Молчание

Не отвечайте зеркалу на вопросы Воспринимайте безумие не всерьёз, и Осознавайте, что не вернёте слёз Падающих по вам, под шёпот далеких звёзд Шёпот далёких звёзд Pyrokinesis. Альбом геометрия тьмы

» — Сегодня годовщина происшествия двухгодичной давности, что уничтожило город Июль, вместо которого остался кратер. Предполагаемым виновником трагедии считается Вэш Ураган, прозванный Человеком-Тайфуном или же Гуманоидным Тайфуном. Награда за его голову была поднята до шестидесяти миллиардов двойных долларов. Если вы увидите высокого блондина в красном плаще и с серьгой в ухе — обязательно сообщите органам власти. А теперь о погоде… » Радио хрипло передавало новости и прогноз на ближайшие дни, шипя из-за плохого сигнала. Песок тихо шуршал за забитыми ставнями, кажется предвещая возможную бурю. Главное заранее набрать достаточно воды и еды, на всякий случай. Голос диктора прерывал монотонный звук клавиш полу-расстроенного фортепиано, выдававшего слегка фальшивую мелодию, стоящего в углу комнаты. На скрипучем полу из старых, высохших досок, шуршал от каждого шага песок, занесëнный сквозь щели в стенах и окнах. Лëгкие шаги прекрасно слышны на таком полу, и звук фортепиано затихает. — Ты что-нибудь вспомнил, Эрикс? Раздаëтся звонкий голос девчушки, подошедшей сзади и держащей в руках корзину с бельëм. Она склоняет голову на бок, рассматривая стоящего к ней спиной блондина с отросшими по плечи волосами. Лина подобрала этого мужчину два года назад. Нашла в каком-то переулке, грязного, уставшего и голодного, с памятью, как чистый лист. Нашла и подобрала, сама не зная почему. Пусть тогда Эрикс и выглядел, как оборванец, протез его руки был из явно достаточно новых технологий и дорогих материалов. Будто из стекла, только очень прочный. Этот человек мало говорил, ничего не помнил о себе и выполнял любую просьбу, отвечая помощью на доброту тех, кто подобрал его и спас от голодной смерти. Ей порой казалось, что она встретила щенка, а не взрослого мужчину. Эрикс, молчавший все это время, медленно пошевелился и обернулся, убирая волосы за ухо. Отрицательно качнув головой в качестве ответа, тот отходит от фортепиано, опуская крышку, и забирает у Лины корзину. Нечего девушке таскать тяжëлое. Та лишь вздыхает и, покачав головой, выходит следом за ним. На улице беспощадно жарили оба небесных светила, опуская бронзовый загар на тело людей, но почему-то не меняя оттенок кожи блондина. Тот всегда так и оставался с почти белоснежной, хоть и выглядящей как лоскутное одеяло, кожей. Лина всегда задавалась вопросом — что же пережил этот человек и как сумел выжить с такими ранами, когда-то полученными? Рабство? Разбой? На чужом теле раскинулась целая молчаливая история, пропитанная болью, страданиями и бесконечным одиночеством. Прачечная находилась на другом конце улицы и, дойдя до неë, шатенка всë же забирает бельë у друга и уходит в здание. Лавки, стоящие около глубоких каменных ванн с кранами, у которых стирали, бельевые веревки, кадушки и тазы — вот и всё скромное убранство. В большинстве своём там были только девушки и обсуждали они свои девчачьи проблемы и вопросы, обмениваясь сплетнями или недовольствами о мужьях. А ему, Эриксу, там делать нечего. Осмотрев уже ставшую знакомой за два года улицу, блондин отходит от входа, чтобы не мешаться, и приседает у стены дома. Слегка щурясь от солнца, попадавшего прямо на него, он чувствует, как о ноги трëтся местный бродячий кот и зарывается пальцами в чëрную шерстку, слушая довольное мурлыканье животного. Правда, свет перегораживает чья-то тень и блондин поднимает голову, смотря на того, кто внезапно забрел в их отдалëнное захолустье, куда даже местные бандиты не заглядывают. Знают, что поживиться нечем, а если захотят устроить дебош, то по шапке получат от местных, что вооружены не хуже отряда жандармов. Потому новое лицо вызывает лëгкое удивление. Эрикс отвлекается от кота, окинув путника взглядом. Строгий костюм с расстëгнутой на груди рубашкой, вытащенной из-за пояса, небритое лицо, тëмные очки и огромный крест, завернутый в ткань, ремни за спиной. Чудак какой-то. Он осматривает странного человека с оттенком непонимания в глазах и натягивает вежливую, пустую улыбку, чуть поднимая брови. — Я чем-то могу помочь вам, сэр? Каждый день люди вспоминали трагедию в Июле. Нельзя было пройти мимо толпы и не расслышать очередной скорбный плач по погибшим, как и странные, порой крайне бредовые, хоть и довольно недалëкие от правды догадки обычных жителей о том, что же действительно произошло в ту злополучную ночь. Николаса это раздражало. Но именно эта трагедия стала его единственной возможностью ухватиться за свободу. Найвс умер, и больше никто не держал киллеров Ганг-Хоу-Ганс под своим крылом. Контракт о расторжении связи Николаса с Око Михаила был подписан еще в ночь трагедии, и он остался сам по себе. Правда ненадолго. Потому что Николас Каратель никогда не станет Вульфвудом, и жизнь среди обычных людей не представлялась возможным. Очень уж наивные и детские мечты. А его детство уже давно кончилось. Он отлично умел убивать и именно этим мог похвастаться, но стоило оказаться в реальности, как она жестоко его избила. Сидеть на мели было отвратительно. Наверное, худший период в его жизни. Но появился очередной луч надежды. Не внушающий доверия, определëнно с ужасающей подноготной, но шанс на что-то большее, чем существование бродягой с крестом наперевес. Каратель пригодился новой объявившейся организации, что специально искала мутировавших людей, и, если честно, его деятельность ничуть не отличалась от того, чем он занимался до всей этой катастрофы в Июле и загадочной пропажи Вэша Урагана. Подумать только, за поимку этого идиота дают шестьдесят миллиардов двойных долларов. Вот уж точно популярная личность, но Николас слишком давно его не видел. Даже слухи о человеке-тайфуне утихли. Он пришёл к выводу, что Хохлатый всё-таки помер, наконец доигравшись в героя, что даёт шансы абсолютно всем. А народ до сих пор его разыскивает, думая, что он прячется. Вот что творит алчность с людскими душами, какой ужасный грех. Жаль, что Николас всего лишь похоронщик и уж точно не священник, а то направил бы смертных на путь истинный во искупление грехов своих. Наверное. Относительно знакомые улицы города встречают его раскалëнным воздухом и испепеляющей жарой двух солнц на небесах. Вытерев рукавом лоб, чувствуя, что сейчас, кажется, растает, Николас обводит вывески взглядом, выискивая любое место, где есть вода. Он ни капли не изменился, разве что за последний год стал ещë более разыскиваемым наëмным убийцей, что работает быстро и нещадно, часто посреди белого дня, умудряясь уходить так же быстро, как появляется. Многие его узнавали. Просто боялись как-либо пытаться сдать жандармам, думая, что их сразу же прикончат. Вульфвуд, конечно, не законченный пацифист и миролюб, но и не маньяк какой-то. Условия работы в новой организации были лучше, чем в прошлой. К нему хотя бы относились чуточку человечнее, платили больше, и благо не старались создать идеального монстра, без нужды пить, спать и есть, всё время устраивая очередные эксперименты и опыты. Николас со скучающим видом отрывает со стены здания листовку о розыске Карателя, сминая в комок. Смотрит на рядом висящую фотографию Вэша с дурацкой надписью во весь лист об огромной сумме за него, живого или мёртвого. Выдыхая сигаретный дым, он проходит мимо прачечной, на пару секунд замирая на месте, неверяще разглядывая человека, что сидел у стены, как какой-то бездомный. Всё внимание Николаса было обращено к столь знакомому протезу, и только из-за него мужчина подошёл к блондину, возвышаясь над ним. И судя по вообще не узнающим голубым глазам, Ураган либо реально забыл кто перед ним, либо очень искусно шифруется. Вот гад ползучий. Как таракан — выживет в любой жопе. — Чем помочь? — криво усмехнувшись, он выкидывает сигаретный бычок в сторону и ставит крест рядом с собой, всё ещё придерживая рукой, дабы не упал. — Неужто не помнишь меня? Вульфвуд всё ещё продолжает сверлить своего старого знакомого глазами, в конце концов фыркая. Ну и изменился же Вэш. Он бы даже не узнал его, если бы не протезированная рука, созданная из какого-то материала, похожего на керамику или стекло. — Умело скрываешься, раз тебя никто не признаёт даже тогда, когда ты сидишь посреди улицы. — с долей сарказма проговаривает Вульфвуд, следя за реакцией Вэша. Ну должен ведь он хоть как-то отреагировать на их встречу после длительной разлуки? — Хотя я думал, что ты наконец-то помер. Удивленно распахнув глаза, Эрикс тянет что-то нечленораздельное и поднимает брови в искреннем недоумении. Он просто сидел и гладил кота, никого не трогал, а тут «здравствуйте». Не надо было трогать чёрную кошку, неудачи бы его не настигли. Блондин чуть щурится, против солнца рассматривая мужчину перед собой, и взяв мякнувшего кота на руки, встаëт, снова окидывая взглядом человека перед собой. Но в пустых голубых глазах нет и капли узнавания, даже проблеска. — Мы с вами… Знакомы? Простите, но вы, возможно, ошиблись? Я ничего не помню из своей жизни, даже собственного имени. Извините. Он перебирает черную шерсть уютно устроившегося на его руках животного и замечает, как из прачечной выглядывает Лина. Та хмуро осматривает Эрикса и мужчину с крестом, а наконец-то поняв, кто это такой, сужает глаза. Что этому убийце нужно от Эрикса? Пусть Лина и была слишком непредсказуемой и буйной, инстинкт самосохранения был все ещë при ней, так что она лишь обеспокоенно стрельнула глазами в сторону блондина и скрылась в здании. Это конечно очень невежливо, но девушка-подросток ничем не поможет, если вдруг начнётся драка. — Да как же тут ошибиться? Блондин с серьгой в ухе, дорогущей рукой-протезом и раздражающей вежливостью. Слегка скривившись, Николас ещё больше убеждается в том, что перед ним давний знакомый, сравнивая рост и телосложение. Насколько сильно происшествие в Июле подействовало на голову Вэша, что у него настолько запущенная амнезия? Краем глаза он замечает девушку, выглянувшую из-за дверей и юркнувшую обратно в прачечную, не придав ей никакого значения. Ну девчонка и девчонка, главное, чтобы под ногами не путалась. — Мы были врагами? — Эрикс поднимает брови, искренне недоумевая. Не очень похоже, что он был в прекрасных, дружественных отношениях с этим мрачным человеком. Голубые глаза снова скользят по незнакомцу. «Наконец-то помер»? Неужели ему желали смерти? Так кто же он такой? Николас слегка склоняет голову в бок, отслеживая эмоции на лице собеседника. Какой любопытный диалог у них, однако, завязался. Заговорщицки улыбнувшись на доли секунд, в недоверии прищурив глаза, Вульфвуд пытается найти что-то в растерянном взгляде напротив. Хотелось бы начать убеждать себя в том, что Вэш просто прикидывается, но, похоже, все его слова были полны правды. Хорошо, тогда Николас будет работать по-другому, прощупывая почву, остерегаясь мин. А может мины и пробудят память Урагана? Ага, или окончательно ее уничтожат, пожалуй нет уж, лучше без экспериментов. Боже, Ураган серьёзно не узнаёт его? А вот Николас помнил Вэша в красном плаще и с дурацкой причёской, очками и пистолетом, вечным идиотом, что постоянно навещал Вульфвуда еще во времена, когда он жил в приюте и был обычным ребёнком… Мужчина качает головой, отгоняя навязчивые воспоминания. — Нет, мы не враждовали. По крайней мере, большую часть времени я не желал тебя прибить. Я знаю, как тебя зовут на самом деле. Рассказать? — и очень нехорошая, хитрая усмешка на чужих губах, от которой Эрикс нервно ведет плечами. Он поднимает брови выше. Что этот брюнет вообще может ему рассказать? Ни один здравый человек не возьмёт и не послушает странного типа с крестом, который подошёл к тебе и начал затирать, что вы были знакомы. Так же, как и не поверил бы в «своë настоящее» имя, которое тот произнесет. Тем более, когда имя это известно всем. Вот и Эрикс в тот момент так думал. Боги, как же он ошибался. — Хэй, народ! Вэш Ураган тут! — неожиданно громко заорал Николас, драматично вскидывая руки над головой. — Вэш! Человек-Тайфун, убийца тысяч невинных душ и виновник трагедии в Июле! Эрикс только открывает рот, чтобы что-то ответить, как его глаза смешно округляются от шока и ужаса, когда этот сумасшедший начинает орать на всю улицу. Но он ведь не Вэш! Или… Взгляд падает на листовку на стене с фото Урагана. Да ну нет… Не может этого быть. Наверное, это можно назвать самым необычным способом рассказать человеку с потерей памяти о том, кем он на самом деле является. Вульфвуд невозмутимо берёт крест и возвращает его за спину, будто тот ничего не весит. Из окон домов, из-за дверей и переулков, да и просто проходящие мимо люди в сию же секунду обратили внимание на разбушевавшегося человека. — У этого монстра такой же протез, как и у Гуманоидного Тайфуна! Определённо, это и есть он. — кажется, внимание к Вэшу и Николасу обратили даже пролетающие мимо насекомые Зази. Всюду шляющаяся охрана тут же направила оружие на колоритную парочку. Они знатно влипли. Просто по самые уши. Наверняка в детстве мама Эриксу говорила не разговаривать с незнакомцами. Но конечно, он не послушался. А зря. — Каратель решил сдать Урагана? — доносится откуда-то из толпы, и слышится первый выстрел, от которого Николас легко уворачивается, грубо хватая спящего-недотëпу-Вэша за запястье. Он ловко пробивается сквозь толпу, а шмалять начинают ещё сильнее, от чего обычные люди снова прячутся, не желая попасть под шальную пулю. Да начнётся веселье. Первые пули, едва не попавшие по ногам, заставляют блондина отпустить кота и сорваться в бегство. Он задыхается, кажется, что не сможет пробежать и двух улиц, но когда по тебе палят без перерыва, открывается второе дыхание и даже третье. Жить-то хочется! Вульфвуд отпускает Урагана, выбегая вперёд, на что блондин растерянно вскрикивает, едва не растянувшись на земле, споткнувшись о собственную ногу. Да уж, хоть что-то не меняется. — Шевели ногами, пока не огрёб! О крест отскакивает пара пуль, но Николас бежит невозмутимо, даже не думая брать оружие в руки. Одна пуля навылет проходит в районе плеча, вторая попадает и всаживается в голень, и это служит призывом к ещё более активному бегу. Он сворачивает в переулок, ничуть не пугаясь тупика, выросшего на пути. Николас мастерски хватается за старые и ржавые карнизы, наступая на мусорные баки, и подтягивается выше, оказываясь на крыше, поднимая за собой любимое оружие. Оттолкнувшись от земли, Эрикс перемахивает через забор, прокатываясь кубарем по земле и тут же вскакивает, снова ломанувшись прочь. Мелькающий впереди мужчина с крестом был ориентиром, пока тот не свернул куда-то. Он пригибается, пропустив пули над головой и тяжело дышит, рефлекторно прикрывшись рукой от нескольких выстрелов, слыша, как отскакивает свинец от биокерамики, блеснувшей прозрачной зеленью на солнце. Господь, спаси его грешную душу! Испуганно обернувшись, блондин едва не падает с края крыши. Вскрикнув, он прыгает, хватаясь за карниз и ловко залезает, даже не понимая, что делает и откуда все эти навыки. Рука машинально скользнула к правому бедру, но не найдя ничего — удивительно — он даже споткнулся. Где его пистолет? Стоп, какой пистолет? Свист и звон пуль под ногами отвлекают от странных мыслей о каком-то пистолете и Эрикс резко переворачивается назад, вставая на руки и делая сальто, уклоняясь от выстрелов. Он видит, как пуля пролетает мимо него, вот-вот грозя выбить ему глаз, но Эрикс вовремя уворачивается и снова срывается на бег, скатываясь с крыши, правда собрав задницей все неровности черепицы. Божество явно не услышало и не оценило чужие молитвы, а вот прыгающего как сайгак по крышам Эрикса «оценивают» местные, начиная палить по пяткам с двойным усердием. Хоть бы живым уйти. Наконец-то неподалеку мелькает зачинщик всего этого пиздеца и тот сворачивает в нужную сторону. Вооруженный «хвост» — до одури глуп, и сбежать от них не составит особого труда. Пробегая уже по крышам, легко удерживая равновесие, прыгая с одной на другую, они добегают до укромного места, в котором Вульфвуд уже не раз скрывался от погони — многоэтажное здание, что ярко контрастировало с захламлëнными крышами двухэтажек, по которым они бежали, имело множество отступов и карнизов. Николас легко прыгает, цепляясь за стену, и, немного проходя левее по тонкому выступу, пропадает из виду, легко прячась в небольшом подобии комнатушки, путь в которую только один — незаметный вход, вне зависимости от времени суток находящийся в тени, скрытый от обычных глаз. Отряхнувшись, он оглядывает свою берлогу для случаев «ненастья на хвосте», немного грязную и пыльную, всего с одной твердой койкой и столом, на котором чего только не было. Зато хоть какое-то укрытие. Петляя между домов, Эрикс замечает лаз, куда спрятался тот брюнет с крестом и в пару сильных прыжков, даже не ожидав такого от своего тела, достигает вершины здания. Зацепившись за водосточную трубу, парень раскачивается и запрыгивает в комнату, кувырком прокатываясь по полу и врезаясь в стену, закинув ноги за голову. Зашипев, он морщится и переворачивается, потирая отбитую задницу, смотря на этого… Этого… — Как пробежка? — и довольная, наглая ухмылка. Николас осматривает вкатившегося друга, отмечая что тот — как обычно в принципе — без единой царапинки. Ну, не считая пыль и встрëпанные волосы с помятой рубашкой. Пошевелив простреленным плечом, он недовольно цыкает, не намереваясь использовать ампулу только для регенерации двух ран. По крайне мере сейчас. — Ты псих! Сумасшедший, отбитый идиот! А если бы нас пристрелили?! — подскочив, Эрикс хватает мужчину за ворот одежды и с силой встряхивает, с ужасом и оттенком бешенства смотря в тёмные глаза напротив. У него почему-то возникает странное чувство дежавю. Как будто когда-то он точно так же тряс этого человека, только среди пустыни, а не в старой комнатушке. — Мне и так прострелили голень и плечо. Невозмутимо проговаривает Вульфвуд, шикая, когда его трясут за собственную одежду, но не спеша вырываться. Вэш всё равно ему ничего не сделает. Он потерял память, но принципы должны были остаться где-то внутри, и, как минимум, он бы не убил своего объявившегося старого знакомого. Из ран сочится кровь, но вид брюнета такой же спокойный, как и пугающий. Радует, что его хотя-бы отпустили почти сразу. — Боже правый… Зачем ты это сделал? Я всё равно ничего не помню, а теперь за мной будут гоняться со стволами наперевес! Так ведь я даже не знаю, что сотворил… Отпустив чужую одежду, блондин приседает на корточки, схватившись за голову и сжав волосы руками, готовый выдрать пшеничные пряди от досады. Его все еще беспокоит мысль про пистолет и рефлексы, которые были выработаны его телом явно не за один год, и даже не за два. Мир сошёл с ума. Или же он рехнулся. Николас доволен. Ни капли не прогадал. Чуйка как всегда на высоте. Не убил Вэша и не прибил себя, этот день можно считать удачным. Его выходка оказалась вполне себе не безрезультатной, и Ураган определённо открыл для себя гораздо больше новых возможностей и выкрутасов, чем он мог себе представить. Руки помнят, как говорится! Всё удачно сложилось. Только вот… На кой чёрт он всё это делает? Вопрос хороший. Он ведь сам в их последнюю встречу разминулся с Вэшем, а сейчас, стоило только встретить его, такого беспомощного, решил помочь ему и ткнуть носом в то, кем он на самом деле является. Когда похоронщик стал таким доброжелательным? Хотя… Если бы кто-то другой узнал Вэша и попытался убить, для блондина это было бы ещё большим шоком. А так, добрый мистер Николас не даст в обиду старого знакомого, с которым прошёл через многое. — Предпочёл бы и дальше жить, не зная, кто ты и какое прошлое за твоими плечами, чем прямо сейчас узнать всю правду? — наверное, в словах просачивается доля неприязни. Николас разочаруется в Вэше, если он действительно хотел выбрать первый вариант. Эрикс, ощутив это, раздраженно дёргает головой и отворачивается. Ладно, брюнет прав, он хотел знать кем был на самом деле. Но ведь не таким способом, в конце-то концов! — За мной же со стволами не всё время гоняются. А я, между прочим, тоже популярная личность. Не такая, конечно, как ты, но.. — Николас берёт со стола объявление о своём розыске, отдавая в чужие руки. Как за шкирку, он поднимает блондина на ноги. Следом в его ладонях появляется объявление уже о разыскиваемом Вэше Урагане, и он впихивает их в ладони блондина. Эрикс рефлекторно сжимает листовки, непонимающе смотря на портреты двух преступников, которыми как выяснилось были он и этот… Николас. Блондин щурится, склоняя голову на бок. Ладно, он вынужден признать, что если изменить прическу, побриться и надеть очки — то он и есть Вэш Ураган. Николас, недобро сверкнув глазами, достаёт нож из-за пазухи, неожиданно подставляя его прямо к чужому горлу, немного надавливая. Воспользовался моментом чужой задумчивости, как банально, но зато действенно. Интересная выходка, сделанная лишь для того, чтобы блондин не рыпался и нормально его послушал, понимая, что всё сказанное Вульфвудом — правда. — Вэш Ураган. Ты Агрегат, Станция, которая обладает душой. Два года назад ты стал причиной катастрофы в городе Июль. В розыске. Продолжай задавать вопросы, пока я готов на них отвечать. Вздрогнув, стоило ощутить острое лезвие у горла, зрачки блондина сужаются и он, поначалу слушая Николаса, резко выворачивает чужую руку. Перекинув Карателя через спину на пол, он придавливает одной ногой его предплечье, другой упирается коленом в грудь, не позволяя вырваться. Его глаза тёмные, с хищным блеском. Каратель ошарашен на доли секунд, старается переварить происходящее и болезненно стонет, когда на него ещё и наступают. Совсем придурок, что-ли? Инстинкт самосохранения наконец заработал? Немыслимо. Вульфвуд навсегда запомнит этот день, как «у Вэша появилось то, что напрочь отсутствовало раньше». Потеря памяти определённо хорошо на нём сказалась. Встряхнув головой, Ураган-который-не-помнит-что-Ураган, поняв, что сделал и подскочив, отпрыгивает к стенке, удивлённо и даже слегка испуганно смотря на Николаса, явно не ожидав от самого себя такой реакции. У брюнета все кости целы, что, собственно, очевидно, а потому он поднимается с пола, недовольно глядя на Вэша. Если бы он был совсем подлецом, то мог сделать вид, что после такого падения чуть ли не умирает, но актёрское мастерство у него не безгранично. Так что, лишь окинув блондина хмурым взглядом, он отворачивается и достаёт из ящика комода пыльный, но рабочий пистолет. Вэш, так и стоя около стены, недоверчиво наблюдает за чужими действиями, слегка хмурясь. — Не беспокойся, я провожу тебя обратно до дома. Как стемнеет. Иначе нас опять заметят и начнут пальбу. М-м. Какое у тебя «сейчас» имя? И как ты все два года жил? Николас чуть ли не впихивает в руки Вэша пистолет. Интересно, какие у него сейчас мысли? «О боже мой, я преступник, и знаком был с таким же преступником»? — Эрикс. Но мне было сложно откликаться на это имя. — в памяти то что-то всплывало, то снова исчезало в глубинах подсознания, не позволяя ухватить ускользающую мысль за хвост. Он вздрагивает, вернувшись в реальность, когда в его руки попадает пистолет и пытается удержать его, ошарашенно смотря то на оружие, то на Карателя. — Значит, откликайся на «Вэш». Не вижу проблемы. — со скучающим видом Николас садится на кровать, тихо посмеиваясь, когда Ураган опасается обыкновенного пистолета, как огня. И все же следить за мыслительным процессом на знакомом, буквально родном лице было интересно и даже успокаивающе. Нашелся и самое главное живой. — Ты с ума сошел?! Я не буду ни в кого стрелять! Блондину не нравится, что до этого его подняли на ноги как котенка, чуть ли не за шкирку, и обратно садится на корточки, отложив огнестрел от себя подальше, не желая прикасаться к орудию, несущему смерть. — И какой «домой»? Из-за тебя нас быстрее перестреляют, чем примут обратно! И никакая я не станция. — Ты Станция, Вэш. И об этом в курсе не такое уж большое количество людей. У тебя случаем нет хотя бы эффекта де-жавю от всего цирка, что я устроил, чтобы ты показал мне, не забыл ли свои навыки беглеца? Поглядывая то на листовку, то на обросшего волосами Урагана, брюнет комментирует, чуть протянув гласные: — Выглядишь ты, конечно, так себе. Старая стрижка была явно получше. Неудивительно, что тебя перестали узнавать на улицах. В голове творилась настоящая каша. Кто он, что он такое? Как его зовут? Почему он вместо города оставил кратер посреди пустыни? Какое у него прошлое? Неужели он убивал людей? Нет. Почему-то, ему казалось, что он этого не делал. Но всё же… Что случилось? Вэш совершенно ничего не помнит, а голова начинала болеть от всех этих догадок и мыслей. Ещё и смутное узнавание этого человека, но память упрямо отказывалась выдавать чёткую картинку из прошлого, предлагая лишь смазанные образы. Будто разводы туши на листе бумаги. Что-то есть, а что — не ясно. — И я не просил тебя стрелять в кого-то. — закатив глаза, почти тут же растеряв всю настольгическую атмосферу, Вульфвуд достаёт сигарету и прикуривает, пряча зажигалку и выпуская дым прямо в комнате. Он прикидывает, на какой еще «рычаг» в мозгах Урагана можно нажать в попытках заставить его вспомнить хотя бы что-то. — Этот пистолет ещё никого не убивал, лежит без дела. А раньше у тебя были неплохие навыки стрельбы… Я бы даже сказал отличные. Только ты этим не пользовался. На твоей совести не было убийств, за исключением того несчастного случая в Июле. Бери пистолет. Я не хочу потом закапывать и отмаливать твой труп, когда только-только нашел. Правда выглядишь ты… Как бесприютный щенок. — попытка не пытка, как говорится. Может, появится хоть какой-то, хоть небольшой намёк на то, что не вся память этого Хохлатого канула в лету? И судя по тому, как дёрнулся блондин, его финт ушами не прошел даром. Тот что-то вспомнил? Или лишь оттенок воспоминаний? Но лицо Вэша слишком мрачное и непроницаемое, чтобы понять хоть что-то. Ладно, значит не так быстро. — Я вернусь за тобой в ближайшие дни, как освобожусь от работы. Сечëшь? И этот пистолет должен быть у тебя. Уж слишком мне хочется проверить, остались ли у тебя прежние навыки стрельбы. Палить по мишеням будем, неженка. Николас прикрывает глаза, потушив сигаретный бычок прямо о свою ладонь, ничуть не дëрнувшись, привыкнув к боли и множествам еë проявлениям. Хотя с душевной болью такой пофигизм пока ещё не прокатывал. А жаль. У Вэша откровенно начинает дергаться глаз. Нет, этот Николас сведет его в могилу, совершенно точно. Но хотя бы радует, что тот пистолет действительно никого не застрелил. Видимо, Ураган невероятный пацифист и за «мир во всём мире». И правда удивительно, как он только выжил с такой идеологией в их жестокой реальности. Проведя рукой по волосам, ероша отросшие пряди и образовывая на голове ещё более невероятный бардак, Ураган поднимается с пола, проигнорировав пистолет. — С чего я должен доверять какому-то психу? Я ничего не помню и ты можешь быть кем угодно, даже чужаком, а утверждать что мы знакомы. Я не буду стрелять по мишеням просто потому, что кто-то мне сказал это делать. У меня есть своя воля и свои желания. Может я и Станция, но точно не бездушная кукла. Раздраженно произнеся свою тираду, блондин скрещивает руки на груди, хмуро поблëскивая светлыми глазами. Появился у него инстинкт самосохранения или нет это еще вопрос. Но он определенно был рад своим рефлексам. Чувствовать холод лезвия у шеи ему не нравилось. Как и не нравилось сравнение с выброшенной собакой. Что это значит? Но еще больше ему не нравится странная ноющая боль где-то в сердце. Словно разум, но не душа, забыл о чëм-то ужасном, что никак нельзя было забывать. — То есть тот факт, что ты Станция — ты принял, а то, что я тебе помочь пытаюсь — вообще по барабану?! — он готов пристрелить этого тупого блондина прямо сейчас, да только патроны потратит. Хотя… — И с какого такого лешего ты меня психом считаешь, Хохлатый? Нет, это прозвище тебе уже не так подходит. Лохматый, ладно. Не будешь — ну и пожалуйста, упëртый олень! — Теперь я хотя бы нашел объяснение, почему переодически сияю как лампочка накаливания. Почти тут же ловко парирует Вэш, фыркая и отворачиваясь. Нет, Николас искренне возмущен и почти обижен. Видите ли он тут распинается, пляски с бубном устраивает, а этот еще и выкобенивается? Вопиющая несправедливость! А Ураган тем временем продолжает: — Никуда я с тобой не пойду. Ты припёрся в этот город, натворил какую-то дичь, впряг в неё меня, а теперь говоришь какие друзья мы с тобой были и что заберёшь меня? Серьёзно? А ты спросил надо ли мне это и хочу ли я идти с тобой куда-то? Кажется, Николас плохо знал Вэша. Или же Вэш умел хорошо притворяться и скрывать то, что думает на самом деле, никогда не высказываясь откровенно о чужих словах и действиях. Тяжело понять, что творится в этой блондинистой голове. Ему не нравится кровь Вульфвуда на полу, от чего блондин хмурится. А Каратель уже думает, каким еще богам помолиться, чтобы получить терпение в общении с непроходимым идиотом и не пристрелить того. У Николаса такое чувство, будто он безуспешно бьётся своей тупой бошкой в закрытые ворота. Как-то иначе разговор с Вэшем у него нет возможности описать, ведь это и есть самый чёткий пример. Проводя ладонью по лицу, он шумно выдыхает, как мученик, стараясь держать себя в руках. Вульфвуд берёт в руки пистолет, снимая с предохранителя одним лёгким щелчком, многозначительно посмотрев на Вэша. Значит, он считает его психом? От правды это не далеко, но Карателя определённо задело подобное. Через сколько боли он прошёл в одиночку, сколько они с Вэшем пробыли вместе в детстве Карателя, пока Око не утащило его в лаборатории, два года назад прошли через огонь, воду и медные трубы, и вот результат? Прекрасно. Просто отлично, блять. — Не спросил. Но я говорю с тобой как с Вэшем. Безрассудным преступником, по пятам которого идут сплошные неприятности, из которых он всегда старался выбираться без жертв. Сильно же тебе по башке прилетело, раз твоё прежнее мировозрение пошатнулось. Пистолет, который Николас всё это время вертел в руках, внезапно оказывается в ладони с пальцем на курке. Всего одно нажатие, и по ушам бьёт знакомый звук выстрела. Вульфвуд выстрелил прямо в Вэша, прекрасно зная, что тот умудрится избежать попадания в него. Эрикс и правда дëргает головой в сторону буквально за долю секунды до того, как раздался выстрел. И только потом поражённо смотрит на дым из пистолета. Вэш уклонился раньше, чем понял, что происходит, на инстинктивном уровне. Блондин выглядит потерянно, ничего не понимая и не зная, что делать. У него уже голова болела от всех этих мыслей и событий, нарастающих, как снежный ком. — Вот видишь? Нормальный человек не успевает реагировать на выстрел, а ты даже умудряешься увернуться. И после этого Лохматый говорит, что я взялся чёрт пойми откуда, весь такой чужак? Какой смысл мне здесь сидеть и что-то тебе доказывать, только если не желая вразумить твою бошку? — это была последняя попытка Николаса убедить Вэша в том, что Вульфвуд знает о нëм гораздо больше, чем он сам. — Куда ты меня собрался забирать, если сам ранен? — недовольно, но уже не так остро-раздражëнно отзывается Вэш, мотнув головой. Хорошо, в чужих словах есть зерно логики. — Я не ранен. — отмахивается Вульфвуд, тут же понимая, что, наверное, он должен рассказать… Эриксу об этом. Для справки. — Я не совсем человек. Раньше я работал в двух организациях: Око Михаила и Ганг-Хоу-Ганс, что ставили эксперименты на бедных и сиротах. Я попал в их число. Мои клетки заставили мутировать. Николас надеется, Вэша обрадует такая новость — он разговаривает не только с наëмником, но и монстром в придачу. Ну, одно другому не мешает. С язвительностью улыбнувшись, он тянется к кобуре пистолета, висевшей под пиджаком, и достаёт ампулу с препаратом. Отламывая зубами и тут же выплевывая стеклянный наконечник, он выпивает содержимое. В считанные секунды кровь перестаёт мелко капать, останавливаясь, а все раны легко регенерируют, испуская дым в воздух. Голубые глаза недоумëнно наблюдают за происходящим. Пожав плечами, Вэш устало трет лицо, чувствуя холод протеза и шумно выдыхает. Он поднимается, смотря на Николаса и внутри дилемма. Пойти с ним, довериться тому, кто, кажется, с ним почти всю жизнь? Или остаться здесь, в тихом городе и делать вид, что ничего не было? Прятаться от самого себя и своего прошлого, которое он не помнит? Уголок его губ приподнимается в ироничной, грустной улыбке. — Судя по твоим словам, я был тем еще пацифистом и человеколюбом. Качнув головой, Вэш вздыхает и наблюдает за тем, как чужие раны дымятся и затягиваются. Почему-то это зрелище не вызвало в нем ужаса. Лишь печаль и тоску. Как же странно ощущать что-то, но не помнить источник этих чувств. Да и ноющая боль в висках стала сильнее… Цыкая, изрядно вымотавшись биться головой о стену, он поднимается, выглядывая на улицу. М-да, до темноты ещё долго ждать придётся. — Если не в терпёж сидеть со мной, могу проводить тебя до здания, в котором ты живёшь прямо сейчас, только по подворотням. Адрес скажи, а там разберусь. Всё равно переполох утих. — Сиди уже, сам доберусь. Не маленький. Он задумчиво смотрит на Николаса, о чём-то размышляя несколько минут, а после, всё же подавив очередной вздох, проходит мимо мужчины и бесшумно выскальзывает из окна, спрыгивая на соседнюю крышу. Пригнувшись, он осматривается, и поняв, что его не услышали, быстрыми прыжками и перебежками по крышам и карнизам ловко скрывается. Надо добраться до дома и попытаться всë объяснить, если конечно получится и его не нашпигуют свинцом раньше, чем он успеет рот открыть. Ловко и почти привычно перемахнув через забор-сетку, и прислушавшись не привлек ли он ненужного внимания, Вэш выпрямляется, отряхнув пыль с рубашки и поправляя порванную внизу штанину. Осматриваясь по сторонам, выбирая где пройти с наименьшей возможностью наткнуться на свою смерть, блондин ныряет в узкий проулок между домами и собрав на себя всю пыль со стен, вываливается в подворотню, поморщившись. Что же голова-то так болит? Кашляя и ощущая на зубах скрипящий песок, Ураган кое-как приглаживает торчащие пшеничные пряди и змеей ныряет по переулкам, продолжая размышлять. Многие слова Вульфвуда не столько вызывали недоверия, сколько… Чëрт, он даже не может объяснить то, что чувствует. Будто его разум и душа разделились на два фронта и перебрасывались доказательствами «за» и «против» доверия этому знакомому-незнакомцу. Из-за всего этого мыслительного процесса пик головной боли настигает его почти рядом с домом. Вовремя свернув в какую-то дыру, фигурально выражаясь, прикусывает губу едва ли не до крови, сдавив раскалывающуюся черепную коробку ладонями, зажмурившись.

— Вэш! — Вэш пришел! Два мальчишки, достаточно мелких, мелькают перед взором чëрным и белым пятнами. Мелькают, вспыхивая и смеясь, кружась вокруг… Него? Зрение мутное, словно пыльное, потемневшее стекло перед взором. Он с трудом может различить свои руки. Зелëная из биокерамики и обычная, человеческая, просто в черной перчатке. И рукава красного плаща. Мальчишкам на вид, кажется, лет десять, они не отлипают от Вэша, хватая за ладони и куда-то пытаясь утянуть. Отстранëнно звучит его собственный смех и сильные руки блондина подхватывают брюнета, подкидывая смеющегося ребёнка вверх, ловко и осторожно поймав. Тот звонко смеётся, веселясь и наслаждаясь чувством полёта и защиты.

Вэш смаргивает слезы, застывшие прозрачными бисеринами на светлых ресницах. Воспоминание? Такое странное, мутное и болезненно-тëплое. Рвано выдохнув и растирая лицо, блондин встаёт, отстранившись от стены. Уже надо возвращаться. Правда было у него почему-то предчувствие, что он ой как пожалеет о том, что сунулся туда, где два года был его дом. Но эта мысль его настигла уже тогда, когда ноги коснулись подоконника его комнаты. Как говорится, поздняк метаться.