Пасть в бездну

Немой крик застывает комом в горле, хочется кричать от боли, ужаса, но вырывается лишь тихий хрип. Белые перья опадают, чернеют, острая боль впивается глубоко под кожу, словно тысячи игл, оставляя ожоги. А в голове одна мысль. Он не жалеет Под лазурным сводом небес, где рассыпаны звезды, раскинулся великолепный рай, окутанный мягким светом утра и пронизанный ароматами цветущих садов. Здесь в каждом уголке замерли капли времени, словно жемчужины на ветках изумрудных деревьев, создавая атмосферу вечной благодати и покоя. Воздух напоен запахами цветов и трав, которые танцуют под ласковым прикосновением утреннего ветра, словно невидимые феи, оживляющие каждый уголок этого чудесного места. Величественные горы облаков, окружающие рай, словно стражи неприступной крепости, возвышаются к небесам, увенчанные светлыми вершинами, сверкающими на солнце как драгоценные самоцветы. Реки и ручьи, исполосованные серебристой пеной, петляют среди зеленых лугов, распевая мелодии чистой воды и природы. Птицы, разноцветными крыльями разгоняющие утренние тени, наполняют воздух своим пением, создавая гармонию звуков, которая наполняет сердце радостью и восторгом. Архитектура зданий представляет собой великолепные сооружения из благородных материалов, украшенные драгоценными камнями и узорами из золота. Внутри царит атмосфера нежности и любви. Ангелы обитают в великолепных небесных дворцах, наполненных светом и радостью. Сияющие стены украшены нежными орнаментами золотистых лучей, а воздушные комнаты наполнены музыкой ангельских голосов. Сами ангелы, облаченные в сверкающие одежды из света. Они легко парят над землей, исполняя свои небесные обязанности. Их крылья сверкают разноцветными, светлыми оттенками, а лица излучают свет и радость. Летают там и легкие и грациозные феи, окутанные дымкой загадочности. Их переливающиеся, сверкающие крылья создают вихри искрящегося света, а разноцветные волосы пленяют взгляды своей невероятной красотой. Феи воссоздают вокруг себя атмосферу волшебства и волшебства, наполняя воздух ароматом цветов и чудес. Рядом с ангелами можно увидеть других райских существ, таких как херувимы и серафимы, каждый со своими уникальными чертами и задачами. Херувимы, с множеством глаз, в основном на ангельских крыльях, служат хранителями знаний и мудрости. Серафимы, с шестью крыльями и пламенными, серьёзными, но мягкими лицами, воспевают хвалу Богу и окружают Его престол. С виду здесь царит гармония и покой. Высокий парень, что так выделялся из толпы обладал поистине ангельской красотой и грацией, его белые, платиновые волосы, достигающие плеч, слегка кудрявы, украшены золотыми прядями, что видно лишь со стороны лица, либо они просвечивают когда парень собирает волосы в хвост, чтобы те не мешали при выполнении дел, они создают загадочный и изысканный образ. Его кожа такая же белая, как сама невинность, без шрамов, родинок, придавая ему ангельскую нежность и свет внутри. Глаза парня это настоящее воплощение прекрасного, его левый глаз золотистый, словно солнце, живое золото, а правый — светло-голубой, как чистое небо в ясный день. Три пары крыльев парня напоминают о его божественности они легкие и воздушные. Одежда сочетает в себе изысканность и элегантность. Рубашка с пастельно-желтым галстуком чем то напоминающим жабо, с рукавами фонариками, белые брюки на высокой посадке тремя цепочками закреплены на талии парня, крепко обхватывая её, в руках плащ с золотыми вставками, а на ногах высокие сапоги. Его наряд подчеркивает его величественный облик, придавая ему некую роскошь. — Рафаил! — Окрикнул кто-то светловолосого парня, заставив его остановиться и оглянуться. — Я весь во внимании, Азраэль — голос Рафаила спокоен и чист, но при этом странно усталый, мелодично, приятно разливался, лаская слух, на его устах расплывается легкая улыбка, такая светлая и теплая, что Азраэль и сам мягко растягивает уголки своих губ. —Вы не заняты сейчас? Я бы хотел. Прогуляться вместе — Чтобы взглянуть в разные, восхитительные глаза Серафима, Азраэль высоко задирает голову, так как по росту сильно уступал Рафаилу в нем, с трудом доставая его плеча. — Прости, дитя, у меня ещё есть неотложные дела, но обещаю в скором времени я обязательно проведу время с тобой — Рафаил погладил ангелочка по румяным щекам, разворошил светлые, шёлковые пшеничные волосы, заглянув в ледяные глаза с такой нежностью, что Азраэль невольно прижался к чужой бледной ладони— А пока, будь хорошим мальчиком, и иди занимайся. — И я стану таким же сильным как вы? — Разумеется — — Вы пообещали — Напомнил Азраэль, смотря с немой мольбой, хмуря светлые бровки — Пообещал — кивнул Рафаил, поправил воротник рубашки Азраэль, щёлкнул его по лбу и помахав рукой продолжил путь. — Буду ждать — Тихо произнес Азраэль уже в вслед уходящему Серафиму. Азраэль всегда старался равняться на Рафаила, мечтал хотя бы немного быть похожим на него, но Рафаил все равно оставался недосягаем, таким далёким и действительно божественным, таким прекрасным, не зря он любимец Господа Бога. Серафим в раю был высокопоставленный, властный и уважаемый, Азраэль мечтает когда нибудь стать подобным ему, конечно он понимал, что дотянуться до света Рафаила ему не дано, как и большинству в раю, но быть приближенным ему казалось несбыточной мечтой. Рафаил прекрасен, прекрасен как звезды на небосклоне в мире смертных, как бледная, чуть светящаяся, далёкая луна, прекрасен и неповторим. — Рафаил прав, мне нужно больше учиться! — Уверенный голос мальчишки, вместе с не менее уверенным взглядом наполнен детской беззаботностью и интересом, расправив белоснежные крылья, что со временем должны были изменить свой цвет на более темный, Азраэль направился в райскую библиотеку, обычно все свое свободное время Рафаил находился там, тем самым мотивируя и Азраэль саморазвиватся и узнавать новое.

***

— Ах вот ты где, Азраэль — Азраэль оборачивается на мелодичный голос Рафаила, моментально чувствуя как потом тепла растекается по всему телу, оставляя сладкое чувство, заставляя его улыбнуться, а взгляду стать теплым и нежным. Азраэль не ожидал увидеть Рафаила так скоро, прошло лишь пару дней, а Серафим уже смог выделить время на него, что очень льстило ангелу. — Здравствуйте, Рафаил, рад снова видеть вас — Сглотнув ком в горле все же выдохнул Азраэль, не отводя взгляда от гетерохромии на против. Боже, как же она манила и притягивала внимание к себе. — Дитя, позволь мне предложить тебе маленький подарок в знак моего уважения — привычная улыбка казалось никогда не уходила с лица Рафаила, такая искренняя, что смотреть на нее было особым удовольствием. Рафаил обошёл светлый диванчик, на котором сидел Азраэль, чуть присев перед ним, оставив свою трость в стороне чтобы хотя бы немного сравняться с ним по росту. Он вновь погладил ангелочка по волосам, щелкнул длинными, тонкими пальцами в перчатках и материализовал в руке коробочку, перевязанную васильковой, шёлковой ленточкой— Вот. Сердце Азраэль пропустило удар. Он был приятно удивлен и покорен жестом внимания и заботы, который проявил такой важный для него ангел, как Рафаил. В его глазах просквозила искра, радость и благодарность, а нежная улыбка не покидала его лицо. Ангел совсем не знал как реагировать, внутри бушевала буря эмоций, радость, благодарность, восхищение, удивление, но при этом и неловкость. — Вы. Нет, подождите, мне не. Вам — Азраэль не смог связать и пары слов, сдавшись тот принял подарок— Не стояло, но. Спасибо большое, мне правда очень приятно — Ангел поднял взгляд с коробки на довольного Рафаила, что кивнул, как бы говоря открывать, что Азраэль и сделал, аккуратно стягивая голубую ленточку, а после и крышечку. Внутри, в мягкой упаковке, лежал красивый кулон, украшенный изысканным, драгоценным голубым камнем. Три пары ангельских крыльев, изящно распахнутые, напоминая о Серафиме, что сидел рядом. Их перья, словно нежные облака, окружают светлый камень, создавая ощущение свободы. Крылья наполнены нежной гравировкой и тонкой филигранной работой. Арзаил восхищённо провел пальцем по камню, а после на Рафаила, который достал его из коробки, нежно повесив его на шею ангела. — Тебе идет — Застегивая цепочки прошептал Рафаил — А ещё смотри Как оказалось внутри кулона находится небольшое отделение, спрятанное за камнем. — Можешь хранить здесь важную тебе вещь — Серафим нежно погладил Азраэля по светлой щеке, смотря за его милой реакцией. — Я польщён — Выдохнул Азраэль — Спасибо — Я рад что тебе нравится, мне нужно идти, дитя, позволь откланяться, приятного дня — Рафаил поднялся, выпрямился идеально ровной осанкой, забрал свою светлую трость и помахав ушел. — До встречи, Рафаил — Прошептал Азраэль, он уже знает какую драгоценную вещь он будет хранить внутри. Сердце пропустило удар. Несмотря на неловкость, в груди становится невероятно тепло, так хорошо, так приятно, так непривычно. Азраэль жмурится, закрывая глаза, растягивая уголки розоватых губ лишь сильнее, с осторожностью сжимая подаренный кулон. В голове никаких мыслей, Серафим виртуоз выгнал их, заменив собой, только собой, исключительно собой. Никаких мыслей, только Рафаил. Боже как же Рафаил прекрасен. Такой вежливый, манерный, воспитанный, добродушный. Невероятный. Даже не верится что такой как он может посвящать минуты своего драгоценного свободного времени на него. Азраэль искренне восхищается им. Вот как возможно быть таким идеальным? Ну где его недостатки? Разве можно быть таким? Азраэль со вздохом оторвал взгляд от подарка, вновь взявшись за книгу, надо сосредоточиться на учёбе, если он хочет стать таким же. Азраэль с будет ждать следующую встречу.

***

Рафаил устал, после очередного собрания Серафимом, блондин наконец-то зашёл домой. Ангелы, в отличии от смертных, практически не устают физически, но не морально. Он оставляет трость у двери, снимает плащ вместе с длинными сапогами, распускает идеально уложенную причёску, улыбка сползает с бледного лица, а огонек в глазах гаснет. Он оказывается в тишине своего пространства, Рафаил медленно обретает возможность опустить свою защитную стену и позволить себе быть настоящим. Сбрасывая маску идеальности, он чувствует, как моральное уставшее тело и ум медленно расслабляются и ослабевают. Звонко щелкнув пальцами, сменив официальный костюм на домашнюю одежду, Рафаил спрятал крылья, закрыл глаза с поддрагивающими, светлыми ресницами, стараясь опустошить свою загруженную голову. Расслабив тело, Рафаил попытался уснуть. Ангелы не видят снов, да и сон таким идеальным созданием был не нужен.Смертные считают, что в раю нет забот, нет проблем, считают что вечные существа, покрытые переливающимися крыльями и опутанные световым ореолом созданы лишь для помощи и защиты. Однако за этой идеальной фасадом ангелов скрываются заботы и трудности, чьи тени мерцают в густых просторах небес. Как могут безгрешные существа могут не о чем не волноваться, когда своими руками творят жизнь? А безгрешные ли они? Разве ангелы не несут такие же грехи за спиной, как многие грешники? Поступки многих ангелов, которых повидал Рафаил, далеко не такие невинные и безупречные. У каждого своя мотивация. Рафаил лично знаком с теми, кто ради своей цели пойдёт по головам. Идея о безупречных и невинных ангелах скорее является символическим образом, что придумали смертные. Глупый образ который отражает стремление к божественной совершенности. Рафаил давно убедился в лицемерности многих крылатых. Рафаил давно убедился, что не все грешники ужасные люди, что среди них есть и те, кто мог бы оказаться и в раю В небесных чертогах не меньше лжи. Но все молчат и Рафаил тоже. Все держатся за свое место на небесах, выполняя свои обязанности, без желания, без лишних слов и вопросов. Рафаил же все еще пытается оставаться безупречным, все еще старается не запятнать свои белые перья гадким грехом, искренне любя свою работу и свое место в Раю. Сон не шел, заснуть у Серафима так и не получилось, из-за чего он поднялся с кровати, устало вздохнул, вновь в мгновение ока оказался в привычном костюме с уже фирменной причёской и мягкой улыбкой на лице. Выходя из дома, он оглядывается мысленно надеясь на встретится не с кем. Его нимб над головой такой тусклый, выдает его с потрохами, что злит парня еще сильнее. Обычно, нимб Серафима яркий, светлый, с красивым, изящно выгнутым ромбом по центру, с парившими рядом двумя парами глаз и одним вписанным внутрь. Глаза изредка моргают, смотрят в разные стороны. Сейчас они закрыты, словно спят. — Рафаил, бля, я это, узнать хочу по поводу нашего следующего собрания — Блондин оглядывается, притворно улыбается шире, поправляет плащ на плечах —Уриил, рад встретиться вновь. С удовольствием предоставлю вам необходимую информацию, что конкретно вас интересует? — Рафаил надеялся, что за все время своего существования он научился играть достаточно хорошо. Уриил, кажется, уточнил время проведения, неприятного для Рафаила, мероприятия, если серафим не прослушал конечно. — Ага, спасибо — Не стоит благодарности, надеюсь наш разговор был приятен для вас, но я вынужден откланяться — Ты в последнее время. Пиздец как сам не свой — Уже развернувшись буркнул Уриил, уходя в неизвестном для Серафима направлении. Слова другого Серафима заставили и так не особо ровную улыбку исказится еще сильнее. — Вам кажется — Не кажется. Похоже, Рафаилу следует играть правдоподобнее. В раю небеса всегда светлые, с плывущими по ним облаками, Рафаил видел его темным лишь один раз в своей жизни, когда был на земле. Ту неимоверную красоту он не забыл до сих пор, он все еще помнит то, как прекрасно блестели точки-звезды на ночном небосклоне, что растекался темными красками, все еще помнит бледное пятно луны, что слабым светом освещало землю. Он помнил и закат в мире людей. Не менее волшебный. Небо наполняется теплыми оттенками оранжевого, розового и лилового. Облака кажутся окрашенными в золотистые и розовые тона, отражая свет солнца, которое уходит за горизонт. А ведь люди могут наслаждаться такой красотой всегда, пока в раю все так до тошноты однотонно и одинаково. Рафаил раскинулся на полу, разведя руки в стороны, смотря вверх, на привычную голубизну. Здесь ангелов и других райских созданий он еще не встречал, поэтому надеется что хотя бы сейчас сможет отдохнуть в тишине наедине с самим собой, размышляя о чем то своём, закрыв глаза. " Рафаил все еще старается не запятнать свои белые перья гадким грехом " Кажется, это у него не получилось. Рафаил не лучше остальных лицемеров. Лож это грех, а Рафаил врет часто, выставляя себя идеальным и безупречным. Он такой же, как они. Так заслуживает ли он свое место среди Серафимов? Рафаил все больше сомневается. — Да пошло все на..- Рафаил замолкает так и не договорив. Он с силой бьёт себя по лицу. Нельзя. Кажется, Серафим переборщил с силой, так как по подбородку стекает золотая кровь, но он уже не обращает на это внимание.

***

— Рафаил! Рафаил! — обеспокоено вскрикивает Азраэль, замечая израненного Серафима, по лицу которого стекало жидкое золото, парень чуть прихрамывает, одной рукой сжимая собственное плечо. Одежда выглядит неряшливо, все в крови, как в его собственной, так и в чужой. — Что случилось? Ты в порядке? — Он вцепляется в жилет Рафаила, задирая голову, чтобы посмотреть в невероятную гетерохромию. Рафаил сильнее растягивает губы в стороны, улыбаясь и трепет Азраэля по волосам, тёплым взглядом говоря ему не беспокойся — Все замечательно, дитя, не стоит переживать — Улыбка предательски дрожит, выглядит слишком искусственной, но Рафаил правда старается и сделать ее более настоящей не получается. Глаза на нимбе нервно переглядываются, словно они отдельный организм, смотрят по сторонам и вновь застывают, смотря в никуда — Но вы ранены! Прощу, разрешите мне помочь вам — Тревожное сердце билось с бешеной скоростью в его груди. Руки ангела дрожали лишь сильнее, а уголки глаз невольно заслезились, одинокая бесцветная капелька медленно скатилась по щеке. Рафаил тонким жестом его руки обнял Азраэля, поглаживая его по спине, иногда скользя выше, нежно зарываясь длинными, тонкими пальцами в пшеничные пряди. — Не стоит себя утруждать, ты еще ребёнок, не гоже тебе любоваться таким зрелищем. Да и к тому же, я прекрасно себя чувствую, я в порядке, не переживай — Рафаил отчаянно ощутил гнетущую мерзость к собственной слабости. Отвращение к самому себе растеклось по всему телу, завязалось комом в горле, от которого хотелось перерезать себе его. Непозволительная слабость Было так противно от того, что кто-то видит его таким. Таким. Жалким, не идеальным. Рафаил слишком любит себя, чтобы представать перед кем то в таком виде. Чувство мерзости, словно ядовитый дым, проникало сквозь каждую клетку его существа, наполняя его организм пепельным страхом. . Отвращение разрывало его сердце, стуча по рёбрам, чуть ли не ломая их. Рафаил слишком горд собой, чтобы признать чью-то помощь. — Мне нужно идти, Азраэль, хорошего дня — Но.. До свидания… Пожалуйста, сообщите мне о своем самочувствии позже — Рафаил от чужих слов вздрогнув, словно в его тело впилось несколько десятков иголок, а отвращение к самому себе скрутило органы внутри. Нет, конечно было безусловно приятно от мысли, что хоть кому то не безразлично его жалкое существование, но он это ли означало его слабость? Он позволяет волноваться, значит показывает слабину. — Я.. Постараюсь — Неуверенно ответил Рафаил, по щелчку пальцем растворяясь в воздухе в вспышке. —Я надеюсь, что вы правда в порядке Уже у себя дома Рафаил зализывал раны, пара спаррингов с Михаилом и он уже без сил. Зато, Рафаил точно убедился в своих силах, они с Михаилом, первым Серафимом, правой рукой самого господа бога, почти на равных, что можно было считать огромным достижением. Рафаил быстро разделся по пояс, достав бинты. — Вот. — голос оборвался на пол фразе, мозг не смог подобрать подходящее, цензурное слово. Невинно белые, белые ленты словно змеи оплели половину тела, в некоторых местах пропившись золотой жидкостью. Боль отрезвляла, помогая думать более здраво. Раны болели с особой силой, все же ангельское оружие бьет глубоко и сильно и даже с божественной регенерацией заживали они долго.

***

Рафаил даже не слушает, о чем же там говорят на очередном скучном собрании, все высказывают свое одинаковое мнение. Рафаил знает, каждый врет, поэтому он и молчит, чтобы не врать вновь. Ком отвращения завязывается в горле, тело пробирает дискомфорт, словно его сковывает тугая цепь, сжимаясь до боли, до сломанных костей, до разорванной кожи и плоти, до рек крови, до вырывающихся из гортани криков. Рафаил надеятся, что на этот раз данное мероприятие закончат быстрее, чем обычно, ведь молчать столько времени он не сможет. Так и хотелось высказать все, что накопилось за столько десятков тысяч лет, все обиды, гнев, отвращение. А ведь сюда еще не завалился Адам, первый человек. По мнению Рафаила, мерзкая личность, не достойная рая. Он не понимал Еву, его жену, что беспрекословно выполняла его и самые малейшие прихоти, несмотря на то, что ее муж ходит налево. Рафаил всегда корил себя за непозволительную гордыню, осознавая что грешен ею, но по сравнению с нарциссизмом Адама, она меркнет. И поэтому прекрасно понимал Лилит, что устала от этого, нн желая подчиняться, но благодаря вступившимся Рафаилу и Гавриилу, осталась в раю. Отношения Лилит и Рафаила были хорошими, сложились они на общей неприязни к Адаму. На собрании девушка появлялась нечасто, но когда и одаривала своим присутствием это место, морально поддерживала Серафима, разделяя его чувства. Вот и сейчас, Рафаил и Лилит, сидящая напротив переглядываются, словно читают мысли друг друга и кивают друг другу и девушка расцветает в улыбке, поправляя светло-рыжие длинные волосы. Несмотря на то, что она осталась в раю, отношения к ней явно сильно испортились, из-за поддержка Рафаила была ей важна. Ее глаза, нежного лилового цвета, направлены в никуда, в пустоту, она не слушает про что там говорят, витает в своих мыслях, иногда ловя на себе взгляд разных глаз напротив. Возможно ее все еще не отпустило чувство благодарности, Рафаил точно не знал, да и не особо интересовался. Ни Лилит, ни сам Рафаил не считали себя друзьями, вовсе нет, даже не приятелями, просто… Враг моего врага мой друг. —Ну и я, весь такой пиздатый и охуенный беру свою секиру и рубанул его! Теперь жалкие ангел знает где его место, передо мной! — Рафаил уже не мог слушать голос Адама, его манера речи была просто отвратительна, из-за чего серафим хотел закрыть себе уши, оттуда не вылилась его последняя кровь. — Эй, Раф, а ты чего помятый такой? Неужели Михаил тебя настолько сильно помотал? ПХА! Ну ты и лох блять, тебе до меня как от ада до рая! — Сокращение имени резануло по барабанным перепонкам Рафаила, а занижение его сил по гордости парня. На этот раз промолчать Рафаил не смог — У меня идиосинкразия на пустые разговоры знаешь ли, Адам — С той же натянутой улыбкой выдохнул парень, скрывая из-за всех сил свое раздражение. — Я разочарован в том, что первый человек оказался настолько деспотичной личностью, моя милая визави думаю будет полностью согласна со мной — На последних словах, Рафаил аккуратно указал на растерянную Лилит, но после та лишь самодовольно улыбнулась, чуть помахав своему бывшему мужу ручкой. — Я бы с удовольствием сравнил наши силы, но тратить свое бесценное время впустую я не намерен. И прощу впредь обращаться ко мне по моему полному имени — Видя замешательство Адама, Лилит ненавязчиво рассмеялась — А что с лицом, Адам? Думаешь что раз ты первый человек то тебе все будут кланяться в ноги и молчать в тряпочку? Да пошли вы нахуй, я уже не стану затыкать себе рот и терпеть это дерьмо. Ева, а ты не заебалась строить из себя подстилку Адама? Он тебе изменяет, даже не скрывая, а потом бежишь плакаться ко мне. Ты ебанутая что ли? Рациональное решение послать его нахуй, выкинуть его вещи, выкинуть его из своего сердца, но нет, ты же ебаная тряпка, просишь совета у меня, а потом мы терпим, плачем. Что стало с раем? Почему он стал не лучше ада? Михаил, как и ты, ебаный чсвшник, что эго раздуто настолько, что Господь Бог для них скоро окажется на втором месте. Уриил лентяй, который даже свои обязанности выполняет спустя рукава и если его заставят. Гавриил вообще не знает морали, он де буквально олицетворение греха злости! Так у него еще и мат через слово, вместо запятых! И при всем этом — А не пойти ли тебе нахуй? Почему тебя это вообще ебет? — Выкрикнул Гавриил чуть не в один голос с Адамом — Слушай, Рафаил, прекрати… Иначе тебе такое точно не спустят с рук — Вмешалась Лилит — Заткнулись! И при этом всем дерьме, мне! Мне запретили творить! Мне запретили вмешиваться в дела людей и что теперь? Проект с созданием земли для смертных остановился на этих троих. И то, вы сразу решили открыть им дорогу в рай! Да я тоже сам не идеальный, да, я тоже не безгрешен, но я хотя бы пытаюсь, пытаюсь исправиться. А вы ведёте себя как хотите, а после лицемерно рассказываете Господу Богу какие вы белые и пушистые, строя глазки ему, чтобы вас не согнали с небес. Зовите меня грешником, изменником, предателем нашего бога, мне плевать — Маска, державшаяся на лице несколько десятков тысяч лет разбилась вдребезги, на сотни осколков, что разлетелись в почти каждого присутствующего здесь. Рафаил знал, что ждет его дальше, прекрасно знал, но все равно страх не раздавался в сердце. В голове бушевали разные эмоции, злость, обида, ненависть, но при этом он все равно остаётся спокойным. Кажется, маска идеальности настолько долго носилась, что теперь срослась с лицом Рафаила, стала частью его. Рафаил не чувствует страха Рафаил смиренно ждет своей участи Рафаил улыбается Но, почему то улыбка казалось. Жуткой. Единственное, о чем жалел Рафаил, что так мало времени провел рядом с Азраэлем, что не уделял ему должного внимания, но что сделано, то сделано. Жалеть серафим не будет. Он выбрал свой путь сам — пути назад уже нет. Он сжег последний мост своими же руками.Если ему суждено пасть, он не будет сожалеть. Рафаил устал был очередной, ничем не выделяющейся куколкой в руках хозяина. Он обрезал ниточки, привязанные к нему, он создаст свой театр, но никогда не подчинится вновь. В зале тишина. Не слышно не звука. Даже Адам поумерил свой пыл, наконец-то замкнувшись. Все молчат. Все смотрят на Серафима, что осмелился высказать свое неправильное, запретное мнение, что явно не понравиться Богу, что разгневает его. — Рафаил — Взял слово Михаил — Твои слова непозволительно грешны, ты должен сейчас же покаяться — Еще чего, я больше не прогнусь — Последний шанс, Рафаил. Иначе ты перестанешь быть нашим братом и падешь — Идите нахуй, я блять просто хочу быть по настоящему счастлив, я хочу быть свободным, я не буду больше молчать, сука — Что для тебя значит быть свободным? — Михаил не знает, к чему он устраивает эти допросы, у Рафаила один путь, путь в адское пепло, и теперь ему этого не избежать Руки Рафаила дрожат, но не от страха, скорее уж от нахлынувшись эмоций, что он копил еще со времен создания первых людей. Они снесли все на своем пути, наконец-то вырвавшись наружу. —Свободен лишь тот, кто может позволить себе не лгать, тот кто может позволить себе ошибаться, тот кто делает то что хочет сам, а не остальные. — И как же достигается эта свобода? — Рафаил решает не отвечать. На языке вертится «лишь утратив все» и кажется, это условие он феерический выполнил. — Моя очередь задавать вопросы, Михаил. Почему? — старший Серафим не понимает суть вопроса, поэтому лишь хмурится, смотрит в самую душу. А все все так же молчат, не осмеливаясь прервать беседу серафимов. — О чем ты? —Почему им можно — Рафаил обвел рукой всех присутствующих —Им можно все, но стоит сказать об этом мне, так я враг народа. — Держать рот на замке надо, а не пиздеть — выкрикнул Адам — Адам, молчи. — перебил его Михаил —Это другое, Рафаил. Каждый из них покаялся в своем грехе, чего не скажешь о тебе — То есть по можно сказать что ты каешься и тебе простят все грехи? Сказать можно что угодно. Посмотри на них! Ну покаялись, а что изменилось? Ничего! — Бог простил их, а до остального мне нет дела — Вот именно, Михаилу нет до этого дела, плевал он на то, грешен ли ангел или нет. А бог ебаный лицемер, которому похуй на то, что происходит в его цирке где все должны развлекать его, лишь бы шоу продолжалось. Ему все равно, грешен или нет, лишь потому что он лишь наслаждается зрелищем. Без принципов, без какой-либо морали. Он простит даже самый тяжкий грех, лишь бы было с чем развлечься. Но Рафаил пошел против, Рафаил отказался подчиняться, отказался самовольно застегнуть на шее ошейник и отдать Богу поводок. Рафаил сорвал его с глухим звоном цепи, сломал ее и закопал глубоко в землю, так еще и укусив хозяина, обозвав другие его игрушки. Рафаил задумался, раз его все равно скинут отсюда, так почему бы не реализовать давние мысли? Да, именно, хоть оторвется в свой последний день — Собрание закончено, наслаждайся последними часами своей грешной жизни в раю — Выходя из зала обратился к серафимы Михаил — Я предупреждала, Рафаил. Прости, помочь тебе я не могу — уже за ним вышла и Лилит. — Пошёл нахуй, урод — следом за Лилит вышли и Адам с Евой и мужчина не смог промолчать. Остальные вышли молча, лишь с осуждающими взглядами с некой ненавистью. Рафаил нервно улыбается, уходит последним, тело прошибает фантомная боль, а ведь раны от Михаила только затянулись. Но, совсем немного и его ждёт боль куда сильнее. И Рафаил готов. Он готов сжечь глотку адским воздухом, наполненным пеплом, уже готов сжечь свою кожу, сдирая ее от адской боли от пламени. Он готов потерять свое небесное обличии, готов расстаться с нимбом, с поистине божественным ликом, что так любил видеть в зеркале. Он готов. Он думал над этим много лет, но никак не решался, лишь набирался сил и смелости, чтобы по собственной воле бросится в бездну. Ну, точнее как по собственной, его заставят, хочет он или нет. Богу не нужна неисправная игрушка, а значит от нее можно избавиться. В ведь когда то эти создания были ему братьями, близкими друзьями, на которых он мог всегда положиться, что пошло не так. Почему они скинут его в ад? Почему они так изменились? Рафаил уже дома, он подходит к зеркалу и смотрит на искусственную, натянутую улыбку, что дрожит. Дыхание сбивается, руки все еще дрожат. Ему. Не. Страшно. — Все хорошо, Рафаил, это был правильный выбор.- Успокаивает сам себя Рафаил. Но, существовалили этот «правильный» выбор? А может правильного выбора не существует? Может есть только сделанный выбор и его последствия? Рафаил машет головой в разные стороны, выбрасывая мысли из головы. Раз уж это его последние часы, он знает с кем он хочет провести их, но, сначала он сделает. Кое что другое

***

Рафаилу кажется, что он сходит с ума, вот он уже медленно идет в направлении райских ворот, где сейчас должен был быть Адам, кончики пальцев подрагивают от нетерпения, а улыбка все больше растягивается по лицу. Он наконец-то чувствует себя самим собой, чувствует свободу и умиротворение внутри. Словно все так и должно быть. И почему он раньше не решился на это? Пара часов счастья хорошая плата за то, что ждет его грешную душу дальше. Рафаил больше не боится грешить, опускаться все равно уже некуда, он и так на дне. Даже бог отвернулся от него. А ведь когда то он был его любимчиком. Любимой куколкой. Создал его идеальным, как внешне, так и по характеру. Но теперь некогда покладистый ангел стал проявлять свой, настоящий, девиантный характер и именно это Рафаил бы и назвал свободой. Он оглядывается, замечая одиноко стоящего Адама, улыбается шире и подходит к нему —Адам, а я тебя искал — Уйди от меня, грешный ублюдок — Отступив на пару шагов назад фыркнул Адам, напрягаясь всем телом. — Не понимаю о чем ты — Один взмах рукой и в ладони Серафима материализуется небольшой кинжал, который режет воздух, но Адама не задевает, тот вовремя уклоняется, призвав секиру. — Ты че ебнулся в край? Уебок! — Адам взмахивает оружием в ответ, но Рафаил лишь сильнее улыбается, заслоняя удар появившейся косой в руках — Ты ебанутый — Заключает Адам, бросая в того пару кинжалов, но ни один не достиг своей цели, вонзаясь во все лезвие в мягкие облака-земли — И это мне говоришь ты? — Усмехается Рафаил, заводя косу за спину, рывком сокращая расстояние между ними. Адам напрягается, не сводит взгляд с массивного оружия Серафима, готовый к любому удару. Рафаил смеется, откидывает косу, призывая кинжал, который он вонзил в живот Адама, откуда сразу же брызнула кровь, такая же золотая, как и его. Она пачкает белоснежный костюм Серафима, впитываясь в ткань. —Блять! Сука, я тебя убью, гандон! — Громко кричит Адам, скорчившись от боли. — Ну попробуй — Рафаил с трудом сдерживает дольный смех, что так и вырывался из глотки, но был вовремя подавлен. — Успокоились, оба — звучит чужой голос, но стоит Рафаилу повернуться, как Адам резко вырывает из живота кинжал, полосит им по лицу задевая в особенности глаз. Рафаил сдерживает болезненный крик, отпрыгивает на пару метров, хватаясь за кровоточащий, не открывающийся глаз, щелчком пальцев отправив кинжал в руке Адама в небытие — Я сказал успокойтесь — подбегает к ним Уриил, разнимая сцепившихся ангелов — Рафаил, ты совсем уже умом тронулся? — А по мне не видно? — Фыркает Рафаил, поднимает свою косу и расправив крылья улетает — Когда там уже суд? Жду не дождусь когда ему перья пообрывают — кряхтя Адам облокачиватюется на Уриила, что помогает ему стоять. — Блядство — Кровь никак не останавливается, получить буквально по лицу от собственного оружия это надо уметь, Рафаил, надо уметь. Ну, зато он доволен своей выходкой, конечно убивать Адама он не собирался, но хорошенько врезать мечтал всегда. И рассечённый глаз того стоял. Рафаил перевязывает рану бинтом, смотрит на себя в зеркало целый, левым, янтарным глазом. Он видит себя. Настоящего. Таким, каким он и должен был выглядеть. Улыбнувшись, но так искренне, с живой искрой в глазах, Рафаил чувствует себя живым. Поправив чуть помятую, окровавленную одежду, он вновь вышел из дома. А вот теперь можно провести оставшееся время действительно хорошо. Найти Азраэля труда не составило, он как всегда сидел в библиотеке, на мягком белом кресле, чуть болтая ножками в шортах. Завидев Рафаила тот сразу широко улыбнулся с радостной, с детской наивностью. Он подскочил, подбежав к серафиму и обнял, уткнувшись носиком чуть ниже плеча, сжимая в руках жилет парня. — Я рад снова увидеть вас — По реакции Азраэля, Рафаил сразу понял, что тот не в курсе о происходящем. Ну и хорошо, негоже ребенку знать такое. — Я тоже, маленькое сокровище, я тоже — В груди Рафаила все ждем до боли, ломает ему ребра, впивая их в его сердце, что обливалось кровью лишь от одного вида на это маленькое солнце. — Вы! Вы ранены опять! — Заметив чужой забинтованный взгляд сразу воскликнул Азраэль, поднялся на цыпочки и мягко коснулся бинтой — Сильно болит? — Все хорошо, не переживай — Рафаилу действительно больно воспринимать тот факт, что это последний раз когда он видел Азраэля, что он не увидит то, как он вырастет в сильного ангела смерти, не погладит его тогда по волосам, сказав о том, что гордится им. Серафим поднимает мальчика на руки, проходит парв шагов, усаживаясь на диван, а парня садит к себе на коленки, прижимая хрупкое тело к себе. — Я горжусь тобой, Азраэль. Ты замечательный ребёнок, я уверен ты вырастешь прекрасным и очень сильным ангелом — слова даются тяжело, Рафаил сильнее обнимает податливое тельце, что жмётся ближе в ответ, мягко и тепло улыбается, даже не подозревая, о том, что они больше не увидятся, не подозревая истинную суть этих слов. — Таким же, как вы? — От его слов у Рафаила вновь сжимается сердце. Нет. Азраэль ним в коем случае не должен стать таким как Рафаил. Серафим бы не хотел, чтобы такое чудо согнали в ад, н хотел чтобы это чудо страдало так же, как и последним несколько десятков лет — Нет — Рафаил улыбается, с добротой и нежностью, так, как может улыбаться только для ангела — Намного-намного лучше — Азраэль тихо рассмеялся, шепнув что-то мол, никто не сможет стать лучше Рафаила. Серафим мягко провел рукой по щеке мальчика, проскользил вниз, подцепив подаренный кулон — Ты правда носишь его? — По венам разбежалась тепло, что поднимало уголки губ само по себе. Взгляд Рафаила, кажется, еще никогда не был настолько нежен и ласков. — Ну конечно! Я его не снимаю и никогда не сниму! Это же ваш подарок — Голос ангела такой серьёзный, заставляет Рафаила тихо посмеяться, прижав мальчика к себе — Я рад. Хочешь чего нибудь? — Азраэль замолчал на пару секунд, обдумывая слова Серафима, а после в его глаза расцветают озорные искорки — Почитайте мне как раньше, пожалуйста — Просит Азраэль, слезает с серафимовских колен на ару секунд, достает какую-то книжку с историями и вновь занимает полюбившееся место, протягивая книгу Рафаилу, что с радостью принимает ее. — Конечно, сегодня все что угодно — потому что больше никогда. Либо сейчас, либо никогда. Он открывает страницу, на которой Азраэль оставил закладку, замечает выделенную строчку, откуда и начинает читать. Тело Рафаила наконец-то расслабляется под натиском теплого дыхания на своей шеи. Он забирается в пшеничные кудряшки, на что Азраэль мило хихикает, обхватывая тело старшего сильнее. Голос Серафима так нежен, так спокоен и сладок, что Азраэля клонит в сон, но он старается слушать, а не засыпать —Спать хочешь? — Нет. Все хорошо — Клюя носом заторможенно кивнул Азраэль. —Знаешь, Азраэль. Я пришел попрощаться. Боюсь, мы. Какое-то время не сможем увидеться. У меня дела. В небольшом путешествии на земле — Быстро придумывает Рафаил, решив что мальчик не выдержит всей правды когда он вырастет, то безусловно узнает, но сейчас ему лучше жить в сладком неведенье, чем будет мучаться от таких мыслей — Но, вы же не навсегда уходите? Мы де еще увидимся! Увидимся же? — Азраэль сразу вскакивает, голос наполняется тревогой, а дыхание учащается, уголки глаз намокают. — Разумеется увидимся — Ласково шепчет Рафаил, стирая капельку кристальных слёз с щеки ребёнка — Увидимся — Рафаилу противно от самого себя, тошнота вновь подбирается к горлу. Он врет такому чуду как Азраэль. От этой мысли становилось дурно. Но другого варианта Рафаил не видел. Сказать правду значит сломать ребёнку невинное и доброе детство — Ложись спать, я разбужу тебя попозже — Азраэль кивает, устраивается поудобнее на чужой груди, чувствуя как бьется сердце Рафаила — Прости меня, Азраэль — прошептал Рафаил, когда ребенок уже заснул. Серафим чувствовал себя ужасно, он знал, что как только Азраэль обо всем узнает, он разочаруется в нем. Но, может он хотя бы не повторить его ошибок? Рафаил хочет, чтобы ребёнок жил счастливо, не был одним из этой толпы кукол под рукой бога, был свободен и счастлив, но не спускался с небес. Жил спокойно и в свое удовольствие. Это все, о чем просит Рафаил, совершенно не переживая о самом себе, нет, только о дальнейшей судьбе Азраэля.

***

Рафаил смотрит на пропасть вниз, что находятся за райскими вратами. От бездны так и веет жаром, и прямо сейчас его сбросят туда. Рафаил улыбается напоследок, разворачивается лицом к большой, собравшейся толпе, ог уже не слышит что говорит Михаил, ему плевать. Именно в этот момент он понимает, что боится, боится, до ужаса, до дрожащих колен. Страх больше животный, неделе осознанный. Рафаилу действительно страшно. Он не хочет. Рафаил двумя пальцами отсалютовал ангелам, с виду абсолютно спокойно поддаваясь вниз. Пламя безжалостно обжигает его светлые крылья, а его душу немыслимо и бессильно мучает тьма и отчаяние. Велико и трагично это падение, доказывающее, как безжалостно и крайне непредсказуемо может быть великий кошмар, порожденный грехом и непослушанием. Из уст вырывается крик от боли, который Рафаил сразу заглушает заткнув рот рукой, с силой прокусив ее появившимися клыками. Иронично, серафим однажды обитавший в священном свете и красоте небес, был немилосердно изгнан с высот благодати приговоренный к тяжкому пристанищу в пучине мрака и отчаяния — к аду. Белые перья опадают, а после сгорают, не оставляя и пепла. На из места вырастают такие же но уже черного цвета. Каждое касание огненных языков пронзает его душу озлобленным кинжалом страдания. Безысходность и отчаяние окутывают его сущность, из-за чего Рафаил нервно, но громко смеется, не по своей воле, механически. Руки покрываются черными пятнами ожогами, кровь из многочисленных ран из жидкого золота становится темной, непроглядно черной Со временем боль утихает, а может и нет и это просто тело привыкло к ней, но Рафаил смог подняться на ноги, отметив более острые ногти, а-ля когти и торчащий из поясницы хвост. Смотреть на свои крылья Рафаил боялся, не мог, поэтому он спрятал их, не желая смотреть. Он оглядывается вокруг, пустынно и бездушно, так одиноко. Здесь нет ничего, лишь пепел в воздухе, что сжигает не привыкшие лёгкие и руины. — Лучший способ предсказать будущее. Создать его сам — Рафаил улыбается, пламя стихает и вовсе, из-за чего Рафаил предстаёт в своем новом образе, с красными рожками на голове, в чуть обгоревший одежде. «Он создаст свой театр, но не подчинится вновь» — Меня ждёт много работы -