Ночные гости

— так, вы спите на той кровати. — предупредил Цзинь Лин и показал на среднюю по размерам кровать в углу, которая стояла там как простой предмет интерьера. (Гостей он приглашал не часто, поэтому кровать не кто не использует за исключением Феи.) Оба юноши сидящих на полу кивнули и продолжили гладить Фею, которая в отличие от хозяина ластилась, радостно махала хвостом и вообще была жутко рада гостям. — а говорят какой хозяин, такая и собака. — присвистнул Цзинъи и посмотрел на Цзинь Лина. Тот в свою очередь лишь фыркнул и ушёл на кухню. Феечка сразу бросилась за хозяином. — есть у них одна схожесть. Они обе очень милые. — улыбнулся Сычжуй и очень надеялся, что их «молодая госпожа» его не слышала. Они встали и перешли на кровать, Гусуланьский режим давал о себе знать, поэтому оба сидели с закрытыми глазами, пытаясь не заснуть и одновременно получше рассмотреть комнату. ~~~~~~ — эй, мы тоже есть хотим! — через минут двадцать до дремающих Сычжуя с Цзинъи донëсся вкусный запах, сон как рукой сняло, и оба сразу пошли на кухню. — сами себе готовьте! — начал ругаться Цзинь Лин и от неожиданности не успел среагировать. — эээ!.. — ты вкусно готовишь. — Цзинъи резко подошёл к жадному другу, съел с вилки кусок приготовленного мяса и также быстро отошёл на другой конец довольно большой кухни с довольной, хитрой улыбкой. От такой наглости Цзинь Лин даже не нашёл слов в своём огромном лексиконе, чтобы выразить своё возмущение и молча сверлил вора взглядом. — дыру ты во мне не просверлишь, даже не надейся. — ухмыльнулся Цзинъи. — да. Не просверлю. Так и быть, ешьте. — сдался Цзинь Лин и сел за стол. Дядя всегда говорил, что спорить с членами ордена Гусу Лань бесполезно. Особенно в подростковом возрасте. Фея и Сычжуй наблюдали за ними, сидя на каком-то мешке, поедая каждый свою еду и то и дело переглядывались друг с другом. ~~~~~~ Снова кошмар. Снова весь Ланьлин горит. Тот же ветер, тоже место. Крики, плач людей. Всё абсолютно также как в самом страшном из его снов. Но теперь что-то изменилось. Он не видел, но чувствовал, что что-то из всего сна будет по другому. Тот же полный боли крик и жутко родной голос матушки зовущей отца. Он поворачивается и предварительно закрывает глаза, не желая видеть эту страшную картину. «А-Лин, всё хорошо. Твой отец ранен, но ещё не погиб.» раздаётся в голове чей-то голос. И хочется ему верить, очень хочется. Приходится открыть глаза и сразу поморгать несколько раз. Рядом с матушкой сидит Цзинъи и помогает перебинтовывать отца, а Сычжуй рядом тушит огонь вокруг них каким-то талисманом. «иди сюда, не бойся. Всё будет хорошо.» звал голос, и он повиновался. Он ожидал, что сейчас как и в прошлый раз упадёт колонна, но ничего не упало, и он быстро присоединился к Цзинъи с матушкой. — А-Лин, ты в порядке? — матушка взволнованно его осматривала и когда убедилась, что он цел, крепко обняла, — я боялась, что с тобой что-то могло случиться. Сзади крики успокоились, и над Ланьлином летали заклинатели и тушили огонь. Теперь всё будет хорошо, город уже тушат, теперь никто не пострадает. Пронеслась успокаивающая мысль. ~~~~~~ Он проснулся и увидел рядом Сычжуя с Цзинъи. Они сидели на кровати с разных сторон от него и тихо перешëптывались. — что вы здесь делаете? — сонным голосом спросил Цзинь Лин и сел в постели. Оба юноши казалось чуть не подскочили от того, что их «молодая госпожа» проснулась. — ты ворочался во сне, и мы побоялись, что ты упадëшь. — начал оправдываться Сычжуй и пересел немного дальше. Цзинъи кивнул, соглашаясь со словами и тоже сел подальше. Цзинь Лин только сейчас сообразил, что лани сидели почти на нём и хотел начать ругаться, но решил, что сначало прояснит с ними одну вещь, не дающую ему покоя. — зачем вы залезли в мой сон? — напрямую спросил он и стал ждать ответа. Конечно Цзинь Лин понимал, что если они здесь не причём, то он будет дураком в их глазах до конца жизни. — мы? В твой сон? — округлил глаза Цзинъи, и его реакция казалась настолько искренней, что Цзинь Лину уже начало казаться, что он ошибся. « их надо ещё раскусить » всплыли в памяти слова дяди. Ладно, раскусить дак раскусить. Он это устроит. — да! Этот сон мне уже снился. И в прошлый раз всё было… не очень хорошо. К тому же дядя рассказал мне про вас. — Цзинь Лин сложил руки на груди и продолжал смотреть на реакцию ланей. Сычжуй с Цзинъи сидели и не шевелились, отвернувшись в разные стороны. Потом повернулись друг к другу и… кивнули. Жуланю стало интересно, что эти двое затевают, и он уже готов был задать свой вопрос, но его опередили. — ладно. Ты нас разгадал. — вдруг ответил Сычжуй и дёрнул Цзинь Лина за ногу, от чего тот упал назад. — Ты нам понравился уже давно. — да. — подтвердил Цзинъи и сел на бёдра их общего любимого. Цзинь Лин опешил. Он не ожидал того, что окажется в таком смущающем положении, и почувствовав, как нещадно начали гореть щëки, отвернулся тихо ругаясь. — не отворачивайся. — потребовал Сычжуй, и его голос изменился. Голос стал более властным чем обычно, и от этого Цзинь Лину почему-то захотелось расплыться смущëной лужицей по постели, но вместо этого он попытался скинуть с себя Цзинъи, чтобы хотя бы сесть и хоть немного управлять ситуацией. — какой упёртый. Разве ещё не понял, что ты не сможешь ничего сделать. Тебе остаётся просто довериться нам. Не беспокойся, мы будем аккуратны как никогда. — замурлыкал Цзинъи, которого очень смешили и одновременно умиляли эти попытки освободиться. Он поймал непослушные руки любимого и прижал их над головой, чтобы ещё больше смутить. Сычжуй провёл носом по красной щеке и поцеловал в уголок губ. Руки обоих скользнули под ночные одежды, исследуя худое тело и то и дело играли с чувствительными сосками. — что вы… мх. — руки щекотали, гладили и возбуждали одновременно. В паху начало приятно тянуть, а щëки вспыхнули ещё сильнее. Волны возбуждения разливались по телу ода за другой. — прости. Когда ты такой милый и беспомощный, мы просто не можем удержаться. — усмехнулся Цзинъи и почувствовал, как в бедро уперлось чужое возбуждение. — Тебе же тоже очень нравится. Сычжуй продолжал свои ласки и мирно улыбнулся, начиная стягивать ночную рубашку с молодой госпожи. Уже очень хотелось попробовать чего-то большего. Они давно видели разные картинки из запрещенных книг, но попробовать в живую — это уже другое. Цзинь Лин тихо зашипел, упрямо сдерживая стоны и сжался. Без рубашки стало прохладно, из-за чего тёплые, наглые руки, скользившие по его телу, стали более ощутимыми. Цзинъи привстал, передавая руки любимого Сычжую и начал снимать с Жуланя штаны, нарочито медленно развязывая завязки и как бы невзначай задевая вставший член. Вот жешь демоны гусуланьские! Цзинь Лин бросил попытки вырваться и уже просто наблюдал, за тем как его штаны выбросили на пол, и два демона теперь пожирали взглядом его нагое тело. Щëки вновь запылали, когда Цзинъи снял с себя одежду, а Сычжуй откуда-то достал небольшую баночку, с уже известным содержимым. — выглядишь напуганно. Не бойся, мы обещали, что будем аккуратны. Или ты не хочешь? — спросил он, и оба взгляда обратились на Цзинь Лина. Это было… неловко и совсем противоречило привычкам и хотелкам Жуланя. Мало того, что было понятно, что ему страшно, дак ещё они спрашивали, хочет он, или не хочет! « Просить их меня трахнуть? Да ни за что! » подумал бы он, если бы сам не чувствовал влечения к этим бесстыжим ланям. — хочу. — прозвучало тихо, но его всё равно услышали. — заметь, ты сам это сказал. — Сычжуй передал баночку Цзинъи, и тот набрал на пальцы густую жидкость. — скажи если будет слишком больно. Цзинъи аккуратно ввёл полностью один палец, наблюдая за реакцией. — дал бы хоть привыкнуть! — пискнул Цзинь Лин, было и вправду довольно больно и непривычно от нового ощущения. Хотелось одновременно сейчас же заставить его прекратить, но с такой же силой хотелось просить ещё и наслаждаться такими неумелыми ласками. — прости… — Цзинъи растерялся, и Сычжуй решил отвлечь их молодую госпожу от неприятных, как он понимал, ощущений. Он начал покрывать лицо и шею поцелуями, иногда пуская вход язык и зубы. Цзинь Лин сдался и уже постанывал, держась за крепкие плечи ланя руками. Сычжуй оставив пару отметин решил, что вполне может надеяться, что ему не откусят язык, если он поцелует эти пухлые, манящие губы. Цзинь Лин покраснел, когда Сычжуй накрыл его губы своими и тихо застонал в поцелуй, когда язык гусуланьского демона ворвался к нему в рот и стал исследовать его. Неприятная боль сразу прошла, и когда Цзинъи несильно согнул палец, уступила место новой волне возбуждения, растëкшейся по телу. — уже не больно? — спросил он, и в его голосе слышались и забота с волнением, и лёгкая усмешка. Услышав утвердительное «мгм», Цзинъи начал сгибать и разгибать палец, слушая заглушëнные поцелуем стоны и пытался вспомнить сколько нужно пальцев, чтобы достаточно растянуть. Пока он вспоминал, Сычжуй всë-таки нехотя отстранился, пытаясь восстановить дыхание, язык ему вроде бы не откусили, но похоже пытались. — нужно около трёх. — подсказал он, будто читая мысли, как только дыхание пришло в норму. Цзинъи кивнул и нетерпеливо ввëл второй палец также до конца, забыв обо всём. Цзинь Лин зашипел и прикусил губу, тихо простонав что-то про аккуратность, но Цзинъи его уже не слушал и продолжал двигать пальцами. Сычжуй наблюдал за нетерпеливым шиди и жалел, что сейчас не находится на его месте. Когда они договаривались, кто будет первым, он не ожидал, что их молодая госпожа будет такой соблазнительной, и он пожалеет, что уступил. Цзинь Лин стонал и извивался в руках Цзинъи, сжимая в кулаках белую простынь. Всё было так по-новому и необычно приятно. В паху всё горело, ведь именно вставшему члену не кто не хотел уделять внимания. Поэтому когда Цзинъи решил, что двух пальцев вполне хватит, Цзинь Лин уже сам просил войти в него, подаваясь вперёд. — Цзинъи, не глупи! Ему же больно будет! — Сычжуй перестал любоваться молодой госпожой и положив руку на плечо Цзинъи, который уже навис над Цзинь Лином, серьёзно посмотрел ему в глаза. — но… он вроде непротив… — непротив! — голос Цзинь Лина звучал раздражённо, из-за того, что их прервали, и он нетерпеливо заëрзал. — ладно, только потом не жалуйся, что что-то болит. — Сычжуй отпустил Цзинъи и что-то тихо сказал ему. Ну же. Сначала раздразнят, а потом всё решиться не могут! Цзинь Лин зашипел, но подчинился, когда Цзинъи о чём-то договорился с Сычжуем и приказным голосом сказал перевернуться на живот. Очередное обжигающее щëки смущение, затопило с головой, от понимания в каком положении он находится. Худенькая талия красиво контрастировала с подкачеными ягодицами, и Цзинъи предвкушающе присвистнул, наклонившись к уху их любимого, а Сычжуй завистливо фыркнул в сторонке. ~~~~~~ Фея проснулась от странны звуков, которые никогда раньше до этого не слышала. И они доносились из комнаты где спит хозяин и его друзья! Конечно эти два мальчика выглядят довольно сильными и смогут если что защитить её любимого хозяина. Но вдруг всë-таки, что-то случилось, и им нужна помощь? Собака начала топтаться на своей лежанке, размышляя нужно ли идти к хозяину, но быстро сдалась и пошла проверять что там происходит. Пушистое облачко быстро просеменило до двери комнаты хозяина и увидев что та закрыта, начало стучать по ней хвостом. В комнате где только что раздавались непонятные звуки, стало тихо как будто там никого не было, и Феечка начала скулить и тихонько лаять. Послышались шорохи, а за ними шаги. Сычжуй открыл дверь, и Фея будто не заметив его, влетела в комнату и остановилась по середине будто понимала, что происходит. Картина была интересная, еë любимый хозяин лежал на животе весь красный и при этом без каких либо одежд. На нëм сверху сидел Цзинъи тоже без одежды. Сычжуй закрыл дверь, подошëл к собачке и потрепал по голове. — Не бойся, с твоим хозяином всë хорошо. — улыбнулся он. — Фея… со мной правда всë....... Хорошо. — подтвердил Цзинь Лин, пытаясь отдышаться. Фея ещё некоторое время стояла, рассматривала хозяина и его друзей. И до конца убедившись, что всё в порядке, она прошла до пустующей кровати и устроилась там. Мальчики не спали ещё некоторое время, издавая странные «ах», «ох» и «мх» которые были совсем не понятны даже очень умной собаке как Фея. ~~~~~~ — молодец, Фея! Видели? Видели? Как они испугались! — радостно шептал Вей Ин, сидя на толстой ветке самого высокого дерева, придерживая сестру и тряся одной рукой за плечо Цзысюаня. — тихо! Видели. — хором шикнули Янли с Цзысюанем и продолжили наблюдать. Ветки других деревьев очень мешали подсматривать, поэтому приходилось напрягать зрение, чтобы хоть что-то увидеть. Зато из окна их не заметил бы даже самы опытный заклинатель. Лань Чжань внизу лишь тихо вздохнул. Смотреть на происходящее он отказался и даже сделал попытку остановить мужа с его «прекрасными» идеями. Но эту чумную семейку было не остановить, поэтому он просто стоял под деревом, на котором они разместились, наблюдал за муравьями, которые строили новый муравейник, и был готов ловить Вей Усяня, который задыхался от беззвучного смеха и прыгал на ветке. «Подсматривать конечно не хорошо, но мы же чуточку, совсем немножечко посмотрим! Интересно же, Лань Чжань!» уверял Вей Ин, и Цзысюань кивал, также упрашивая жену. Ладно эти двое, но Дева Цзян же девушка! И то, что она всë-таки согласилась идти и подсматривать за собственным сыном, не как не укладывалось у Ванцзы в голове. И что из этого получилось? Правильно! Цзысюань и Вей Усянь уже десять минут сидели и наблюдали за каждым движением в комнате, а Янли смотрела лишь время от времени. Какое бесстыдство и неуважение к детям! По тихим возгласам сверху Лань Чжань понял, что в комнате всё закончилось. И того чего все боялись не произошло. Сычжуя с Цзинъи не выгнали. Только ради этого стоило разыграть эти сценки с «важной и трудной проблемой» и «у нас нет свободных комнат», чтобы не оставить молодому господину выбора. — Лань Чжань! Он их на ковёр спать чуть не отправил! — Вей Усянь свалися в руки к ланю, держась за живот. Цзысюань тоже смеясь спрыгнул рядом и помог спуститься жене. — всё равно так делать нельзя. — дождавшись, когда все перестанут смеяться, вздохнул Лань Чжань, — Вы не уважаете их личное пространство. — Ванцзи, мы все это понимаем. Но удостовериться, что мальчиков не выгонят, надо было. Ты просто плохо знаешь характер нашего сына. — Цзысюань тоже вздохнул, мысленно ругая себя за такое поведение. Лань Чжань ещё раз вздохнул, но уже из-за того, что придётся уйти от тружеников-муравьëв, и снова заниматься делами. По дороге домой все по сто раз раскаялись за их глупое любопытство и договорились, что не будут рассказывать про это детям. Но стоило Вей Усяню вспомнить про ковёр, как все почти умерли от смеха. Кроме Лань Чжаня конечно же.