Плацкарт

Сал предложил Ларри съездить куда-нибудь на море, развеяться и отдохнуть. Последний, очевидно, был не против, а очень даже за. Он и сам подумывал об этом в последнее время, а тут вот такая удача подвернулась, Сал позвал его с собой. Это произошло очень спонтанно. *** Они сидели на вершине склона, и Салли внезапно начал говорить. — Поехали в Нью-джерси? — Чел, ты че уже поехал, с чего вдруг? – Ларри сначала не одобрил идею. — Ну, просто так, отдохнуть немного, – Сал искренне не понимал почему его приятель так реагирует, – лето все таки, а мы сидим как крысы коробочные. Патлатый подумал, и взвесив все "за" и "против" решил, что им действительно не помешает отдых. А кому становилось хуже от проведения времени на пляже? Вот именно, что никому. Теплая вода около 28 градусов по цельсию, обжигающий пятки песок, по которому с разбегу бомбочкой влетаешь в воду, распуская кучу брызгов, вызывая при этом возмущенные возгласы от людей, находящихся рядом. Но в этот момент тебе все равно, ты рад, что сейчас проводишь время вот так, а не сидишь как всегда в телефоне днем и ночью. *** Джонсон уже стоял у лифта дожидаясь его. Он еще пару раз перепроверил, взял ли он документы и прочую "хрень" по его словам. Самое главное для него было – сменные трусы и хорошее настроение. Ах да, еще, конечно же, шампунь. Патлатый не может допустить того, чтобы его волосы загрязнились. Они должны были ехать в плацкарте, ведь так дешевле. Дождавшись лифта и выпрыгнув из своих мыслей, Ларри влетел в лифт и под спокойную музыку доехал до первого этажа, где его уже ждал его корефан. *** Салли опирался на свой огромный чемодан, ожидая патлатого. Фишер старался брать только нужное, но этого самого "нужного" оказалось, по его словам "овер дохуя", и чемодан с божьей помощью закрылся. Он взял расческу, три шампуня и два бальзама для его шикарных волос, физраствор для обработки тоннелей в ушах и, конечно, зубную щетку и пасту. По гигиене, вроде, все. Из одежды он набрал кучу юбок с принтом а-ля "бабуля в 80-е" и несколько рубашек "бохо", в которых планировал купаться. Ему нравилось плавать в них, так как они очень удобные и у них приятная ткань. А остальное из всего, что он взял – полная хуятина. Так выразился Джонсон, когда увидел содержимое чемодана товарища. Ему не понять Сала, ведь синевласый считал, что он взял все только необходимое. Он косо поглядывал на рюкзак Ларри в котором лежали 2 футболки, трусы и какие то старинные джинсы, сверху небрежно закиданные средствами гигиены. И что он собирается делать с таким критически маленьким количеством вещей? Этот вопрос оставался загадкой. — Блять, ладно, пошли, такси ждет. Парни вышли с апартаментов и на дороге виднелась машина. Они подошли к ней и сели, предвкушая огромный спектр эмоций за эту неделю. Доехав до вокзала, Салли расплатился за такси и с патлатым под рукой направился искать свой поезд. — О, вот он, все совпадает, это наш вагон, – протараторил Фишер, подлетая к кондукторше. — Здравствуйте. Вот наши билеты, – патлатый протянул зрелой женщине билеты и паспорта, на что последняя молча махнула рукой, показывая жест мол "проходите". Парни оказались одними из первых, кто пришел, поэтому у них было немного времени разложиться. Билет Салли был на верхней полке справа, а Ларри на нижней справа. Сал пока не хотел залазить на свою полку, да и патлатый не был против того, что его товарищ посидит на его полке. Некоторыми минутами позже поезд, уже набравший всех пассажиров с этой остановки тронулся. У ребят не было соседей слева, пока что. Они, наверное, должны были садиться через несколько остановок. Целый день они провели за беседами, иногда переходя на гейские темы, за что получали осуждающий взгляд от бабушек, которые занимали места посередине. На обед у них по классике был доширак. Все же едят его в поездах, вот и они не исключение. Чаек температурой извергающегося вулкана и дошик, оставляющий ожоги во рту. С горем пополам наевшись, парни улеглись на боковую. Салу пришлось залезть наверх, и у него даже получилось, но это была разовая акция. Он спокойно уснул под музыку в наушниках и проспал до самого вечера, а Джонсон долго не мог уснуть, но все же ему удалось это сделать. Они проснулись примерно в одно время, и решили выпить чаю. Из того, что почти все уже спят, они сделали вывод, что уже, скорее всего, ночь. Под тихие смешки и попытки не засмеяться парни допили чай, и протезник улегся на полке патлатого, а последний, вроде, был не очень то и против. Вот и хорошо. Только сал случайно махнул рукой рядом с пахом Ларри, и коленом почувствовал, что там кому-то явно очень тесно. Между ними повисла тишина. Очень напряженная тишина. Металист уже почти забыл и начал засыпать, но Сал залез под одеяло и навис над Джонсоном, который готов был уже заплакать. Голубоволосый ловко расстегнул ширинку Ларри одной рукой, а тот даже пискнуть не мог, ведь все бы проснулись. Фишер опустился ниже и оказался под одеялом. Сложно было уже не начать во все горло стонать, а очень хотелось. Но патлатвй держался, пока Салли аккуратно облизывал набухший половой орган в разный местах. То у основания, потом проходился по всей длине, а после еле дотрагивался языком до головки. Темноволосый сходил с ума от таких вот игр, это было очень неожиданно. Сал наконец сомкнул губы у головки члена, потихоньку начиная вбирать его в себя, так же играясь. Сначала почти доходил до основания, а потом резко размыкал губы и и отстранялся. Когда синеволосый вновь почти дошел до основания, Джонсон положил руку ему на голову и надавил, а тот подавился, но не отстранился, продолжая распределять слюну по возбужденной плоти. Негромкие причмокивания и хлюпы заводили еще больше, и вскоре Ларри тихо скуля излился в рот Фишеру, стыдливо прикрывая свой. Сал натянул боксеры обратно на владельца и вынырнул из под одеяла. Он выглядел ужасно развратно, с белыми подтеками на лице, с растормошенными волосами и весь красный. Джонсон не мог оставить Салли, поэтому посадив его рядом с собой в позе полу-лежа он накрыл их одеялом и потянул руки к ширинке "друга". Проворливые ручонки шатена были на многое способны. Он легкой хваткой сначала взял орган в руку, а потом, соединив колечко из двух пальцев стал медленно водить, еле дотрагиваясь, и от каждого прикосновения синеволосый вздрагивал, а на лице читалось желание начать лить в уши приятеля сладкие стоны, но, к сожалению, не только он может их слышать. И это все, что останавливало от того, чтобы заполнить весь поезд громкими вздохами и скулежом. Фишер молящими глазами смотрел на патлатого, который продолжал играться, на что тот резко схватил член бедняги у самого основания, отчего ему пришлось укусить плечо Джонсона, чтобы его рот не выкинул похабный звук. — Что ты творишь.. – шепотом и как можно быстрее постарался сказать Сал на ухо Ларри. Тот ничего не ответил, лишь начал нормально надрачивать сидящему рядом, потому что уже не мог смотреть в его бедные глаза, с которых бы вот вот-вот полились слезы. Фишер почти сразу кончил в руку Джонсона, а последний, как самая настоящая шлюха облизал свою руку. Голубоволосый потянулся к шатену за поцелуем. И он его получил. Последний покусывал чужие губы, пока что не осмеливаясь проникать в ротовую полость, а вот Джонсон не стеснялся, он сразу залез в рот Салли и начал там хозяйничать. Прошелся по ряду зубов, облизал нёбо и вывел на чужом языке сердечко. Салли тоже решил проверить что во рту у самого Ларри Джонсона – мечты всей параллели и даже тех, кто помладше. Ничего особенного, такой же язык, такие же зубы. Только вот прокол языка ощущался "ахуительно" по словам протезника. Наконец оторвавшись друг от друга, парни в обнимку улеглись спать.