satama

Холодный, леденящий ветер пробирается через слои одежды и заставляет сжаться сильнее. Однако залив слишком красив, поэтому Олли укутывается сильнее в толстовку и остаётся стоять на месте — у самых перил парома. Плыть ещё минимум 2 часа. Довольно сильно клонит в сон. Олли глубоко вдыхает и выдыхает. — Если сейчас пойти спать, то до самой ночи я буду как овощ, — думает он, мысленно уже решая, как незаметно стащить из сумки Йоэля последний энергетик. Откуда-то сзади слышен смех Томми и Алекси — на противоположной стороне стоят знакомые лица, но Олли не торопится идти к ним. Хочется немного тишины, чтобы разложить мысли в голове. Чувствуется лёгкая ноющая боль в спине и в районе плеч — от неудобного «ящика» для сна. Матела старается поддерживать себя в форме йогой и упражнениями, но это не всегда спасает, да и не всегда выходит позаниматься. Ничего удивительного, когда гримёрка 3 на 5 метров и в ней должно поместиться минимум десять человек. Мысли. Со стороны кажется, что Олли совсем не переживает о чём-либо. Да, у него — в прочем, как и у всех, — есть усталость от концертов, тоска по дому и периодически появляющееся острое желание напиться и забыться. Правда, здесь есть нюанс в виду исключения алкоголя из райдера: значит, если и покупать, то только за личный счёт. И повезло же Хокка, который прямо в тур взял с собой несколько бутылок «собственного» ристлинга. Матела с собой, кроме сумки с вещами, ничего не брал. Хотя, если быть честным, кое-что всегда с ним в турах. То, что всегда его согревает даже в непростые моменты. — Хочется домой, — вертится в его голове. Очень нужен уют. Тепло. Спокойствие. Комфорт. Тот самый, которого так не хватает вдали от любимой квартиры-студии, снятой год назад. Как сильно иногда хочется вновь развалиться в постели, лежать примерно сутки и отвлекаться лишь на какие-то мелочи, типа сходить до холодильника. Погода в проливе пасмурная, однако солнце порой пробивается сквозь тучи и пускает солнечных зайчиков на водную гладь, что заставляет Олли прищуриваться. Он смешно морщит нос и почти полностью закрывает глаза. Проходит несколько десятков секунд прежде чем солнце вновь скрывается за облаками, что очень облегчает взгляд. — Так лучше. Он ловит немного меланхоличное настроение. На мгновение Олли начинает думать о том, что было бы, если бы он бросил заниматься музыкой или же никогда не стал ей заниматься — по крайней мере, в таком ключе. Стал бы ли преподавателем музыки, как сулили ему преподаватели на первых порах или же играл бы в местном оркестре? А может и не стал бы вообще заниматься музыкой как профессией? Стал бы каким-нибудь рядовым офисным сотрудником, работал бы по стабильному графику и жил бы самой обычной жизнью. — Брр, нет, — он передёрнулся, на секунду представив себя в подобной жизни. О какой стабильной жизни может идти речь? Быть таким он точно бы не смог, а если бы так случилось — наверное, он бы задохнулся от серости и скуки. Олли глубоко выдыхает и разворачивается: перед ним огромный паром, на котором разместилось примерно полсотни машин. Среди них очень заметен их тур-автобус — единственный автобус на пароме. — Олли, тебя сфоткать? — окрикивает его Алекси, держа в руках телефон и параллельно фотографируя Нико на фоне пролива. — Не, спасибо, не хочу, — Матела пожимает плечами и оглядывается в поисках другого человека — с которым он точно бы сфотографировался. Долго искать не приходится — из-под натянутого капюшона одного из толпы торчат знакомые светлые кудри. В его руках телефон и Олли подходит поближе. Мгновение, и телефон поднимается выше, охватывая вид парома и виднеющегося пролива. Совсем легко ухмыльнувшись, Матела подходит и, наигранно хныча, кладёт на плечо Йоонаса голову. В нос ударяет тепло толстовки и еле уловимый запах одеколона — свежий, но мягкий. Идеальный. — Решил составить мне компанию в соц. сетях? — улыбается Порко, отправляя видео в сеть одним нажатием на экран. — Ну, — ухмыляется Олли, — ты же без меня не справишься. — Ну фотографии я нормально выкладываю, и ничего, — отвечает Йоонас. — Но лайков и комментариев у тебя больше только тогда, когда ты выкладываешь фото со мной, — Олли подмигивает и слегка улыбается. Не согласиться с этим Порко не мог — сухой факт. Так не только у него — и у Алекси, когда выкладывает фотографии с Нико или Йоэлем, и у Нико и даже у самого Матела. Улыбнувшись, он потрепал Олли за капюшон. — Ты чего такой? — Йоонас чуть наклонил голову, заглядывая в лицо Олли. — Какой? — Олли делает вид, что искренне не понимает его, пытаясь скрыть своё меланхоличное состояние под более натянутой улыбкой. Но Йоонас ничего не говорит, лишь стягивает с Мателы капюшон и треплет его по волосам. Он умеет замечать. Замечать то, чего не замечают другие. Он вообще, каким бы не казался беззаботным, многое подмечал и о многом знал. Как и сейчас — он в первую секунду заприметил в глазах Олли нечто печальное — то ли тоска, то ли грусть, то ли усталость. — Иди в автобус, а то ещё простынешь под этим ветром, — подметил Порко, надевая обратно капюшон на голову Олли. Он был прав — ветер в проливе был действительно слишком холодным. К тому же он хорошо помнил, как Матела простыл от сквозняка из окна автобуса и несколько дней лежал пластом, пока его коллеги носили ему воду и лекарства к койке. — Ты придёшь? — с толикой надежды в голосе спрашивает тот, делая несколько шагов в сторону. Йоонас обернулся, прикидывая, сколько ещё им придётся идти по проливу, и присматривая, чем занимаются его коллеги. Он взглянул на Йоэля, который ходил по палубе и снимал очередной тик-ток; на Алекси, фотографирующего Нико у носа парома в позе Джека из Титаника; на остальных парней, собравшихся кучкой и громко обсуждающей что-то. Он рассудил, что они вряд ли сейчас полезут в автобус обратно — после прибытия в порт им предстоит ещё четыре часа пути до нужного города. Все хотят надышаться свежим воздухом и прогуляться. Хотя бы по палубе парома. — Приду.

***

В автобусе значительно теплее, чем на улице — Олли резко выдыхает, сразу поднимаясь на второй этаж автобуса и направляясь к зоне отдыха. — Удивительно, здесь почти не воняет, — констатирует он, убирая с диванчика полупустую пачку от чипсов, джойстики и чью-то футболку. Всё-таки открыть окно перед тем, как выйти на улицу — всегда хорошая идея. Олли достаёт телефон из заднего кармана и садится на диван, опуская голову на подлокотник. Он открывает инстаграм, бездумно листая ленту из десятков фото знакомых и не очень лиц, просто пытаясь найти себе занятие. Не находя ничего там, он закрывает приложение и заходит в игру три-в-ряд, начиная очередной уровень, номер которого — 560. Ловкие движения большим пальцем влево, вправо, вверх и вниз, и если бы он был немного внимательней, то гораздо раньше бы услышал, как Йоонас зашёл в автобус, но заметил Олли это лишь тогда, когда тот уже шёл по второму этажу. — Господи, 560 уровень? Ты безумный, — он садится на диван рядом с Олли и заглядывает к нему в экран. — Не начинай, я играю только когда мне скучно, — завершая уровень, Матела блокирует телефон и кладёт его на подлокотник, а сам, подняв голову, поворачивается к Йоонасу. Он долго внимательно смотрит прямо в глаза Порко, пытаясь делать вид, что ничего не происходит. Совсем ничего. Как будто всё хорошо, и его действительно ничего не беспокоит. Но под чуть прищуренным взглядом и слегка наклонённой головой он быстро сдаётся, жалостливо улыбаясь и опуская голову на плечо Йоонаса. — Я устал, — Матела наигранно хнычет, однако его усталость действительно имеет место быть. — Я вымотан, как будто во мне ничего не остаётся совсем. — Ну, чего ты снова, — Йоонасу не впервой слышать подобные жалобы от Олли, и он знает, что этому причина и что за этим последует. — Не знаю. Может, просто нужно немного прийти в себя. Йоонас улыбается и хлопает себя по колену, приглашая Олли лечь. Тот послушно соглашается, опуская затылок на бедро Порко. Он не успел устроиться поудобнее, как почувствовал в своих взлохмаченных кудрях холодные подушечки пальцев, стремящихся расправить каждый завиток и распутать каждую прядь. — Если ты когда-нибудь их сострижёшь, я не буду разговаривать с тобой целую неделю, — говорит Йоонас, поочерёдно расправляя прядки. Олли ничего не отвечает, лишь поджимает губы в улыбке и кладёт свою ладонь на предплечье Порко. Наверное, это — единственное, что помогает Олли не поехать головой от сплошного дня сурка. Моменты единения, точно медитация — тишина, лёгкая шумовая завеса из окна автобуса, тепло и размеренное дыхание. И это тот самый кусочек «дома», который всегда рядом с Олли. То, из-за чего действительно согревается его душа. Возможно, если бы не Йоонас, то Матела бы вряд ли так спокойно переживал эти туры. Он чуть прикрывает глаза, концентрируясь на прикосновениях пальцев и массажных движениях у корней волос. Он так входит во вкус, что со стоном выдыхает, когда Йоонас выпускает пальцы из прядей и вновь запускает. — Когда я вырасту и стану богатым и знаменитым, я буду каждый день ходить на массаж головы, — тихо говорит он, и глубоко вдыхает воздух. — Вот как? Променяешь меня на незнакомого массажиста? — они оба начинают негромко смеяться. Смех Олли для Йоонаса всегда был лучше любых мелодий. Дайте ему выбор: всю жизнь слушать один альбом Rammstein или смех Олли в тринадцати его вариациях — и он выберет второе. — Вы чё там, ебётесь? — слышится голос Алекси со стороны лестницы. — Пошёл к чёрту, — сквозь смех в унисон говорят Олли и Йоонас. — Я смеялся громче, когда впервые увидел Порко без трусов, — усмехается Каунисвеси. — Ладно, нам выходить через десять минут. Документы не забудьте. Ещё десять минут. Много ли это или мало? Мало, когда речь идёт о том, чтобы ещё немного времени провести лишь вдвоём — в следующий раз, возможно, повезёт лишь дня через два-три. Мало, когда речь идёт о том, чтоб не расслабиться окончательно и не уснуть прямо перед прибытием. Йоонас окончательно вытаскивает пальцы из волос Олли и проводит ими по его слегка небритой щеке. Он наклоняется ниже и губами касается обветренных губ. Целует осторожно и нежно и надеется, что Матела сможет прогнать хандру из своей головы. — Пора идти. И как бы не было мне порой тяжело на сердце, я знаю, что ты - моя единственная верная гавань.