Монстры

Ким укладывается на чужое плечо, накидывая на них простынь. Порче оборачивает вокруг него руку, поправляет его волосы, чтобы не лезли в лицо, и закуривает. Теплая ладонь выводит узоры на его груди, касаясь мягко, ласково, на контрасте со страстью, которая еще тлеет внутри остывающими углями. Ким протягивает руку и Че вкладывает в нее пачку. Курят молча. Пока Ким не поворачивает голову к висящему на стене календарю. – Порче. Парень слегка поворачивает голову. Ким понимает, что тот слушает. – Придешь на концерт? Порче молчит, затягиваясь. А потом говорит тихо, немного протягивая гласные. – Нет, Ким. – Почему? – Нет. И не спрашивай больше. По тону легко понять, что продолжать этот разговор бессмысленно. Только поссорятся. – Отвезешь на студию завтра? – К десяти? – он кивает в ответ, – хорошо. Ким, тушит сигарету, отбирая окурок и у Порче, и убирает стекло на тумбочку. Укладывается на плечо парня, удобнее устраиваясь на подушке. Тот обнимает его, укутывая теплом своего тела. – Ты хочешь? Порче шепчет вопрос ему в волосы, почти на грани сна. Ким пожимает плечом. – Я не знаю. Тот кивает и укладывает руку на его живот, поглаживая кожу большим пальцем. Для Кима это всегда было странным. Как в парне уживались исключительная, даже по меркам клана, жестокость и глубокая нежность, которой тот с ним делился в такие моменты. Ким забывает об этом разговоре уже на следующее утро. Через неделю уезжает в тур по Азии, Порче отправляется по делам в Южную Африку. Но, очевидно, не забывает. Порче приходит на крайний концерт тура в Бангкоке. Хотя должен был вернуться только через три дня. Киму кажется, что парень сам с собой поссорился ради этого. Каменным изваянием подпирает колонну под балконом. Сцену оттуда видно паршиво, зато весь остальной зал легко окинуть взглядом. Порче наблюдает за ним внимательно, цепляя малейшее движение. Ким старается особенно сильно, ощущая на себе взгляд темных глаз. Он выбирает костюмы, что бы хотя бы концертными фотками дразнить любовника, который от вида его голой кожи становится порывистым и несдержанным. Порче одобряет только часть из них, говорит сохранить их до его возвращения. Никогда не говорит, что смотрел записи. Ким каждый раз хочет услышать хоть слово о содержании, но Порче, видимо, действительно придерживается своих решений. И вот теперь парень стоит здесь, сломав об колено все усилия по избеганию его выступлений. В животе предвкушающее закручивается тугая спираль. Концерт проходит почти привычно, если не считать совершенно индифферентного лица Че, которого, кажется, словно не трогают его пляски и бесстыдный флирт. Обиднее всего, что они не виделись около месяца. И Порче, обычно сгибающий его в первом удобном месте, смотрит на него слишком спокойно. Ким спускается со сцены уставший, но до нельзя довольный. Собой и проделанной работой. Ночью большая вечеринка для отдельных фанатов, а в перерыве ужин и финальный фотосет. Он заходит в гримерку, почти сдирает с шеи цепочки и слышит позади щелчок замка. В отражении огромного зеркала на него смотрит Порче. Все такой же спокойный и словно безразличный ко всему происходящему. Ким кидает цепочки на стол, опуская голову, сдирая кольца с пальцев с какой-то особой яростью. Он не знал, хотел ли, что бы Че приехал, не знал, чего ожидал. Но такое отсутствие реакции поднимает в его груди волну глухой обиды. Его руки накрывают чужие ладони. Останавливая его от того, чтобы вывихнуть пару фаланг. Руки уверенно заставляют развернуться к парню лицом. Порче помогает осторожно стянуть кольца, откладывает их на стол, рядом с цепочками. Ким поднимает на него глаза и моментально тонет в глубине мраморно-черной бездны. Порче спокоен внешне, за годы научился держать себя в руках. Но вблизи, только по глазам можно сказать, насколько он действительно сражен. Парень продолжает стоять в шаге от него, все еще смотря в глаза. – Это было… – Че прикрывает глаза, заставляя Кима внутренне прыгать от молчаливой похвалы, – ты очень хорош, Кимхан. Парень резко выдыхает и тут же дергает его за край черного пиджака, целиком обшитого черными же пайетками. – Ты что на себя напялил? Порче двигается еще немного ближе, тянет его к себе за пояс брюк, устраиваясь между ног. Теплые пальцы проходятся по горячей влажной коже его живота. Ким шумно втягивает воздух. – Это костюм. Парень усмехается, смотрит ему в глаза, руками продолжая водить узоры по телу. – Костюм, Кимхан – это моя тактичка. А это, – Че запускает руку в разрез, цепляя ногтями открытый сосок, сминая до боли, – ебанные сверкающие тряпки. Пальцы второй руки сжимаются на талии, оставляя синяки. Ким весь под одеждой в его отпечатках, вообще всегда. Отучить Порче кусать его в шею стоило ему каких-то скотских усилий, и теперь тот отрывался на остальном теле. Визажисты безбожно матерились, а он сыто потягивался на кресле, ощущая свежие следы от чужих зубов. За месяц по ним он успел соскучится так же сильно, как по самому Порче. Он прерывисто дышит, сглатывая тяжелую волну боли и возбуждения, отправляющуюся прямиком к паху. Он хватается рукой за плечо Че, второй упираяясь в стол позади. – Эти тряпки стоят, как твоя тачка. Парень вжимает его в стол, бедром давит на промежность. Как и обычно, не отказывает себе в удовольствии играть с ним, прекрасно зная, что вся спесь слетает, стоит только запустить руки ему в штаны. Из его глотки вырывается почти скулеж. – Я посмотрю, вспомнишь ли ты об этом, когда я их с тебя сдеру. От Че волнами расходятся волны опасности и возбуждения, низкий глухой голос спускается прямо вниз, минуя мозг и сознание. От прежней холодности не остается и следа. – Катись к Дьяволу. Он хватается на пряди на затылке парня, тянет ближе к себе. Послушно подставляя открытое горло чужим губам. – Я бы и рад, – Порче забирается рукой под пояс его брюк, вырывая из него очередной стон, – но у него судебный запрет на мое имя. Чужие губы вылизывают шею и открытые ключицы. Парень усаживает его на стол, расстегивая пиджак, опускаясь губами к груди. Он тянется к этим касаниям ближе, запрокидывая голову назад. Ким хочет забить на остаток вечера и утащить Порче домой. Но он и так пропустил достаточно, а карьера медийной личности – штука капризная. К тому же осталось всего ничего – после тура у него неделя перерыва. – Сколько? Ким бросает взгляд на часы за спиной Че. – Минут тридцать. – Отлично. Порче дергает замок его брюк, тут же расправляясь с ширинкой, и целует его, вылизывая рот. Ким стонет, хочет притянуть Че ближе лодыжками, но тот не дает, стягивая его ближе к краю стола и опускаясь на колени. – Ахуеть. Порче смотрит на него снизу вверх огромными темными глазами, и улыбается так, как умеет только Че – пошло и с полным ощущением контроля. Стоя на коленях, все еще полностью владеет Кимом. – Ни звука. Ким старается быть тише, но проваливается с треском. Порче знает, что делать. Он вплетает пальцы в чужую шевелюру и слегка двигается... Обычно тридцать минут слишком мало. Ким тянет любовника ближе за плечи, шепчет: – Трахнешь? Порче лижет его ушную раковину, голос низкий от возбуждения. – Долго. Ким ухмыляется, тянет за пряди назад и подается бедрами. – Проверим? Парень разворачивает его лицом в зеркало, поднимает за пряди, смыкает их глаза в отражении... Он цепляется свободной рукой за ладонь Порче на своем бедре, и тот сплетает их пальцы, целует шею, слегка успокаивает... Вид у обоих такой, что никуда выходить им нельзя. Но Ким все равно собирается, как может, приводит их в порядок. Выхлебывает бутылку воды в один заход и кидает вторую Порче. В зеркале отражается его сытое и довольное лицо. Напившись и более-менее устранив следы их недавних развлечений, они выходят из гримерки. Судя по лицу его менеджера, которое он видит – его стоны слышала вся площадка. Парень за его спиной улыбается, притягивает к себе за локоть и целует в аккуратно накрашенную щеку прямо поверх румян. Не убиваемая у него, все-таки, косметика. А потом наклоняется к уху и обещающе шепчет: – Дома тебе пиздец. Ким мокро целует его, не смущаясь совершенно. Порче гладит кончиками пальцев его скулу и разворачивается, быстро скрываясь в лабиринте коридоров концертной площадки. Он сыто улыбается, щелкает шеей и проходит мимо стаффа, поправляя пиджак. Под кромкой брюк уже наливается цветом очередной отпечаток зубов Порче. Закрывающий концерт получился весьма неплохо.