Я держу тебя за руку

Из телефона раздались неприятные гудки, бьющие по нервам. -Сука.. – глаз нервно задёргался, мобильник едва не улетел в стену. Жуткое беспокойство сменилось на ярость, которую нужно выпустить – Да чёртов мудак! Чтоб его молнией ёбнуло посреди бело дня! – из головы не выходил вопрос, а кто это вообще был и почему какой-то мужик вообще берёт телефон его брата? Голос вроде знакомый, но чей он конкретно разобрать Вова просто не мог. Сосед по комнате от таких криков был не в восторге и даже поднялся, чтобы выразить претензии к орам в пять утра единственного выходного дня. -Ты там часом не охуел? Время видел вообще?! – отношения с этим парнем у них итак были не сахар, а в такой обстановке подобные наезды раздражали ещё больше. Один шаркающий шаг, замах и удар, которого не ожидал никто. Только через несколько секунд оба поняли, что произошло. На кулаке осталась кровь, Женя упал, прикрывая нос. -Блядство.. – несмотря на неприятельские отношения, надо было хоть как-то помочь. Скрипя зубами, Володя сунул пострадавшему вату и спирт, после чего ушёл, гневно стуча тростью и тем самым поднимая больше шума, чем следовало бы. Конечно, без последствий такое не обошлось. На него написали заявление. Наказание грозило административное, но уже в обезьяннике сидеть было противно. Рядом спал какой-то бомж и активно пытался докопаться алкаш. Появилось желание повторить утренний удар, но это лишь усугубило бы положение. Итогом стали пятнадцать суток в ИВС, соседями там оказались только закончившие школу ребята. Не сказать, что они были сильно младше, но мозгов у тех явно было не много. Обычные хулиганы, одни из тех, кто орёт матерные песни и кидают камни в окна, наверняка, из-за этого сюда и попали. Большую часть дня парень проспал, ничего хорошего не снилось. Его собственные крики, неизвестный мужчина и нервное дыхание Саши. Остальное время прошло в размышлениях. Какой же идиот, Господи.. Ему же сейчас явно не лучше, зачем было так орать? Придурок, настоящий придурок! Из занятий было только брожение по камере и попытки нормально подышать. Запах был немногим лучше, чем рядом с тем алкоголиком. Смертная скука длилась на протяжении двух дней, на третий некто не назвавшийся передал несколько книг, в одной из которых лежала небольшая записка, написанная аккуратным, мелким почерком. «Чтобы не скучалось.» Назвать её любовной было невозможно, но сама бумага оставляла на пальцах приятное, тёплое чувство. Книги были старыми, с пожелтевшими страницами и выбитой на обложке ценой. Отложив часть передачки, стал рассматривать приглянувшуюся книжку. Одно из первых изданий «Мастер и Маргарита», которое было намного старше, чем сам Вова, несмотря на это состояние было неплохим, даже в какой-то степени отличным, видно, что хранилось с большой любовью и осторожностью. В голове возникло только одно слово, одно имя. —Василиса..