Сыграешь роль моего парня?

— Хани, завтрак! — выкрикнул Чонгук, помешивая почти готовую кашу на плите. На кухню неторопливо вошёл Тэхен. Привычно оказавшись рядом, он стал позади него, приобнимая за талию и укладываясь подбородком на его плечо, с интересом заглядывая в сотейник. — Что у нас на завтрак? — Овсяная каша с фруктами, — обернувшись к нему, ответил Чонгук, тут же тихо смеясь, когда Тэхен сконфуженно поджал губы. — Вообще-то, это вкусно, — произнес он деловито, выныривая из его объятий, чтобы накрыть на стол. Он снова обернулся к коридору, выкрикнув: — Хани! Послышался цокот когтей по паркету, и уже через пару секунд на кухню ворвалось небольшое пушистое торнадо, едва не врезавшись в стол. Ретривер резко затормозил, глядя на своих хозяев с блеском в глазах и задорно виляя хвостом в ожидании еды. Чонгук подошел ближе, ласково погладив его по голове и обхватывая мягкие щеки, принимаясь их чесать. — Почему на завтрак собрались все, кроме Хани? — спросил он с тихим смешком, оборачиваясь к мужу и слегка сводя брови к переносице. — Где наш сын? Альфа остался стоять у столешницы, оперевшись на нее одной рукой, второй же неторопливо потягивал в рот нарезанные на досточке ягоды голубики и клубники. Он повернулся в его сторону с набитыми щеками и спокойно произнес: — Он уже позавтракал. — Чем это? — удивился омега, замерев. — Песком, — совершенно невозмутимо ответил Тэхен, тихо хмыкнув, когда брови Чонгука резко взмыли вверх, а на лице отразилась растерянность вперемешку с лёгким испугом. — Карамелька, я шучу. Он играет в нашей песочнице с Боми, за ними присматривает его папа. Сказал, что они пекут из песка тортики. С губ омеги тут же сорвался облегченный вздох, а затем они растянулись в мягкой улыбке от мысли, что этим альфочка точно пошел в него: он часто готовил из песка разные тортики и пирожные, украшал их цветами и веточками, а иногда даже таскал из дома свежие ягоды, чтобы выглядело более съедобно. Гены Тэхена тоже сыграли свою роль: после "приготовления" своих маленьких кулинарных шедевров альфочка обменивал их на конфеты у своих родителей или соседей. — Я одобряю рвение нашего сына к кулинарии, — начал он, подойдя к мужу и мягко шлёпнув его по ладони, намекая, чтобы он перестал воровать ягоды. — Но все же овсянка куда полезнее и уж точно вкуснее песка. Так что забирай его, будем завтракать. Альфа беспрекословно кивнул, направившись на улицу, пока Чонгук заканчивал накрывать на стол. Пёс все это время сидел рядом, не путаясь под ногами, но продолжая смотреть на него двумя большими черными бусинами, с интересом наблюдая за его действиями. Омега остановился, задержал на нем взгляд на несколько секунд, а после беззлобно закатил глаза, сдаваясь. — Ладно, Рокки, и тебе немного насыплю, — сжалился он над любимцем, доставая с полки корм и присаживаясь у его миски, весело смеясь, когда тот начал подбивать его руку головой. — Ты ведь ел всего час назад, почему ведёшь себя так, будто мы тебя совсем не кормим? Пёс с удовольствием принялся уплетать вторую порцию, пока Чонгук наблюдал за ним с улыбкой, мягко поглаживая его вдоль всей спины. Они решили завести собаку на четвертый год своих отношений, подумав, что было бы неплохо разбавить тишину дома ещё чьим-то присутствием и наполнить его теплом. Так в их маленькой семье появился Рокки — золотистый ретривер, которого они взяли из приюта из-за дефекта, как назвали это заводчики, и небольшой особенности, как назвали это они — отсутствия одного уха. Но несмотря на проблемы со слухом Рокки с детства был подвижным и любящим псом, научившимся понимать их без слов. А уж когда дело доходило до заветного слова "еда", так он и вовсе мог услышать его с другого конца двора, моментально оказываясь у своей миски. А незадолго после появления в их жизни пушистого комочка, Чонгук узнал, что беременный — в то утро он был в своей кондитерской, готовя авторские десерты, пока его резко не начало тошнить. Это продолжалось едва ли не на протяжении всего дня, и, когда он позвонил Сокджину, тот приехал к нему в заведение сразу с несколькими тестами в руках, купленными по дороге. Чонгук вышел из уборной с дрожащими руками и глупой улыбкой на лице, глядя на заветные две полоски. Они с Тэхеном ждали ребенка. Сомнений или страха перед признанием о своем положении альфе у него совершенно не было — они неоднократно обсуждали свое будущее, обсуждали детей, а потому Чонгук знал, что беременность станет для мужа лишь радостным событием. Так и произошло: узнав обо всем, Тэхен долго не мог выпустить его из объятий, продолжая счастливо улыбаться и покрывать нежными поцелуями не только его губы, но и живот, где уже зародилась новая жизнь. На протяжении всей беременности Чонгук чувствовал себя хорошо, — не столько по самочувствию, ведь оно оставляло желать лучшего, — а от любви и заботы, которыми с двойной силой окружил его Тэхен. Он не злился, когда омега будил его во втором часу ночи и просил купить что-то соленое или сладкое, каждый вечер отвозил и забирал его с работы, почти все домашние обязанности и готовку взял на себя, говоря, что он не позволит ему переутруждаться и уставать. Чонгук по-доброму пыхтел и возмущался, отвечая, что он не беспомощный, но все равно с теплом на сердце принимал заботу со стороны своего любимого мужчины. А через девять месяцев у них родился альфочка, которого они назвали Ханыль. Первые месяцы давались им тяжело: бессонные ночи из-за постоянного детского плача, грязные подгузники, бутылочки и ползунки. Иногда к ним приезжали родители, чтобы немного помочь и поделиться опытом, но по большей части они во всем справлялись сами. Помогая друг другу, поддерживая и становясь любящими родителями вместе. Альфочка рос стремительно быстро, проводя первые годы своей жизни рядом с Рокки, который уже вскоре из небольшого щенка превратился в роскошного крупного пса. Они любили вместе играть, отбирали друг у друга игрушки, иногда даже засыпали в обнимку, и ни Чонгук, ни Тэхен не были против того, что у их сына с детства была очень заботливая и внимательная нянька. И вот совсем недавно они отметили третий день рождения их сына, устроив небольшое торжество в детском центре в кругу его друзей. Сидя рядом и наблюдая за их маленькой копией, задорно смеющейся и лазающей по всем локациям, они с тихими вздохами осознавали, как быстро летело время. Ещё совсем недавно они забирали маленький конвертик из роддома, не спали по ночам, переживали, когда у него резались зубки — и вот Хани уже исполнилось три, и вместо вечно плачущего младенца он становился маленьким любопытным ребенком, который уже спал отдельно, ходил в детский сад и из любопытства любил забираться в любые доступные углы. — Представляешь, — вырвал его из приятных размышлений голос мужа, вошедшего на кухню с их сыном на руках. Чонгук с интересом обернулся в его сторону, наблюдая, как Тэхен усаживает ребенка за стол, а после поворачивается к нему. — Босун сказал, что завтра они с мужем уезжают на месяц к его родителям в Пусан. С кем теперь Хани будет играть и готовить свои тортики из песка? У Босуна и Минджуна — их соседей, въехавших в соседний дом несколько месяцев назад, тоже был альфочка возрастом трёх лет, с которым их сын почти ежедневно играл либо во дворе своего дома, либо в гостях. Старшие тоже быстро нашли общий язык, и пока их дети проводили время вместе за игрушками, собирались вчетвером, либо просто помогали присматривать за детьми, давая друг другу время остаться наедине. — Ничего, будем навещать Чимина и Юнги. Или попросим их приезжать к нам почаще, — пожал плечами Чонгук, наклоняясь к сыну и оставляя ласковый поцелуй в черной корне волос. — Правда, солнышко? — И Джигэ будет? — тут же оживился Ханыль, широко распахнув глаза. — Конечно, будет. — Ура! Будем вместе играть! — тут же радостно захлопал в ладошки ребенок, вызвав на лицах родителей мягкие улыбки. Тэхен сел рядом с омегой за стол, принимаясь за свой завтрак и изредка помогая сыну донести ложку до рта — тот все ещё учился есть самостоятельно, пускай это и стоило им получасовой уборки после. — Папочка, а ты посмотришь, какой тортик я сделал в песочнице? — вдруг вспомнив о своем творении, поднял на него черные бусины ребенок, глядя с воодушевлением. — Он очень красивый! Прямо как у тебя! — Конечно посмотрю, — нежно улыбнулся Чонгук, кивнув. — Сейчас доешь кашу и сразу пойдем. Ханыль тут же задорно кивнул, принявшись быстро наминать овсянку, иногда роняя что-то на пол или под стол, где еда быстро ликвидировалась заранее устроившимся там псом. — Хани, не торопись, — спокойно произнес Тэхен, и, взяв салфетку, принялся вытирать перепачканный рот сына. — Никто не съест твой тортик. Ханыль тут же послушно кивнул, чуть замедлившись. Тэхен улыбнулся уголками губ, мягко потрепав его по волосам, а после повернулся к мужу, уголки губ которого тоже были едва заметно испачканы кашей. Он беззлобно закатил глаза, подхватывая подбородок омеги пальцами, отчего тот замер, и протянул руку, вытирая уголки губ большим пальцем, после совершенно бесстыдно облизывая его собственными губами. — Вы с Хани просто два сапога пара, — произнес он ласково, заставив Чонгука смущённо улыбнуться. Тэхен протянул ему салфетку, вставая из-за стола, чтобы заварить две чашки ароматного кофе, возвращаясь обратно спустя несколько минут. — Кстати, Сокджин приедет сегодня? — Да, обещал скоро быть, — кивнул омега, делая глоток и блаженно прикрывая глаза на несколько мгновений — кофемашина у них была одна, однако кофе, приготовленный мужем, отчего-то казался в несколько раз вкуснее собственного. — Сказал, что перед рождением сына ему нужно тренироваться. Поэтому он будет частенько к нам заезжать. — Как он себя чувствует? — Уже получше, — усмехнулся уголком губ Чонгук. — Первый триместр остался позади, и его немного попустило. Да и Минки теперь может вздохнуть с облегчением после всего, что Джинни устраивал ему последние несколько недель. Когда-то Сокджин уверял, что семья — это последнее, к чему он готов, а теперь буквально светился рядом с Минки. Два года назад они сыграли свадьбу, а совсем недавно узнали, что скоро тоже станут родителями. Чонгук до сих пор помнит тот оглушающий визг, когда друг приехал к нему в кондитерскую, пугая всех гостей своими громкими восторженными криками и широкой улыбкой до самих ушей, показывая ему тест с двумя полосками. — Да уж, Минки и правда пришлось несладко, — хмыкнул понимающе Тэхен, дёрнув подбородком в сторону. — До сих пор помню, как ты разбудил меня в два часа ночи и сказал, что очень хочешь мел, и мне пришлось ехать в строительный на другом конце города, потому что ты не мог из-за этого уснуть. Чонгук поджал губы в смущенной улыбке, глядя на него чуть стыдливо. — Ты не представляешь, что творят гормоны и какие странные желания они диктуют, — произнес он в свое оправдание, добавляя чуть тише: — Но он и правда был такой вкусный... Тэхен засмеялся и заломил брови, а перед глазами промелькнуло воспоминание, как омега, радостный и счастливый, с упоением обгрызал кусок мела, сидя в их кровати в четыре утра. Повисла небольшая пауза. Все продолжали неторопливо завтракать, Рокки, объевшись кормом и овсянкой, растянулся у их ног под столом, и лишь Чонгук задумчиво ковырялся ложкой в тарелке несколько минут, словно размышляя о чем-то. — Тэ... а тебе было сильно тяжело, пока я был беременным? — спросил вдруг тихо Чонгук, поднимая на него чуть взволнованный в ожидании ответа взгляд. Даже ложка в его руке замерла. Тэхен посмотрел на него удивлённо, не понимая, почему Чонгук так забеспокоился от этого вопроса. Он ненадолго задумался, будто действительно возвращаясь мыслями в то время, а затем медленно покачал головой. — Нет. — Совсем? — Совсем, — он ласково улыбнулся и накрыл его ладонь своей. — Карамелька, ты носил нашего сына почти девять месяцев. Вот кому действительно было тяжело. Большим пальцем он медленно погладил костяшки его пальцев, глядя на него с такой любовью в глазах, что у Чонгука почти болезненно сжалось сердце. — Всё остальное... поездки ночью, странные желания, бессонные ночи — это такие мелочи, что я даже не вспоминаю о них как о чем-то сложном. Когда любишь человека, заботиться о нем совсем не в тягость. Даже если это привезти брусок мела во втором часу ночи. Чонгук засмеялся, а после расслабленно выдохнул, подаваясь ближе и мягко заключая его в объятия, ложась головой на его плечо. Тэхен незамедлительно обвил его талию руками в ответ, провел нежно ладонями по спине, все же тихо спрашивая: — Гуки, точно все хорошо? — Конечно, родной, — ласково улыбнулся омега, прикрывая глаза. — Просто ты у меня лучший мужчина на свете... И я очень тебя люблю. — И я люблю тебя, карамелька, — оставив короткий поцелуй в черную копну волос, ответил Тэхен. — Я тоже хочу обнимашки! — вдруг задорно произнес ребенок, спрыгивая со стула и оказываясь рядом с родителями. — Конечно, солнышко, — улыбнулся счастливо Чонгук, кивая. Тэхен наклонился, поднимая его и усаживая на свое колено, а после заключая свою семью в крепкие объятия. Ханыль счастливо засмеялся, обнимая маленькими ручками папу и отца, и даже Рокки, валяющийся на полу, принялся вилять хвостом, словно чувствуя тепло их семейной идиллии. — Боже, вы такие хорошенькие, — вдруг послышался голос Сокджина, и Чонгук с Тэхеном тут же отпрянули друг от друга, удивлённо оборачиваясь к дверному проходу. — Дядя Джин! — просиял альфочка, резво спрыгивая с колен отца и подбегая к нему, останавливаясь перед ним и удивлённо разглядывая его живот снизу вверх. — Дядя Джин... Кажется, ты проглотил арбузик... Старшие тут же рассмеялись. — Да. Просто он был таким вкусным, что я не удержался и съел его целиком, — преувеличенно серьезно кивнул Сокджин, улыбаясь, когда глаза ребенка стали ещё шире. — А можно потрогать?.. — вдруг спросил альфочка, и, дождавшись согласного кивка, чуть настороженно прикоснулся маленькой ладонью к его животу. — Ухты... Сокджин усмехнулся и качнул головой, подхватывая малыша на руки и переводя взгляд на его родителей. — И чего вы сидите? — вздернул он вопросительно бровь, заставляя друзей непонимающе переглянуться. — Лучшая няня прибыла, собирайтесь быстренько и идите уже на свое свидание. Чонгук и Тэхен тут же расплылись в радостных улыбках, поднимаясь из-за стола. Альфа принялся быстро убирать грязную посуду в посудомоечную машину, омега же, оказавшись рядом, принялся проводить другу небольшую лекцию о том, как присматривать за Ханылем. — ...и обязательно уложи его в полдень спать, а то воспитатель в садике потом измучается, если он за лето отвыкнет, — загибая уже который палец подряд, перечислял Чонгук. Сокджин беззлобно закатил глаза. — Я со всем справлюсь, Чонгук, — заверил его Сокджин, кивая. — У вас очень послушный и хороший ребенок, мне будет несложно. А вы... Вы такие хорошенькие, даже будучи семьёй все равно продолжаете ходить на свидания и проводить время наедине... — голос вдруг задрожал, а на глазах показались слезы, заставившие волноваться как Чонгука, так и альфочку, принявшегося заботливо вытирать маленькими пальчиками слезинки с чужого лица. — Джинни, ты чего? — тихо и с явным беспокойством спросил Чонгук, мягко приобнимая его за талию. — Просто надеюсь, что у нас с Минки будет такая же крепкая и счастливая семья, — шмыгнул носом Сокджин, и Чонгук тут же расплылся в мягкой улыбке, накрывая его щеку ладонью и заглядывая в глаза. — Конечно будет, Джинни. Минки очень тебя любит. И вашего арбузика тоже, — друг не смог сдержать смех, кивая со слезами на глазах. — Знаю, просто эти гормоны... — всхлипнул он, вытирая тыльной стороной ладони слезы. — Дядя Джин, не расстраивайся из-за гормонов, — сочувствующе свёл брови к переносице альфочка, даже не понимая значения этих слов. — А пойдем я лучше покажу тебе свой тортик из песка? — А пойдем, — кивнул омега, бросая короткий взгляд на друга, прежде чем прошептать на ухо ребенку: — А потом, когда папа уйдет, найдем у него в холодильнике настоящий и весь съедим. Альфочка тут же энергично закивал, глядя искоса на папу, что лишь улыбнулся, сделав вид, что он ничего не услышал. — Ну что, пойдем? — оказался рядом с ним Тэхен, накрывая ладонью его талию. Чонгук кивнул. — Ещё раз спасибо, Джин, — улыбнулся он благодарно, приближаясь, чтобы оставить короткий поцелуй сначала на его щеке, а затем и на пухлой щеке сына. — Не скучайте! — Вы тоже! — бросил вдогонку Сокджин, когда Кимы уже почти скрылись за дверью. Потратив некоторое время на сборы, уже совсем скоро они выехали за территорию дома, направляясь пока что в неизвестном направлении. Они давно планировали выбраться на свидание, — пускай не конкретно в этот день, но все равно не упускали ни шанса провести время наедине. Они безмерно любили своего сына, и все равно оба считали, что для сохранения чувств и романтики иногда нужно было выбираться куда-то лишь вдвоем. — Куда поедем? — повернувшись к нему, поинтересовался Чонгук со счастливой улыбкой на губах. — Кино, кафе, парк? — перечислил предложения Тэхен, но омега лишь мотнул головой. — Хочу куда-то в более уединённое место. Чтобы были только мы, — произнес он мечтательно, уже предвкушая, как они с мужем проведут эти несколько часов. — Тогда как насчёт пляжа? — вдруг вспомнил о нем альфа, бросая на него короткий взгляд. — Будний день, утро. Не думаю, что там будет много людей. — Отлично. Тогда пляж, — уверенно кивнул Чонгук. Уже спустя полчаса они приехали к набережной западного побережья, где в это время суток и правда оказалось немноголюдно. Достали из багажника плед, который всегда лежал там на случай таких внеплановых поездок, купили в кафе неподалеку закуски и напитки, и, разложившись, уселись на мягкую ткань, любуясь блестящими на солнце голубыми волнами. — Боже, как хорошо, — расслабленно прикрыв глаза, расплылся в улыбке Чонгук, подставляя лицо солнцу. — Мы так давно не выбирались куда-то вместе, что я и забыл, каково это — проводить время вдали от шума кухни, сотен голосов посетителей, бесконечных визгов Хани и Боми, когда они играют в догонялки... Тэхен тихо рассмеялся, приближаясь, чтобы украдкой поцеловать его в щеку, что заставило омегу улыбнуться и распахнуть глаза. — Ты прав, карамелька. Зато такие моменты, когда мы все же находим время и возможность остаться только вдвоем, ощущаются особенно сладко и ценно. Чонгук кивнул, заглядывая ему в глаза, что даже спустя столько лет совместной жизни продолжали смотреть на него так, будто он был центром его вселенной. Омега слегка подался вперёд, не разрывая зрительного контакта, и тихо охнул, когда альфа стремительно сократил расстояние между ними, накрывая его губы своими. Чонгук не смог сдержать улыбки. Он расслабленно прикрыл глаза, чувствуя, как крепкие руки обвивают его талию, притягивая ещё ближе, и мягко приобнял его за шею, первым углубляя поцелуй. Они не двигались быстро, страстно, безудержно — напротив, целовались медленно и проникновенно, наслаждаясь каждым движением и отдачей друг друга. Чонгук отстранился первым спустя несколько секунд, тут же кладя голову ему на плечо и накрывая свободную ладонь своей, пока с лица не сходила счастливая улыбка. Тэхен приобнимал его за талию одной рукой, ласково поглаживая кожу кончиками пальцев, а тихий шум волн неподалёку почти убаюкивал, делая обстановку по-настоящему спокойной и размеренной. Они молчали несколько минут. Чонгук задумчиво поглаживал большим пальцем его руку, прежде чем почти шёпотом произнести: — Родной... у нас скоро будет еще один малыш. — Что?.. — Тэхен тут же замер, а затем резко отстранился, заглядывая ему в глаза так внимательно, будто боялся ослышаться. — Карамелька... — Да... — Чонгук смущённо улыбнулся, опуская взгляд. — Я узнал об этом пару дней назад. Несколько секунд Тэхен просто смотрел на него, словно пытался осознать услышанное, а потом на его лице медленно появилась такая искренняя и светлая улыбка, что сердце Чонгука дрогнуло. — Правда?.. — спросил он совсем тихо, с лёгким неверием, но неприкрытой радостью, и омега кивнул. — Хотел сказать раньше... но все никак не мог выбрать момент, — пожал он плечами, заглядывая ему в глаза. Тэхен негромко выдохнул, качнув головой, и неожиданно тихо рассмеялся, проводя ладонью по лицу. — Господи... — почти беззвучно сорвалось с его губ. — У нас будет ещё один ребенок... Он снова посмотрел на Чонгука, и в его глазах уже стояли слезы. — Спасибо, — прошептал альфа, осторожно касаясь ладонями его лица и глядя так нежно, что у Чонгука защемило сердце. — Спасибо тебе... — За что? — растерянно улыбнулся омега. — За нашу семью, за Ханыля, за малыша... За то, что однажды ты вообще появился в моей жизни, — он наклонился вперёд, бережно касаясь своим лбом его лба и прикрывая глаза. — Я так сильно люблю тебя, карамелька... Чонгук тихо всхлипнул от переполнивших его чувств и улыбнулся сквозь выступившие слезы. — И я тебя люблю, — прошептал он в ответ, потеревшись собственным носом о его. Тэхен медленно опустил ладонь на его пока ещё совсем плоский живот, словно все еще не до конца веря в происходящее. Погладил его кончиками пальцев с такой осторожностью, будто уже сейчас боялся потревожить маленькую жизнь внутри. — Привет, малыш... — едва слышно произнес он с теплой улыбкой. — Мы с папой тебя очень ждем. А как обрадуется твой братик... Чонгук накрыл его руку своей, не сдерживая счастливой улыбки. Впереди их снова ждали бессонные ночи, переживания, первые слова и шаги, забота уже не об одном, а о двух их прекрасных малышах... Но рядом друг с другом им уже давно не было страшно. Потому что дом — это не всегда стены. Дом — это человек, рядом с которым хочется прожить всю свою жизнь.