Miss me?

– Скучала по мне? – спрашивает Адам и непривычно улыбается – с каким-то теплом и звонким смехом; – Лют чувствует, как расплывается зрение. От стука сердца в ушах, – понимает она, смотря на бывшего командира во все глаза. – Скучала по мне? – повторяет он, и она чувствует, как за спиной смыкаются руки, а чужой шёпот касается плеча. Адам стоит и улыбается ей в плечо, – повторяет она. Живой Адам стоит и обнимает её, почти незаметно, – но от её взгляда едва ли что скроешь, – трепеща за спиной крыльями. Теми самыми, на которые она тайком порой засматривалась. Солнечные лучи падают на крылья командира, пока тот стоит к ней спиной. Лют кажутся они красивыми, особенно когда блики переливаются по длинному оперению. Похоже на настоящее золото. В Раю всегда светло, но она замечает эту деталь почему-то только сейчас. По-настоящему видит чужую красоту. И это… заставляет задуматься. Крылья – самое личное, что есть у ангелов. Крылья и нимб. Прикосновение к ним – кощунство. Даже долгий взгляд можно посчитать чем-то личным, интимным, сокровенным. Лют помнит об этом, но забывается, когда мысли уносят её. Нимб у Адама тоже красивый, под стать первому человеку, но так сильно её внимание привлекает не он. Не золотистый обруч, значащий невиновность и силу. Отчего-то, смотря именно на чужие крылья, она чувствует спокойствие. И продолжает смотреть, не находя в себе сил отвернуться. Она не замечает, как подрагивают чужие перья, чувствуя на себе взгляд. И точно не видит, как их хозяин косит на неё глаза, наблюдая. Следя за её отрешённым взором, направленным на его крылья. И определённо точно не знает, что перед тем, как обернуться, он коротко улыбается. Вдруг её тело содрогается, а руки вцепляются в чужие плечи мёртвой хваткой. Лют внезапно осознаёт, что Адам действительно здесь, это не мираж, он – настоящий, его тёплое спокойное дыхание касается её кожи. Её командир жив. И из горла выходит рваный вздох. – Miss me? – повторяет такой знакомый, привычный голос, и её прорывает. Она не сразу понимает, что это её слёзы текут по щекам и окропляют чужое плечо; что это она издаёт эти дурацкие всхлипы; что это она прижимается к спокойно дышащей, тёплой груди и боится отпустить. Адам всё ещё улыбается ей в плечо, позволяет прикасаться к себе, пачкать собственное тело, что раньше точно никогда бы не позволил никому. Его руки мягко гладят её спину, пытаясь успокоить, задевая растрёпанные белые перья своими цепкими пальцами, которые так ловко перебирают струны гитары. Он спокоен и старается поделиться этим чувством с ней. И только крылья выдают истину. Золотистые, как и глаза первого человека, они то и дело подрагивают синхронно с каждым её всхлипом. – Ты… Вы… – она теряется, сильнее хватаясь за него. – Как вы?.. – Не знаю, – пожимает плечами он. Так… легкомысленно, будто ничего и не было. Будто не его труп ангел оставляла за спиной, с яростью вытирая слёзы и стараясь казаться сильной. Прямо как он. – Видимо, меня любит удача? От его беззлобной и не совсем удачной шутки Лют окончательно признаёт: это он. Он настоящий, не выдуманный, не галлюцинация. Он живой. И он здесь, в Раю. С ней. Нимба на нём нет, одежда порвана и потрёпана, но это он. – Дурак… – шепчет она, бессильно ударяя кулаком чужую спину. В ответ ей усмехаются: – Зато твой. И сильнее прижимают к себе.