающихся ситуаций, Где бы достоинство отмеривалось всем, Ни в Древней Греции, торгующей рабами, Ни в романтические Средние Века С их инквизицией, мечами и кострами, Ни в светлом будущем, неведомом пока... На твоей совести всегда твое желанье Казаться рыцарем средь жизни безыскусной На то без всяких веских оснований, Кроме томительного внутреннего чувства. В мире и обществе нет никакой причины, Чтобы с нас спрашивалось по закону чести И воздавалось по добру, а не по чину – Излишествам в природе нету места. Только пенять на эту жизнь не надо, Или искать компанию друзей, Где оценили бы величье твоих взглядов И чистоту порывов и идей. Великодушие, и честь, и бескорыстье – Сугубо личного предмет употребленья Тех, кто иначе бытие не мыслит И не зависит от общественного мненья, Тех, кто не ждет, чтоб качества такие Где-то являлись повсеместным делом, И, предоставив своей участи стихию, Свой путь считает лишь своим уделом. И сколько ни случится революций, Национальных, социальных и культурных, И сколько ни напишут конституций, И резолюций, и программ структурных, Мненье, что ложа, иль коммуна, иль община Способны стать когда-нибудь единым целым С общею совестью, и честью, и причиной Поступков, с верою одной, мечтой и целью – Это утопия. Без скидок и кавычек. Наиутопейшая из утопий. При общности у нас повадок и привычек Системы ценностей обычно не похожи. Для молодых такой расклад туманен. Максимализм не признает оттенков. Мир быть обязан честным и гуманным! А нет, – циничен он! Вот вам и вся оценка. К тому же юным знать, что ждет их, надо точно, Не ради праздного пустого интереса – Их конформизм толкает выяснить всё срочно, Чтоб свои роли не напутать в пьесах. Миру нужны идеалисты и герои, Романтики, и чудаки, и альтруисты. Но не толпой, не группами, не строем, Нужны лишь редкие отдельные солисты. Самопожертвования возможность Хранится невостребованной в генах, И только апробация проходит На «рыцарях» готовности системной. Коль механизм работает исправно, Вид застрахован для каких-то обстоятельств: При появлении их признаков программно Рыцари оптом станут выпускаться. Есть в обществе места для каждой твари – Неведомо, сквозь что нам предстоит пробиться, А эволюция заглядывает в дали, Где может всё однажды пригодиться. Авантюристам, бюрократам и мещанам В жизни отмерена на всякий случай квота. С возрастом мир необъяснимо-странный Снова становится гармонией полета.