Бережные прикосновения кошмара.

Пурпурно-золотые письмена клубятся вокруг, ластятся к коже, шаловливо пытаются забраться за воротник рубашки. Докча прикрывает глаза, чувствуя их шепот – некогда такой непонятный и странный, чужеродный, а теперь же – мягкий и шелестящий, успокаивающе-нежный. Он наконец-то может распознать все переплетения строчек, распутать этот комок, в который превратились отголоски различных сказаний, что в попытке выжить слились воедино. Каждая История – уникальна. Каждая отдаёт собственным привкусом, каждая ложится по-своему. Некоторые чертовски жестоки. Другие – сияют, словно полуденное солнце. Иные же источают непроглядный мрак и стужу. Есть такие, что сочатся кровью, а есть те, которые, напротив – этой самой крови алчут. И есть Он. Первый. Его История – это гнев и ярость, некогда такие жаркие и страстные, но ныне – припорошенные горечью и сожалением. Его История – вечно зудящий перед непогодой шрам, не дающий позабыть, какая ошибка была совершена, какую цену за эту самую ошибку пришлось заплатить. Его История – клеймо, на самом видном месте; метка, которую не стереть, не смыть, не спрятать. Метка, которой Он так стыдится. …метка, что вызывает у Него гордость. Он был первым, из груди кого вырвали переполненный чужими чувствами кристалл – и первым, кто познал несбыточное желание этот самый кристалл вернуть. Первым, пожалевшим о своём выборе и упёртости – первым, кому этой самой упёртости хватило, чтобы начать поиски. Именно за Ним потянулись остальные. Именно Он стал причиной того, что Они стали чем-то иным. Чем-то новым. Наверное, теперь это слитное, соединившееся нечто, состоящее из отголосков различных и разнообразных душ и Историй, можно назвать «Кошмаром». Не в том смысле, в каком звал их раньше Докча – сейчас это слово имеет своё собственное значение. Совсем другое. В конце концов, Они прошли сущий кошмар, чтобы отыскать его в переплетении иных миров. «Джинву» – это имя, которым Они все дорожат, но которое причиняет Им боль. Нестерпимую, вечно сочащуюся кровью и гноем. Быть может, Они даже и рады сменить своё… наименование… на нечто другое. Нечто, что позволит начать Им всё с нового листа. Первый особенно хотел бы этого, но Он, пожалуй, единственный, кто цепляется за старое имя с остервенелостью оголодавшего цепного пса, у которого пытаются отобрать кость. …а подобное делать чертовски опасно. Поэтому Ким Докча мягко тянет, касаясь волос существа, что неподвижно лежит головой на его коленях: - Джинву. Они открывают глаза. Сияющие чужеродной мощью пурпурные огни неотрывно смотрят на лицо Докчи – нечеловечески внимательно, ожидающе. Каждое слово, что он Им скажет – для Них сокровище. Каждая его улыбка – Их святыня. …Докчу даже слегка пугает то обожание, которое сквозит в этом взгляде. - Мне скоро нужно будет уходить, - он продолжает перебирать длинные иссиня-черные волосы, словно пытаясь так успокоить ту вспышку ярости, что – несомненно – последует за этой фразой. И он прав. Его колени стискивают когтями. Останутся синяки, мимолетно думает Ким Докча, если вообще не царапины. Конечно же, Они дорожат им так, как никто и никогда не дорожил – но Им нравится оставлять на нем свои собственнические метки. …совершенно разнообразные и время от времени откровенно бесстыдные. Иногда Докча ловит себя на мысли, не слишком ли многое он Им позволяет. Это существо… явно из тех, кому всегда мало. Попробовав на вкус вседозволенность, оно больше не отступит, пока не получит еще больше. Внутри что-то сладко сворачивается от этой мысли. Может быть, Ким Докча и сам немного сошел с ума, раз ему нравится думать о таком? - Я ухожу всего лишь до следующей ночи, - Читатель слегка тянет за одну прядь с кривой усмешкой: есть что-то будоражащее в том, как ему позволяют это делать. – Ты ведь можешь потерпеть. - Не хотим. Звучит это откровенно капризно. Когти стискивают его колени сильнее. - Джинву, - укоризненно тянет Ким Докча, чуть-чуть наклоняясь ниже. – Не будь ребенком. Пурпурные глаза смотрят на него осуждающе. - Мы не «ребёнок», - буркает существо с лицом, красивее которого Докча в жизни своей не видел. Мужчина тихо посмеивается, вызывая у создания возмущенное фырканье. – Не думай о Нас в таком ключе, - и о, неужели Они дуются? - Тогда как мне о Вас думать? Дразнить Джинву – особый сорт удовольствия. Не всегда безопасный и определенно не здравомыслящий. Но Докче нравится это делать. Невыносимо нравится. Существо, чей разум – это переплетение сотен, тысяч других «Я», принадлежащих одному и тому же человеку, но из разных мировых линий – приподнимается. Текуче, плавно. Хищно. Смотрит ему в глаза, и о боги, о боги… Частичке Ким Докчи хочется спрятаться, ускользнуть из-под этого взгляда, такого голодного и жадного, что сомневаешься, может ли нечто живое или даже не-живое испытывать что-то подобное. Они – носящие имя «Джинву» - кренятся вперед, почти касаясь своим кончиком носа его собственного. - Как, Джинву? – и он действительно спятил. Окончательно и бесповоротно. Именно так, как ругается в его сторону Хан Суён, которая теперь с ужасом смотрит каждый чертов раз, как он принимает снотворное, прежде, чем лечь в кровать. Докча дразнит это создание. Осознанно. Нагло. Игнорируя инстинкты, кричащие фальцетом, что всё это опасно. Его губы кусают. Зубы у Них острые. Зубы вспарывают нежную тонкую кожу, и горячая солоноватая кровь сразу же слизывается длинным черным языком – жадно и ненасытно, будто это существо не пробовало ничего слаще, ничего вкуснее. Джинву урчит диким зверем, тщательно “обрабатывая” самолично нанесённую Докче ранку, и Читатель позволяет Им это, чувствуя, как холодные руки стискивают его плечи. Хан Суён утром будет орать на него благим матом; Ли Сеольва, подозрительно поглядывая, неохотно выдаст снотворное - в уже меньшем количестве; Ю Джунхъёк опять попробует выбить из него правду о том, что происходит, и откуда на нём эти странные метки то ли издевательств, то ли сладострастных утех. …какого хрена это так задевает «солнечника», Ким Докча понятия не имеет – и знать не хочет. Но сейчас ему всё равно. Сейчас он просто льнёт ближе, приоткрывая рот, и позволяя своему Кошмару делать всё, что тот захочет. И Джинву – все Джинву – не были бы собой, если бы не воспользовались этим опрометчивым разрешением в полной мере. Скоро Докча проснётся. Но до тех пор… До тех пор он совсем не против побыть в объятиях своего Кошмара подольше.