tell me now

      

Я не могу отказаться от тебя, пока ты не услышишь это в своем голосе.

— love me or leave me, cover by lee know

***

             Минхо устало поднимается с дивана, когда его вечерний марафон безделья напротив телевизора был прерван нежелательным звонком в дверь. Всей душой хочется верить, что это запоздавшая пицца, заказанная двумя часами ранее, но никак не младший, что будоражит сердце и разум уже на протяжении долгого времени, как это обычно и бывает. Ли вглядывается в глазок и пытается разглядеть в темноте коридора чужой размытый силуэт из-за плохого зрения, как после глухого стука по плиточной мраморной стене загорается освещение с датчиком звука. Сердце Минхо в груди пропускает удар и ещё сильнее сжимается, как и лёгкие, не позволяя парню сделать глубокий вдох и распять грудную клетку, впустить туда хотя бы малейшую дозу кислорода. Ещё с минуту он оглядывает разочарованным и тоскующим взглядом Феликса, а после нервно отводит взгляд, пытаясь хоть как-то снять пришедшее наваждение с собравшимися в уголках глаз слезами. В отчаянии Ли прислоняется лбом к прохладной поверхности металлический двери и прикрывает потяжелевшие веки, вслушиваясь в каждый шорох за единственной преградой между ним и младшим. У него есть выбор: притвориться спящим, сделать вид, будто его нет дома и тем самым проигнорировать чужой приход или же вновь впустить в собственный зáмок вместе с вихрем из боли и холода, после чего вновь появится необходимость и нужда собрать себя по кусочкам в очередной раз после его ухода. Но Минхо не хочет так. Ему хочется тепла и ласки, чтобы без слов окутали его своей любовью и заботой, впуская в собственный крохотный мир и позволяя там остаться. Минхо хочется прижаться к кому-то трепетно и очень близко и почувствовать жар чужого тела, который приятным покалыванием будет расползаться от кончиков пальцев до поджатых стоп, пока лёгкие будут раскрываться и наполняться нежным ягодно-цветочным шлейфом феликсовых духов. Именно такой представлялась любовь младшего.       Сосчитав до пяти и отойдя в сторону, Минхо щёлкает замкóм и открывает дверь постоянному ночному гостю. Этих несчастных секунд хватило чтобы совладать с собой и взять в руки, заставив чувствам уступить место трезвому и здраво мыслящему разуму. Ли окидывает Феликса молчаливым и ледяным взглядом, ожидая очередных оправданий и никому ненужных слов, которые летят в никуда и ранят намного сильнее выпущенной из лука стрелы. Феликс поднимает свой мутный и размытый взгляд на старшего исподлобья, скрытый за светлыми волнистыми волосами, и глупо, совсем пьяно улыбается ему, прикрыв глаза на некоторое время, и почти оступается, падая вперёд, прямиком к ногам Минхо. Но тот его ловко ловит и удерживает, и смотрит на него разочарованно с нескрываемой тоской. Сложно устоять перед ним, особенно если сердце в волнениях сжимается из-за него же. — Хён-а, ты вновь меня поймал! — негромко восклицает Феликс, а после прикладывает палец к своим губам, шикая и слегка покачиваясь. — Ох, уже поздно.       Старший безмолвно закрывает дверь и направляется к гостиной, окольцовывая одной рукой тонкую талию блондина, а свободной перекинув чужую руку через плечо и её удерживая. Уже около журнального стола напротив телевизора Минхо скидывает разнеженное тело на мягкую поверхность дивана и любезно подкладывает под светлую макушку подушку, а после накрывает Феликса рядом лежащим пледом и садится вниз, на пол, напротив усыпанного солнечными поцелуями лица, которое вмиг обрело умиротворённое выражение. Ли ловит взглядом каждый взмах ресниц, мелко подрагивающие тяжёлые веки, что медленно раскрывались и тут же закрывались, не в силах держать их открытыми из-за охватывающей всей тело приятной неги и усталости. Впитывает в себя образ блестящих под тусклым светом лампы с кухни пухлых розовых губ, с которых временами слетали тихие вздохи, и собирает каждую мелкую деталь в своём подсознании, складывая их в дальнюю запретную полочку с надписью «Феликс Ли».       С каждой проведённой минутой рядом с ним становится тошно и паршиво, Минхо хочется вывернуть наизнанку себя и всё своё нутро, выпотрошить все скрытые и не скрытые чувства к младшему и выкинуть их в мусор, перед этим хорошенько размельчив в блендере, лишь бы избавиться от ноющей боли в сердце. Он аккуратно, совсем невесомо проводит подушечками пальцев по прохладной после ночной свежести и сырости коже лица, соединяя все солнечные пятна в одну единственную картину «я люблю тебя», пронизанное отчаянием от собственных чувств и чужого режущего отказа. — Почему ты не смотришь на меня? — совсем тихо, на грани слышимости шепчет Минхо, глядя прямиком в пустые глаза Феликса.       Младший поворачивается на левый бок и опаляет своим размеренным дыханием истерзанные губы старшего. Феликс на автомате протягивает руку и касается мягких длинных волос Минхо, зарываясь пятернёй и легонько массажируя кожу головы. Минхо млеет и прикрывает глаза, прикусывая щёки изнутри. Наутро тот всё равно ничего не вспомнит. А сердцу Ли надо хотя бы на мгновение найти покой и блаженство, которых он лишился с приходом в его жизнь бури с ангельской внешностью. — Смотрю, — шепчет Феликс, глядя на старшего полным невинностью и детской наивностью взглядом.       Минхо сильнее глаза жмурит, позволяя слезам скатиться по холодным щекам, и губы прикусывает, сдерживая душераздирающий крик внутри. — Не так, Ликс-а, — надломленным голосом шепчет он, подставляясь чужим ласкам. — Прошу, скажи что-нибудь. Я устал ждать и мучиться из-за неопределённости.       Феликс любить не умеет. А Минхо не может перестать надеяться на то, что в один день на его чувства ответят взаимностью. Феликс вспоминает о Минхо только пьяным. У Минхо же никогда не получается выкинуть его из головы, выставить за порог собственного сердца, как бы разум не сопротивлялся напору сильных чувств. Даже сегодня ему не удалось оставить его там, у двери, в кромешной темноте. Никогда не получалось, потому что это малыш Ликси. Сердце кричало о том, что у младшего на самом деле есть хоть малейшие ответные чувства, ведь как иначе можно было объяснить то, что тот приходил к нему домой чуть ли не каждую неделю, если у него было ещё несколько знакомых кроме самого Ли, и которые живут гораздо ближе, чем он? С другой же стороны, Минхо понимал, что младший на самом деле ничего к нему не испытывает, потому что видятся они только тогда, когда Феликс пьян, либо в университетской столовой за одним столом. С другими же он проводит гораздо больше времени. Может, Минхо просто страшный? Он не достаточно заботится о младшем, не так часто поддерживает его сам, не стремится провести с ним время вне всех этих мест и событий? Может, Минхо вовсе не тот, кто нужен Феликсу, кому он на самом деле способен показать свои истинные чувства? — Почему ты продолжаешь приходить ко мне, котёнок? Тебе мало той боли, что я испытываю? — продолжал шептать Ли, глотая собственные слезы и собирая их с солёных губ языком. — Скажи мне сейчас, — в отчаянии просит Минхо, склонив голову.        Феликс чуть приподнимается на левом локте, обеспокоенно глядя на старшего. В его затуманенном разуме всё перемешалось и никак не могло сложиться в определённом порядке, чтобы появилась хоть какая-то ясность. Ему жаль. Безумно жаль, что он не может дать Минхо то, что он так сильно заслуживает. Жаль, что Феликс не в силах заставить себя любить, потому что не знает что это и какого это. Для него это настолько незнакомое и чуждое понятие, что даже никакие сайты и рекомендации про любовь с видеоуроками никак не помогают. Но сейчас, с щемящей болью в груди от горьких слёз Ли и всех испытываемых им терзаний глядя на старшего, ему хочется познать что такое любовь. Одну единственную и особенную любовь Ли Минхо, который всегда заботится о нём и чрезмерно ласков.       Блондин и сам не понимает, почему он каждый раз оказывается дома у старшего. Что-то щёлкает в его голове, и ноги сами ведут по изученной до дыр дороге к своему хёну, который каждый раз его впускает к себе несмотря на поздний час. Будь хоть кто-то другой на его месте, Феликс уверен, Минхо бы и глазом не повёл. Выключил бы надоедливый звонок и лёг бы спать, надев наушники. От этой мысли на лице проскальзывает грустная улыбка. Младший отпускает правую ладонь вниз, кладя её на мокрую от слёз скулу, и нежно поклаживает, собирая подушечками пальцев солёную влагу, и смотрит ещё с минуту, изучая освещённое лунным блеклым светом лицо Минхо. А после склоняется над ним и оставляет лёгкий поцелуй, наполненный желанием и чужим отчаянием. Феликс не остраняется, а старший слепо тянется за ещё одним прикосновением губ к другим, и целует медленно и тягуче, растягивая каждую секунду трепетного и долгожданного поцелуя.       Феликс всё равно не вспомнит. Минхо это чувствует.

***

      Утро блондин встречает с лёгкой тянущей затылок болью в небольшой светлой комнате старшего. Солнечные лучи не стесняясь проникали сквозь лёгкий тюль, что колыхался из-за несильного дуновения весеннего ветра. Феликс сладко потягивается и машинально тянется к стоящему на прикроватной тумбочке стакану воды. Спустя несколько минут он покидает одолженную на ночь спальню Минхо и по привычке направляется на кухню. Старший стоял у столешницы, помешивая свежезаваренный кофе. На расслабленной спине висела не застёгнутая нежно-голубая рубашка, а свободная ладонь была скрыта в карманах светлых брюк. Ли уголком глаз ловит чужое присутствие на кухне, но продолжает невозмутимо помешивать горячий напиток. Позволить всем истинным чувствам выйти наружу можно потом. Сейчас же Минхо поворачивается к своему гостю и делает первый глоток, обжигая кончик языка. — Больше не приходи сюда, — начинает он вместо привествия, глядя точно в заспанные глаза младшего, что впал в лёгкий ступор после произнесённых слов. — Я скоро перееду отсюда.       Это было единственное здравое решение, к которому старший смог прийти за всю бессонную ночь. Ли не собирался переезжать, но лучшим решением было соврать младшему, чтобы тот забыл дорогу к этому месту, тем самым сократив все возможные нежелательные встречи. Хотя бы потому, что пьяный Феликс должен просыпаться у себя дома, никак не у влюблённого в него Минхо, который медленно тлеет изнутри от всех испытываемых эмоций из-за одного единственного человека. Будет проще, если они не будут так часто видеться. После произошедшего вчера Минхо чётко решил оставить младшего.       Феликс огорчённо поджимает губы и продолжает стоять у порога, не зная куда себя деть и как дальше поступать. В его памяти отчётливо отложились все произнесённые слова старшего, каждый его взгляд, наполненный любви и болью, что был направлен на него. Но больше всего ему запомнился поцелуй с его хёном, от которого сердце в груди начинало стучать непривычно быстрее и с неистовой силой. Он не смог забыть ту мысль в голове, с которой он отвечал на поцелуи Минхо прошлой ночью. Но что-то подсказывает Феликсу, что он опоздал. — Хён, я не хочу уходить, — спешно отвечает блондин, нервно заламывая пальцы за спиной. — Я хочу остаться.       Младший поднимает свой жалостливый взгляд на Минхо, что был сбит с толку точно так же, как и блондин несколькими минутами ранее. Он выпивает весь оставшийся бодрящий напиток одним большим глотком, обжигая гортань всё ещё горячим кофе и отворачивается к раковине, начиная полоскать бокал. Широко распахнутые глаза бегают по кафельной поверхности, усыпанной различными минималистическими рисунками, пока сердце гулко стучало в ушах, перекрывая шум открытого крана. — Минхо, — шепчет совсем рядом Феликс, из-за чего старший вздрагивает от испуга и замирает на месте. Младший укладывает свою голову на плечо Ли, обнимая со спины. — научи меня любить. Своей любовью.