Любовь, которую нужно забыть.

Здравствуй, моя любимая маленькая чушь

А вы все еще вместе? Все еще трахаетесь на нашей кровати, в которой ты клялась в любви и верности? Где мы говорили о нашем будущем, свадьбе, детях.

Как поживает твой нежный мальчик?

Ты стоишь передо мной. Твои локоны легко подпрыгнули, когда ты повернулся. Твое до чистого безумия прекрасное лицо. Мои зрачки сужаются от страха и прилива боли. Кричу, срывая голос и твои фотографии со стен. Так много фото. Так много тебя. Твой образ прожигает насквозь веки и проникает в самое нутро. Хочу убежать, ломая ноги. Тошно. Жмурюсь и всеми силами закрываю уши руками. Ненавижу твой голос настолько, что слушал бы его целую вечность. Твой аромат яблочного шампуня в нелепом розовом бутыльке слышится везде и постоянно или же просто кажется... Ты умер на моих руках в тот день на полу в ванной. Гнию изнутри, думая, что во всем что было, между нами, виноват я. Только я. До горьких горячих слез я искренне люблю тебя, но искренне желаю смерти. Давай замажу на тебе засосы тональником. Кричи же на меня, души меня, выколи глаза. Как тогда, помнишь? Потом поцелуй. Я весь в крови, тебя это заводит. Садист. Ты специально прокусывал мои губы, неистово исцарапывал спину, руки, плечи, шею. Как же ты любил делать больно и смотреть на кровь. Целовал все мои раны, но никогда не давал мне их обработать. Помню каждый твой фетиш и улыбку при виде ножей. Тебе нравилось вырезать свое имя на моей груди и ставить точки. А мне нравилось твое счастье, пускай даже если это причиняло мне боль. Лучше делай больно мне, но не режь свои вены. Кровь. Кровь. Я весь в твоей крови. Я весь в своей крови. Холодно по ночам без тебя, но лучше уж так, чем сгореть заживо под твоими поцелуями. Собирать пепел с твоих чуть обожжённых ресниц. Плавные касания твоих нежных рук оставляли ожоги. Ты моя вредная привычка и каждый год в день, когда ты родился я вешаюсь на собственных обещаниях. Соль на губах, на нёбе, на задней стенке горла. Я буквально задыхаюсь от твоего ненавязчивого одеколона. Постоянные и привычные мысли о суициде проламывает дыру в моей черепной коробке. Я бы с радостью захлебнулся в воспоминаниях и умер в адской агонии от разрыва сердца и взорвавшихся вен под кожей. Потяни меня за руку, сорви рукава. Разорви в клочья, чтобы я перестал блевать от подступающего ощущения счастья. Тошнит. Я боюсь добрых и нежных чувств из-за тебя. Мерзкое чувство счастья щипает в уголках глаз. Кислота стекает по впалым щекам и оставляет ярко-красные следы. Напоминают нить, которую ты носил на правой руке несколько лет назад, но та порвалась, когда зацепился за ручку в ванную комнату пять лет назад вечером третьего декабря в семь часов тридцать шесть минут. Я ненавидел всех и каждого. Ненавидел твои глупые фразочки, которые повторяю каждую ночь перед сном как душевнобольной. Будь ты проклят, молю. Не верю в Бога, но верю в Дьявола. Ты мой персональный ад, бесконечное лимбо. Из-за тебя я умер. Умирал мучительно и так бесчеловечно долго. Сердце ломалось и смешивалось с ядовитым твои сарказмом. Как ты любил говорить о сексе с другими и о том, насколько они лучше, чем я. Любил высмеивать меня и просить советы. Если я хотел уйти, то плакал и грозился себя убить, как одержимый глотал таблетки для похудения и антидепрессанты. Я откачивал тебя как минимум два раза. Мои руки все еще в твоей блевоте и крови. До ужаса страшно откачивать человека с передозом. С испуганным бледным лицом. Твои голубые невозможные глаза стали как у рыбы стеклянные и полные страха. Слезы вперемешку с стекающими слюнями. Я люблю тебя даже таким, даже мертвым. Даже под крышкой гроба. Ты был маленьким и хрупким. Крошечным и, казалось, невинным. Так и было. На первое свидание я повел тебя на крышу, смотреть на звезды. Я показывал тебе весь мир каждый день. Был готов оплачивать тебе психиатров, забрать к себе, подальше от отца тирана. Я бы сломал любимые ноги, чтобы ты никогда от меня не убежал. А ты рассказывал, что с радостью запер меня где-нибудь, приковал бы наручниками и не выпускал на улицу. Ты и вправду хотел выколоть мне глаза, чтобы я не смотрел на других. Чертов психопат, но мне нравилось это слушать, мне нравилось тебя слышать. Ты нимфоман, я знаю. Мы спали чаще, чем ужинали. У нас было во всех позах, со всеми игрушками, которые только можно придумать. У нас был и раскаленный воск от свечи и намордники и веревки, и разные острые предметы, ошейники. Ты жег об меня сигареты, мы целовались, надышавшись дыма. Было и дома и на улице, и в магазине, и в машине, на колесе обозрения. У нас даже было втроем. Но оказалось, что всего этого было недостаточно. Ты хотел куда более острых ощущений. Со мной ты стал смелее, увереннее в себе и начал флиртовать с другими. Целовался с тем парнем, пришел, рассказал. Рассказал о том, как любишь его, как вы обжимались, занимались сексом и смотрели наш с тобой любимый фильм. Рассказал о том, как любишь его и о том, как хорошо чувствуешь себя с ним. Ты выгонял, но угрожал самоубийством, если послушаю тебя. Мы спали за его спиной, он не знал. Ты спал с ним, и я знал все в мелочах. Словно ходить босиком по разбитому зеркалу. Я еще молодой, а уже спился. Втираю в кровавые десна наркотики, вливаю в глотку литры крепкого алкоголя. Ты моя галлюцинация, мой бред, просто приход. Мой передоз.