Красный конверт

Новый год пришёл на пик Сышен, и повсюду появились красные фонари, украшения с пожеланиями счастья и благоденствия, а вечером должно было состояться настоящее праздничное пиршество. Ученики заранее приготовили подарочные красные конверты наставникам, а наставники, принимая их, улыбались и предлагали в ответ сладости. …Ши Мэй и Сюэ Мэн ещё утром пришли к Чу Ваньнину, чтобы поклониться как полагается и вручить по конверту. Но этого достопочтенного наставника праздник застал врасплох. Так вышло, что дни перед ним он провёл, погружённый в работу над новым стражем, и конечно, не успел приготовить никакого скромного подарка для учеников. Он и вовсе едва вспомнил, что настала пора встречать новый год. Впрочем, от него — строгого и нелюдимого — вряд ли действительно ожидали хоть что-то в ответ. Но когда ученики ушли, сердце Чу Ваньнина привычно затосковало. Болезненным уколом оказалось то, что Мо Жань не пришёл с остальными. Больше всех заботивший его, как бы Чу Ваньнин ни пытался избежать этого, именно он не показался учителю на глаза. Чья же это вина, как не самого Ваньнина? Должно быть, своей строгостью, неспособностью стать хоть немногим мягче, своим неумением говорить ласково, как другие, Чу Ваньнин полностью отвратил от себя этого юношу? И вот, с одной стороны, из желания загладить вину перед Мо Жанем, с другой — из искренних чувств к нему, природу которых Чу Ваньнин и не понимал ещё, он решил сам сделать красный конверт. Всё необходимое отыскалось в мастерской, и он посвятил несколько часов тому, чтобы склеить его и выписать золотой тушью достойное пожелание. В углу скопился с десяток комков красной бумаги, испачканной золотом, потому что подарок для Мо Жаня должен был быть идеальным — и одновременно скромным, чтобы и подумать нельзя было, что Чу Ваньнин действительно сделал его собственными руками, а не купил, как прочие, в лавке в городе. Красные конверты Ши Мэя и Сюэ Мэна были расписаны изящно, сложены из прекрасной бумаги, и с первого взгляда становилось ясно, что они куплены у лучшего городского умельца. Конечно, другие ученики приносили и конверты попроще — Чу Ваньнин неизменно видел их у прочих наставников пика Сышэн, и потому надеялся, что Мо Жань не разберётся до конца. А потом Чу Ваньнин и вовсе решил незаметно пройти в комнаты учеников как раз до начала пиршества, когда все уже успеют уйти, чтобы занять места у столов, и положить конверт Мо Жаню на постель. Пусть он и вовсе не знает, от кого такой подарок. Так успокоив себя, Чу Ваньнин выписал последний иероглиф, изящным росчерком добавил полураспустившийся цветок хайтана в углу и тогда только осознал, что время уже подходящее. Пора собираться, а не то он слишком сильно опоздает на праздник. Набросив на плечи тёплую накидку, Чу Ваньнин спрятал руку с конвертом под ней и вышел из домика, намереваясь сначала заглянуть на сторону учеников, но тут же столкнулся с Мо Жанем. Юноша резко затормозил, и скулы его чуть окрасил румянец. — Учитель! — воскликнул он. — Как, вы ещё не ушли на праздник? — Нет, — ответил Чу Ваньнин и уже хотел было спросить, какое дело привело к нему Мо Жаня, но заметил у того в руке красный конверт. Совсем не такой красивый, как у Сюэ Мэна или Ши Мэя. И эта манера выписывать иероглифы была Чу Ваньнину хорошо знакома — разве не он сам учил Мо Жаня каллиграфии и чтению? Разве получилось бы спутать? — А я… — Мо Жань смущённо отвёл взгляд. — Учитель, я… Но смятение овладело не только им. Сам Чу Ваньнин был смущён не меньше. Наконец Мо Жань вскинул голову и решительно сказал: — Учитель, этот недостойный ученик поздравляет вас! — поклонился и протянул красный конверт. Чу Ваньнин взял его, как самую большую драгоценность, столь осторожно, будто конверт был бабочкой, которую легко повредить неловким прикосновением. И тогда Мо Жань заметил, что у него в руках — тоже конверт. — Счастливого нового года, — пришлось сказать Чу Ваньнину. Глаза Мо Жаня расширились от изумления, засияли ярко, а на губах появилась мягкая улыбка. Он немедленно взял конверт двумя пальцами и тогда только чуть нахмурился. — Неужели учитель… сделал этот подарок сам? — прошептал он. — Не придумывай, — смутился Чу Ваньнин, и голос его стал холодным и отчуждённым. — Но я же вижу следы позолоты на пальцах, — уличил Мо Жань, и Чу Ваньнин немедленно спрятал руки под накидку. Но его неугомонный ученик продолжил: — Как у меня. Простите, учитель, что я пришёл только сейчас. У меня никак не получалось написать аккуратно. Они долго смотрели друг на друга, а затем, не сговариваясь, вместе направились на праздник. Всё-таки они уже опаздывали.