Врачебная тайна

***

      Джек отпускает Уилла раньше, аргументируя эту поблажку хорошей работой своего подопечного и коллеги, но просит задержаться на лишний разговор Ганнибала, который хвостом везде следует за Грэмом и уже было ушёл вместе с ним.       –Доктор Лектер, хотел бы узнать про лечение Уилла. Без понятия что вы с ним делаете, но это чудеса, я его таким не видел ни разу за всё время совместной работы.– Джек деловито складывает ладони в треугольник, наклоняясь ближе к собеседнику, в его глазах читаются типичные ФБР-овские «вы можете мне довериться» и «никто не узнает», на что Ганнибал лукаво улыбается краюшками губ, наклоняя голову вбок.       –Вы же знаете , Джек, врачебная тайна, я не могу раскрывать подробности лечения своих пациентов.– они держат зрительный контакт около минуты, прежде чем Джек, сощурившись и нахмурившись, отворачивается, одобрительно кивая.       –Знаю. Чтож, спасибо вам за работу, доктор Лектер, вы очень помогли. Но если будут важные изменения, о которых мне стоило бы знать, сообщите.– и хоть Кроуфорду всё ещё интересно узнать, чем же промышляют эти двоя, ведь улыбка на лице Грэма кажется просто волшебством, он отступает от расспросов, оставляя это на профессионала, Лектеру виднее.

***

      Уилл довольно ухмыляется и, ухватившись за лоскуты чужого пиджака, толкается спиной дверь. Он уже и не помнит, когда последний раз ночевал в своём доме, но провалы в памяти здесь не при чём, в этом виноват Ганнибал и исключительно он, ведь как бы Грэм не рвался вернуться к собакам, чтобы потрепать их мохнатые морды перед сном, Лектер всегда затаскивал его обратно в постель, обвивая крепкими надёжными руками.       Это уже было своего рода традицией, на выходных у Уилла был шанс съездить домой и перекантоваться там, но в остальное время это всё было передано доверенным лицам, чтобы освободить время для «новых терапий». Ладонями Лектер скользит по бокам Уилла, вытягивая заправленную рубашку из джинс, он думает о Джеке, он рад, что Джеку не суждено об этом узнать, ведь он скорее всего бы уволил их двоих, если б не посадил.       Уилл поднимается на носочки, чтоб дотянуться до чужого темени и, вдохнув сладкий аромат шампуня и геля для укладки, пройтись губами до подбородка, за который обязательно укусит, заглянув в глаза с наглостью, невиданной ранее человечеству. Ему можно, ему можно всё, любая дерзость, любая наглость, всё, что ему взбредёт в голову, в отношении Ганнибала дозволено Уиллу Грэму, исключительно ему. И эти власть и свобода опьяняют, дурманят разум так же, как и сам Лектер.       Кровать встречает их нагие тела нежными объятиями простыней и подушек, они улыбаются, глядя друг другу в глаза, этой ночью никакой работы, никаких кошмаров и хождений по лесам во сне, никаких психопатов, стремящихся прервать твою жизнь посреди второго часа ночи, только секс, только страсть, только чувства и ощущения, только тела и прикосновения, только их имена. Только любовь.