Укрой меня от кошмаров

      Хлесткий удар по щеке заставил голову невольно дернуться, и капитан Шершень чуть прикрыл глаза, понимая, что за следующим ударом дело не постоит. Так оно и вышло. Принцесса Кайя просто пылала от ярости. Да, он не выполнил задания, не увел на важный разговор княжну Зарину, но что делать, он уже видел ее на горизонте, когда самого капитана окликнула пара валькирий княжны. Назрел важный разговор с ними. И, пока принцесса Кайя препиралась с Зариной, снова перекрывшей ей вход в покои князя Райда, сам Шершень в раздевалке жарил двух горячих девиц.       Так что теперешняя оплеуха была для него всего-лишь мягкой расплатой за полученное ранее удовольствие. И сам Шершень считал, что оно того стоило.       – Придурок, где тебя носило?! – Кайя схватила его за грудки, принялась трясти. – Понимаешь, что ты испортил все дело!       – Попал в непредвиденную ситуацию. Пришлось отбиваться от бойцов княжны.       – То есть ты дрался с бабами?       – Это не бабы, это горгили на охоте, мне только что не оторвали все то, что торчало. Она прекрасно знала о ваших планах.       – Сука общедоступная! А ты? Побороть не мог?!       – Они взяли числом. Я всю ночь на конюшне привязанный к столбу провел.       – Придурок, – она отвернулась, подходя к окну, – у меня все провалилось, он признался Киане в любви и при матери попросил ее руки.       – Ваше Высочество, – когда он с силой прижал ее к подоконнику своим телом, принцесса даже не вздрогнула от подобной наглости, – я могу загладить свою вину?       – Тебе это дорого обойдется, сученыш, – пробурчала Кайя и прикрыла глаза, когда капитан принялся покрывать ее шею короткими, жаркими и жадными поцелуями.       Когда начал неспешно расшнуровывать корсет ее платья. Стянул его с узких плеч, стал покрывать поцелуями их, чуть прикусывая нежную, будто бархатную, кожу. Потянул вниз нижнее платье. Начал спускаться с поцелуями вниз. Чуть более сильно куснул упругую ягодицу и тут же голова его снова дернулась от удара ладони.       – Мальчишка! – Кайя повернулась к нему в полоборота.       Шершень рыкнул и с силой развернул ее лицом к себе. Рывком дернул нижнее платье вниз и жестко прильнул губами к ее маленькой, упругой груди. Кайя ахнула и с силой сжала жесткие волосы на его макушке, удлиненным ирокезом спадающие ниже лопаток. Он в ответ начал снова с поцелуями спускаться вниз, к выбритому лобку. Заурчал рассерженным котом. Чуть раздвинул ей ноги и будто впился губами в ее практически идеальные лепестки. Принцесса глухо застонала, прижимая его к себе сильнее. Капитан понял, что от него требуется и усилил напор ласк.       Ее хватило ненадолго. Принцесса дернулась и по телу ее пошли спазмы. Из горла вырвался сдержанный хрип.       – Вали уже, пес, – буркнула она, стыдливо прикрываясь от него платьем. Принялась натягивать то хаотично.       Капитан склонил голову и быстрыми шагами удалился прочь из ее покоев. Кайя, натянула, наконец, одежду, крепко затворила за собой двери, защелкнула на ключ и прижалась спиной к стене.       – Ублюдок, мелкий ублюдок, – прошептала она и закрыла лицо руками.       Шершень быстрым шагом шел по коридору, остервенело приглаживая топорщащийся от раздражения ирокез. Он был возбужден, и при этом все тело невольно передергивало от гадливости. Сука коронованная! Как же хотелось не ласкать ее, а вгрызться клыками в эту тоненькую шейку.       И, хотя он понял, как подкатить к этой хронически недотраханной, но чувство гадливости не отпускало его никогда. Да, так вышло, что с ней капитан вел себя просто, как мальчик по вызову, хотя подобное открытие пришло к нему совершенно случайно. В поездке к Солиданам произошел случай, когда защищая принцессу от какого-то разъяренного смерда, он крепко прижал ее к себе и с удивлением отметил, что ее ладонь лежит у него на пахе.       Тем же вечером она позвала молодого пса к себе и он впервые выполнил ее такой пикантный приказ. Но чем ближе он был к ней, тем жестче вела себя с ним своенравная Кайя. Тем сильнее он ненавидел свою невольную госпожу.       С такими мыслями он, внезапно остановился, узрев процессию принцессы Кианы, вернувшейся с земель Солиданов. Рядом, как обычно, шествовал Шалый, которому Шершень искренне завидовал (повезло же из двух принцесс отхватить адекватную). Но вот рядом с ними…       Увидев ее впервые капитан понял – теперь у него появился еще один повод ненавидеть. Лярва. Их Высочество привела с собой из дальних земель тупое кровососущее создание. А эта была еще и какая-то ущербная. Бескрылая, тощая темнокожая лярва со слипшиеся от грязи патлами и маской, нарисованной сажей на лице, из-за чего нельзя было точно понять, какого же возраста была эта тварь. Обряженная в какую-то рванину, босая, грязная, тупая дикарка.       Лярв капитан ненавидел всей душой еще с времен раннего детства. Эта ненависть была вбита в него увещеваниями и кровью. Скольких его братьев эти самые лярвы на границе высосали до смерти. Любить их было не за что. И то, что принцесса Киана пригрела эту змею на своей груди, выбивало его, как охранника из колеи. Он давал присягу охранять Их Высочеств включительно и от подобной погани, а тут сама погань идет у левой руки Их Высочества. Подобное загоняло несчастного Шершня в глубокий диссонанс. Враг ходил прямо под боком, еще и едва ли не в любимцах у одной из принцесс.       И все же капитан попытался подойти к принцессе и своему брату, узнать, как прошла поездка. Но, стоило сделать пару довольно резких шагов, как его остановило тихое, но довольно угрожающее рычание. Их взгляды пересеклись, лярва снова оскалилась, показав длинные острые клыки, на что он вытаращил большие разноцветные глаза, а в следующий момент оскалился в ответ. Стерва! Охранница нашлась! Угрожает еще. Для себя капитан решил разобраться с тварью раз и навсегда, как только подвернется возможность сделать все по-тихому.       – Ксури, прекрати! – Киана заметила поведение новой подопечной. На удивление, та тут же прекратила скатиться и вдруг откуда-то со стороны к ней подлетел мальчонка лет трех, хватая лярву за ногу и та, сразу изменив выражение лица, защебетала что-то нежное, и взяла ребенка на руки.       И, наверное, впервые в жизни, желание Шершня убивать угасло. Те мгновения, пока он видел, как лярва возилась с отпрыском, ввели его в ступор. Его учили с детства, что лярвы – бесчувственные истуканы, не способные на какие-либо чувства, кроме жажды убийства направо и налево, и то, как она искренне любила ребенка, выросший без материнского тепла, капитан не мог воспринять на подкорках. Одно понял, что у него не поднимется рука обидеть ее теперь, даже невзирая на это вызывающее поведение.       Когда принцесса зашла в рабочий кабинет Их Величества, взяв с собой это непотребство, а охранников оставив снаружи, Шершень, наконец, подошел к брату и обнял того.       – Это что за непотребство? – он большим пальцем указал себе за спину.       – Ой, не спрашивай! – Шалый только махнул рукой. – Нашла это несчастье на границе с Атланой. И таскается, словно с писаной торбой. Видел, какая красотка.       – Да уж, во сне увидишь, топором не отмашешься!       – Почему ты ее не устранил еще там? – капитан сложил руки на груди, насупился, сверля брата зеленым глазом.       – Ты что, Киана опекает ее, словно самое ценное! Если она пропадет – нам конец придет!       – Ты же понимаешь, что это уродище в любой момент вцепится ей в глотку!       – Она этого не слышит… я говорил несколько раз. Но нет… я просто бьюсь в стену! Хуже того, Зарина ее сторону взяла. Короче, надеюсь, что эта шваль смоется назад в свои пенаты.       – Смена караула! – пронеслось по коридору и оба капитана встали по стойке смирно.       Караул сменился и оба уже более спокойно пошли назад в казармы.       – Что там твоя психованная? – Шалый приобнял младшего за плечи.       – Еще чуть-чуть и я ее придушу, – честно признался Шершень. – Я готов уже пойти на понижение, обычным стражником, лишь бы рядом с ней не находиться. Она же шизанутая!       – Потерпи, я разговаривал с Их Высочеством. Она в ближайшее время переговорить с Их Величеством, тебя переведут в наш отряд.       – Скорее бы.       А ночью она приснилась ему, щебетала что-то мелодичным голосом, обнимала крепко, одаривала такими ощутимыми поцелуями, что он невольно таял в ее руках, трепетал всем телом, готовый схватить в объятия, повалить на жесткие доски топчана… И вдруг впилась длинными клыками в шею.       Шершень вскрикнул, садясь. Сердце выскакивало из груди, тело покрылось холодной испариной и покрывало мерзко липло к нему, а капитан смотрел в окно, за которым царствовала дождливая, майская, на удивление для этой поры, ночь и впервые в жизни не знал, что делать, ведь маленькая оборванка с ребёнком, которая по идее должна была представлять опасность для него и окружения, никак не выходила у него из головы.       – Да что же это такое?! – прошептал он с горечью и обхватил голову руками.       – Спи, брат, – Шалый лежал на топчане напротив, даже не повернувшись к нему, – меня тоже поначалу кошмары мучили. Потом успопоилось все.       – Да мать ее, она реально опасная!       – Игнорируй ее. Просто игнорируй.       – Жена твоя как?       – Устала от недосказанности.       – Тебе хорошо, всего несколько месяцев осталось до совершеннолетия твоего.       – Сам понимаешь, что, точнее кто нас удерживает.       – Ну, тут уж тебе винить некого. Не я же женился на княжне тайно…       – Вот и не надо совершать моих ошибок, брат. Я-то знал, ради чего это делаю. Я люблю ее больше жизни и не брошу никогда. Даже если она найдет другого, я не найду больше другую женщину.