Живи для меня, Уоккер

Март 846-го года.

      Много времени потребовалось для того, чтобы обложка на книгу Иви была готова. Их совместное творчество с Жаном продлилось аж больше месяца. Но оно того стоило…       Ария задержалась за документами до позднего вечера. Когда солдаты разбрелись по своим комнатам, а командиры засели за документами, Моррисон постучала в дверь и, не дождавшись разрешения, вошла. Уоккер, подперев рукой голову, со скучающим видом расписывала очередные бумажки, а её черные волосы неряшливо рассыпались по плечам.       — Привет, — поздоровалась Иви и закрыла за собой дверь, спрятав тряпичную сумочку за спиной. — Какая ты предсказуемая.       Ари подняла голову, недоверчиво взглянув на разведчицу.       — М?       — Хоть один вечер можешь просидеть без своих бумажек? — Моррисон усмехнулась и подошла ближе. — Я к тебе не с пустыми руками.       Поняв, что это может быть за презент, Ария заметно оживилась. Она подвинула документы и с горящими глазами посмотрела на Иви. Та, в свою очередь, не смогла не подметить реакцию Уоккер и поэтому решила поинтриговать.       — Угадай, что у меня лежит в сумке?       Иви присела на край стола и запустила руку внутрь сумки.       Ария занервничала. Конечно, она знала, что это может быть, но чувствовала себя неудобно, ведь все эти полтора месяца она чуть ли не каждый день надоедала Иви с расспросами: «А когда будет готова книга?». Последний раз, когда она это спросила, Моррисон на повышенном тоне произнесла: «Когда будет готова, тогда и покажу!». После этого Иви, конечно же, долго извинялась, а Ари отмахивалась и говорила, что ни в коем случае это не было грубо.       — Книга?.. — неуверенно спросила Уоккер, боясь, что опять за свой ответ может получить выговор.       Иви достала руку из сумочки, и то, что было зажато у неё в кулаке, было явно не книгой. Слишком мала. А когда разведчица разжала руку, то в руке блестел небольшой зелёный…       — Леденец! — восторженно ответила Иви и протянула конфету командиру.       — Ле-де-нец? — переспросила Ари, бросая взгляд то на него, то на Моррисон.       — Ага, — кивнула головой та, — могу себе позволить. На! Угощайся!       — Спасибо…       Уоккер приняла «презент», пытаясь скрыть разочарование. Иви поправила короткие кудри и засмеялась во весь голос, от чего Ари даже вздрогнула.       — Видела бы ты своё лицо!       Конечно, Ари поняла, в чём дело — конфета не являлась тем самым подарком, и это всего лишь был юмор бестии.       — А-ха-ха, — скорчив гримасу, пропищала командир, — очень смешно!       — Да! Твоя реакция бесценна.       Наконец Иви достала её… Книгу. Обложка была из качественной бумаги, и тут явно постарался папа, удовлетворяя хотелки своей доченьки. Но от Моррисонов ожидать меньшего не стоило. Бежевый кожаный переплёт с золотистым тиснением на корешке и клеёная вставка из бумаги, на которой и был рисунок, который сделал для неё Жан.       Это был портрет двух девушек, и Ари сразу их узнала. У первой пронзительные голубые глаза, чёрные волосы и бледная кожа, а у второй — огненно-рыжие волосы, чуть вздёрнутые уголки карих глаз… Это были они: Иви и Ари.       — Иви, это же…       Уоккер слегка тронула рисунок кончиками пальцев, боясь повредить этот шедевр, но она даже не представляла, что ждёт её внутри.       — Название подходящее, не так ли? — уже куда серьёзнее произнесла Моррисон.       Только сейчас Ари увидела, как старательно Иви выводила каждую букву и как трепетно отнеслась к каждой мелочи.       «Между жизнью и смертью»       Уоккер неуверенно посмотрела на Иви.       — Я могу её прочесть?       — Я ведь написала это для тебя, — усмехнулась та, — читай, конечно! Но, так как времени много, я, пожалуй, пойду спать. Расскажешь потом, как тебе.       Казалось бы, Моррисон было абсолютно плевать на то, какие эмоции испытает Уоккер при прочтении, но это было не так. На самом деле, ей было до ужаса интересно, просто это был первый опыт, да и история щепетильная. В этой книге Иви излила душу и всю ту боль, что таила от всех, поэтому она посчитала, что Ари стоит прочесть её одной.       — Спасибо, — тихо произнесла Уоккер, благодарно взглянув на неё.       Страниц было не так много, поэтому Ари решила прочитать залпом.       Иви выпрямилась и слезла со стола, нервозно пощёлкивая пальцами.       — Доброй ночи, командир.       — Зови меня как и раньше, просто Ари, — ответила Уоккер и встала из-за стола. Она неуверенно подошла к Моррисон и посмотрела на неё снизу вверх. — Можно я… обниму тебя?       От такого вопроса Иви опешила. Ком застрял в горле, а в голове был такой гул, что она не сразу сообразила, что ответить.       — Д-да… Можно.       Не медля ни минуты, Ари быстро подошла и крепко обняла её, пока та находилась в ступоре. Объятия и всё тому подобное было для Иви словно что-то запретное. Недоступное. Такое могли себе позволить разве что родители, ну и, конечно же, с недавних времён Джастин, хотя Иви его об этом не просила. А ему и не нужно было просить разрешения.       Иви хотелось взаимно обнять Уоккер, но в то же время не желала показывать свою, как она считала, слабость. Поэтому Иви слегка похлопала Ари по плечу, а после аккуратно отстранилась.       — Ладно, мне правда пора, — произнесла она. — Я пойду.       — Да, конечно. Прости, что задерживаю.       Ария неловко опустила голову и сжала губы в тонкую линию. Навязываться не было смысла, она и так поняла, что доставила массу неудобств Моррисон. И всё же, подняв голову, нежно улыбнулась на прощание. А когда Иви вышла из кабинета, Ари метнулась за стол и с жадностью начала читать книгу.

      «С первых минут нашей встречи я ненавидела Уоккер всей душой…»

      Оказывается, это была более глубокая тема, чем Ари изначально себе могла представить. Строчка за строчкой, абзац за абзацем, в которых были заключены самые сокровенные тайны и эмоции.

      «Меня тошнило от мысли, что их связывает общее прошлое. Были моменты, когда я искренне желала, чтобы Ари скорее сожрали».

      — Миленько… — протянула Уоккер.       Чтение прервал стук в дверь, но Ари не успела что-либо ответить, как нежданный гость решительно вошёл внутрь.       — Ты видела сколько времени?       Уоккер подняла взгляд. Уставший и сонный Леви направлялся к её столу.       — Да, но у меня тут важное дело, поэтому сегодня задержусь.       Аккерман недоверчиво взглянул на книгу и одним пальцем отогнул корочку, чтобы взглянуть на название книги. Увидев обложку, он невольно ухмыльнулся.       — Это ты и Моррисон?       — Да, она написала эту книгу и дала мне почитать.       — Так вы теперь подружки? — что-то в его тоне сильно смутило, но Ари не была уверена, что несёт за собой такой провокационный вопрос.       — Я не знаю. Не уверена. Но мы стали относиться друг к дружке лучше. Это факт.       Леви сжал челюсти и отошёл к книжным полкам. Он не хотел указывать Ари, с кем общаться, а с кем нет, он ведь до сих пор не был уверен, что знает Иви настоящую. К тому же, Уоккер были нужны друзья. Но Леви стало неприятно. Хотелось оставить прошлое там, в том дне, когда послал Моррисон и пообещал не возвращаться, её поступок был для него унизительным и мерзким. Но он так же, как и любой оставшийся в живых солдат, переживал за Джастина и Иви, когда те были при смерти.       — Что-то не так, Леви? — тихо спросила Уоккер.       — Нет, всё нормально.       Он сам не понимал, что искал на тех полках, но продолжал делать вид, что занят чем-то важным.       — Ты же не считаешь меня дурой?       Леви обернулся и нахмурился.       — О чём ты?       Ари встала из-за стола и подошла к нему.       — Тебе не нравится, что мы с Иви сблизились?       — Просто будь с ней осторожнее. Ты её не знаешь.       Ари была уверена в том, что Леви и сам знал её не очень-то хорошо. Ведь то, что она читала, было важнее любых слов. Да, Иви не была такой, какую её привыкли видеть, Уоккер даже увидела небольшую связь между Леви и Моррисон: они оба лишь казались холодными и бесчувственными, на самом деле, эмоции этих двоих были такими же сильными, как и любого другого человека, просто они не привыкли давать их напоказ. В этом была их сила. Просто ценности немного разные. А глупые поступки совершал каждый. Они объединяли абсолютно каждого.       — Хорошо.       Сказав это, Ари подошла к Леви ещё ближе и обняла сзади, положив ладони на грудь. Он лишь коснулся холодными пальцами её руки, после чего взял какую-то книгу и повернулся к ней.       — Не сиди до утра, — сказал он и поцеловал Уоккер в лоб.       — Люблю… — ответила она.       — И я.       После этих слов Леви покинул её кабинет и ушёл к себе. Уоккер вновь вернулась за стол и продолжила читать.       С каждой новой страницей Иви раскрывалась для Ари всё сильнее, и каждый поступок, каждое сказанное слово оправдывало Моррисон всё больше и больше. Она была жуткой собственницей. Это была не любовь к Леви, это было чувство собственности — желание заполучить его и заставить страдать по себе. Возможность получить ещё одного ухажёра в копилку, только вот Иви ошиблась, думая, что Аккерман станет ещё одним привязным псом.

«Он был ко мне холоден. Даже в уединении я чувствовала к себе от него лишь жалость и ничего больше. Я его не винила, ведь знала, что никогда не смогу заполучить его любовь, как бы ни старалась. Тогда пусть он ненавидит меня ещё сильнее, чем даёт надежду на то будущее, которого у нас никогда не сложится…»

      Ари стало горько от того, что чувствовала на тот момент Моррисон. Измена не была частью безумного поступка — измена была частью безумного плана. Попытка окончательно оттолкнуть от себя человека, обрекая себя на боль и страдания. Иви знала, что Леви это переживёт спокойно, а её раны со временем тоже затянутся.       Но не легче было бы поговорить с Аккерманом наедине?       Голова Ари гудела и разрывалась. В конце концов, что сделано — то сделано, но она подумала о том, что стоило бы устроить им приватный разговор и помирить. Всё же товарищей оставалось не так уж и много, ценить стоило каждого.       После прочтения Уоккер обязательно поговорит с Иви. Возможно, разрыдается ей в плечо от того, что никогда не знала её с этой стороны. Расскажет ей и о своих чувствах, и сохранит это воспоминание глубоко в душе.

»… У меня не было времени даже обдумать свой поступок. Мной правило лишь желание защитить Ари. Уберечь. Спасти. Сделать всё, чтобы она выжила, даже ценой своей жизни. Да, при всём этом я полностью обесценила свою собственную. Но ни о чём не жалею… Я слышала её крик. Я слышала громкий стук сердца и молитвы. Но была уверена, что это мои последние минуты в этом проклятом мире.»

      Это была сложная история. Это была жестокая и несправедливая реальность по отношению к Иви, которую она сама для себя и выбрала. Часы чтения затягивались, а Ари наконец-то дошла до последней строчки, которую Моррисон посвятила ей.

«Не знаю, что ждёт нас в будущем,

но спасибо, что всегда рядом,

даже тогда, когда я шлю тебя нахрен.»

***

      — Не вздумай мне покупать их. Они же дорогущие, — Ари выхватила упаковку цветных карандашей из рук мамы и отдала их торговцу. — К тому же, они не мне нужны, а моему другу.       — Так вы будете их брать или нет? — спросил мужчина за прилавком. — Вообще-то, через пару минут мы закроемся.       На улице уже смеркалось. Фонари загорались один за другим, и работники во всю торопились скорее уйти домой. День был долгим и очень прибыльным, а завтра, наконец-то, всех ждал выходной.       — Да, я возьму их, — сказала Уоккер, озираясь на мать. — Но оплату возьмите у меня.       Торговец, нахмурив брови, нервно выхватил пару купюр у Ари и быстро рассчитал её. Бросив ей, как собаке, карандаши в прозрачной тубе, он, так же как и все, поспешил свернуть прилавок.       На земле уже мало где можно было найти снег, но о жаре говорить пока что тоже было рано. Дни стали длиннее, люди работали больше, и с едой в королевстве проблем стало меньше. Можно даже сказать, что с голодом было покончено.       Ари с мамой проходили мимо влюблённых пар, которые прогуливались после работы, учёбы в окрестностях Троста.       — Сказали, что в Сигансину уже открыли вход, — сказала Кристина. — Там правда безопасно?       — Да, — ответила Уоккер, тяжело вздохнув. — Часть домов, насколько это было возможно, работники восстановили. Но о прекрасной жизни в том районе говорить пока что рано.       Город очистили от гниющих трупов, а дождь и снег смыли последние следы крови, но в воздухе по-прежнему пахло смертью. Те, кто уцелел в тот день и переправился за стену Роза, до сих пор помнили тот ужас, словно это произошло вчера.       Многие уже обосновались на новых местах, и немногие решились вернуться в отчий дом. В основном это были старики и их дети, которые не смогли оставить родителей одних.       — Как Леви? У вас всё хорошо?       — Да, мам, всё нормально.       Кристина посмотрела на дочь со скрытым интересом. Ари впервые отвечала так сухо и холодно.       — Ты не расскажешь мне, в чём дело? — спросила Кристина, взяв Уоккер за руку. Она искренне переживала и видела, что Ари действительно что-то беспокоит. — Ты с этими карандашами как сама не своя. Для чего они тебе понадобились? Ты не скупилась даже на бумагу. Скажи, для кого это всё?       — Мамочка, — произнесла нежно Ари, встретившись с ней взглядом. Она слегка улыбнулась и взяла мать за плечи. — Со мной правда всё хорошо. Прости, что нагрубила у той лавки, я просто не хочу, чтобы ты тратила такие деньжищи даже на меня. Леви даёт мне денег. Нам хватает. Нам хватает даже тебе делать подарки. Не переживай. Всё то, что я сегодня купила, это для двух картин, которые я попросила нарисовать. Материалы дорогие, поэтому я решила, что куплю сама. Оно того стоит.       — У вас в Разведкорпусе есть художник? — спросила Кристина. Она взяла ладони Уоккер в свои, и, поняв, тревога за дочь быстро утихла, ведь впервые за весь вечер Ари наконец-то рассказала, почему они как ненормальные скачут по всем торговым палаткам.       — Да. Жан рисует превосходно. То, что он сделал для Иви… Мне даже словами не передать.       — Ты ему ещё и заплатила, поди?       — Аванс был не маленький, да. Но он пообещал, что за недели две управится.       Кристина вздохнула и, улыбнувшись, посмотрела на Арию. Та лишь погладила маму по руке и повела её в сторону приюта. Дорога была долгой, они так заболтались, что даже не заметили, как стемнело. У ворот, как и полагалось, ждал их Леви, чтобы отвезти Уоккер в штаб. Увидев его, они обе широко улыбнулись и помахали, а капитан ответил им кивком.       — Я уже хотел вас идти искать.       Леви скрестил руки на груди и бросил взгляд на лошадей, намекая, что им уже пора. Посмотрев на ноги Ари, он увидел на них новые ботинки.       — Мама подарила их мне на день рождения, — сказала Уоккер, подловив его удивлённый взгляд.       — У тебя оно через два дня. Заранее подарки не дарят.       Ари и мама закатили глаза и, переглянувшись, усмехнулись над принципиальностью Леви.       Ещё немного поболтав, разведчики попрощались с Кристинрой и сели по лошадям. Капитан взял сумки Уоккер себе, после чего они направились в сторону штаба.       — Всё купила? — спросил Леви.       — Да. К качеству не придраться.

***

      Поздно ночью, когда уже все разведчики разбрелись по своим комнатам, Ария встретилась с Жаном за углом столовой. Она ещё раз уточнила, что хотела бы видеть на двух картинах, а также для кого они предназначались, и передала материалы. Жан долго отказывался брать деньги, которые ему платила Уоккер, потому что хотел работу преподнести ей как подарок на день рождения. Но с упорством Ари было сложно тягаться, и они договорились остановиться хотя бы на том авансе, который капитан уже заплатил.       «Любой труд должен оплачиваться».       Кирштейн пообещал сделать всё быстро и не обманул…

Апрель.

      Ночью Ария осталась у себя, потому что что у него, что у Уоккер было полно работы. В штаб перевелось семь новичков, но даже из-за такого количества пришлось перешерстить кучу документов, чтобы завести личные дела.       В отряд Леви вступила одна девушка. Лиза. В свои двадцать два года она так и не смогла ужиться ни в Военной полиции, куда вступила сразу после окончания кадетской школы, ни в Гарнизоне, куда перевелась непосредственно из полиции. Досье было чистым, на это капитан сразу обратил внимание. Что Нил Док, что комендант Пиксис много о ней не написали, лишь короткое: «тихая, спокойная. Одиночка».       Ари приняла в отряд сразу двоих. Кайл — мужчина лет тридцати пяти, прибывший тоже из Гарнизона, и Марин — старшая сестра Лизы, которая служила под командованием Дота. Разница у сестёр была небольшая, всего три года, но что та, что эта, судя по тому, что писал комендант, жуткие тихони.       Ещё двое мужчин перешли из военной полиции и предпочли служить под командованием Джастина. Не удивительно, ведь они трое были знакомы со школы. Три ровесника. Три весельчака. Три брюнета. Год обещает быть весёлым.       Ну и ещё двое ушли работать в лазарет. О них было мало что известно, ведь личные дела были переданы сразу Ханджи, которая так же, как и Ари с Леви, провела пол ночи за оформлением досье.       День прошёл по отточенной схеме: завтрак, тренировки, обед, свободное время, в которое каждый занимался своими делами. Ария принимала поздравления, но на предложение отметить громким застольем отказывала, потому что не любила бешеное количество внимания к себе.       На ужине собрались все отряды, чтобы вместе выпить и познакомиться, а также ещё раз сказать тёплые слова имениннице. Уоккер чувствовала себя некомфортно и старалась лишний раз не показываться из-за стола, который был в самом конце столовой.       Было до жути шумно, и Ари начинало казаться, что она находится в улье, а не на ужине. Голова разболелась, и ей просто захотелось на свежий воздух. Схватив форменную куртку, она накинула её на плечи и поспешила к выходу из штаба. Её уход, если честно, даже никто и не заметил, чему Уоккер была необъяснимо рада.       Как только она оказалась на улице, то громко выдохнула и опустила плечи. Было уже всё равно, куда опустить зад, хоть на скамью, хоть на траву, хоть в лужу с грязью. Прислонившись к шершавой стене, она сползла по ней и села на землю. Мысленно молилась, чтобы не вышел Леви и не увидел её в таком виде. Вряд ли он будет рад тому, что Ария сидит на траве, да ещё и на сырой.       — Застудишь задницу, — послышался голос, и Ария повернулась вправо. Жан, широко улыбаясь, шёл со стороны конюшни и нёс в руках свёрток. Очевидно, рисунок, который заказала Уоккер, ведь она лично покупала эту бумагу.       — Лишь бы в тишине, остальное неважно, — буркнула под нос она и прислонила голову к зданию.       — Вставай.       Жан протянул руку, и Уоккер, нехотя, поднялась с его помощью.       — Ты почему не со всеми?       — Работал над картиной и как раз шёл к тебе, — он потянул ленту, которой завязал свёрток, после чего раскрыл и показал рисунок Ари. — Я не так хорошо знал Нанабу, и надеюсь, вышло похоже. А вот Моблит, как по мне, очень даже похож.       Даже если бы это не Уоккер делала заказ, а кто-нибудь другой, она бы точно узнала на этом изображении этих двоих. Светлые волосы, убранные за уши, фигура и даже осанка. Было похоже так, что и не придраться. Черты лица не были чёткими, лишь наброски. Она стояла возле дерева, в анфас, в полный рост. Моблит стоял напротив блондинки и улыбался, глядя на неё.       — Это очень красиво, — сказала Ария, подняв на него взгляд. От её похвалы у Кирштейна покраснели щёки и уши. — Я в тебя верила и теперь понимаю, что не зря!       — Ну, значит, с днём рождения, — скромно ответил Жан.       Входная дверь хлопнула, и они оба повернулись, чтобы посмотреть, кто там. В их сторону устало плелась Ханджи. Как ни кстати. Прикрыв рот ладонью, она широко зевнула и потянулась, оголив небольшую часть живота, которая показалась из-под белой рубашки.       — Ну и балаган, — протянула она. Взглянув на свёрток в руках Ари, она захотела взглянуть на содержимое. Уоккер быстро свернула его обратно. — Эй, почему ты…       — Ладно, мне пора, — сказал Жан, бросив взгляд на окно столовой. — Ребята, наверное, меня потеряли. Увидимся.       После этого он сразу убежал в здание.       Конечно, Ари не хотела скрывать о том, что попросила нарисовать, ведь эту картину она заказала у Жана для Ханджи. Просто, прежде чем показать, ей хотелось сказать правильные слова, которые она заранее, к сожалению, не подготовила.       — Ханджи… В общем…       Ария огляделась по сторонам, убеждаясь, что их разговор остаётся приватным, но мысли сбились в одну кучу, и она просто не понимала, с чего начать. Уоккер не знала, как подруга отреагирует на её затею. Безумную затею.       — Ты что-то скрываешь, или мне кажется? — нахмурив брови, спросила Зоэ.       — Нет… То есть да. Не совсем, просто… Иначе это себе представляла…       — Представляла что? — перебила её командующая, подозрительно прищурившись.       Ария глубоко вздохнула, а затем громко выдохнула, прикрыв глаза. Она развернула рисунок и подала в руки Зоэ.       — Я попросила Жана сделать это для тебя. Я сказала, что вы были хорошими друзьями, так что твой секрет он не знает. Просто я решила…       — Спасибо, — тихо произнесла Ханджи и аккуратно, едва касаясь, провела кончиками пальцев по рисунку.       Сколько бы не прошло времени, а память о Нанабе и Моблите была самой светлой для Зоэ, и эта картина вновь освежила воспоминания.       — Я много хотела тебе сказать, — продолжила Уоккер. — Начну с того, что жизнь не заканчивается. Несправедливо, что тебе пришлось потерять любимых тобою людей, но подумай о том, как они были бы счастливы, увидев, что ты не отчаялась и продолжила жить. Не закрылась от людей. Да, их больше нет с нами, и… Ты сама понимаешь, что любой из нас понимает тебя прекрасно. Столько времени прошло, но я уверена, что Леви до сих пор с болью вспоминает о Петре. Но он нашёл силы двигаться вперёд.       — Хочешь сказать, что мне стоит снова… влюбиться? — с насмешкой спросила Зоэ. — Нет. Спасибо. Все, кого я люблю, один за другим умирают.       — Я и Леви всё ещё живы, — ответила Ари, с гордостью вздёрнув нос. — Уверена, ты нас любишь.       Ханджи прикусила губу и опустила взгляд. Конечно, она их любила. Они были ей дороги точно так же, как и любой из разведки, и, возможно, чуточку больше. Любила точно так же, как и Эрвина, и, задумавшись о том, что на рисунке не хватает Смита, она вновь посмотрела на Ари.       Но Зоэ была безмерно благодарна. Она скатала рисунок обратно, чтобы не сверкать таким сокровищем, и подошла ближе к подруге. Закинув руку ей на плечо, она приобняла её и чмокнула в макушку.       — Если ждёшь признания в любви, то хрен тебе, — сказала Ханджи, широко улыбаясь. — Ты меня знаешь.       — Уж как-нибудь переживу.       Их разговор прервали две новые разведчицы, которые так же, как и Ари с Ханджи, решили передохнуть от шума в столовой. Лиза и Сиена, две сестры, тепло улыбнулись им и встали рядом.       — Ну и устроили же там Флок с Эреном, — сказала Сиена, сложив руки на груди. — Спор из-за какой-то чуши чуть ли в драку не перешёл. Благо капитан вовремя вступился и распустил всех по комнатам.       Две сестры были словно две капли воды. Голубые глаза, аккуратные черты лица и золотистые кудри. Разве что причёски различались. У Сиены были пышные длинные волосы до середины спины, а у Лизы по плечи и постоянно заплетены в хвост. Даже рост и телосложение одинаковые, как под копирку.       Они были одеты в форму, несмотря на то, что был вечер и можно было носить гражданское. Но, в отличие от старшей сестры, младшая Риверс хотя бы надела зелёный плащ поверх куртки. Всё же, несмотря на то, что было начало апреля, вечерами всё ещё холодало.       — Такое частенько случается у младших, — усмехнувшись, сказала Зоэ. — Со временем привыкните. Они спорят из-за ничего, а потом приходится их распинывать по разным углам. Воспитывать детей у Леви выходит лучше всех. На неделю хватает.       — Эх, ещё немного, и будем готовиться к вылазке за стены, — добавила Ари, — там будет не до баловства.       — Это точно, — подтвердила Ханджи, а сёстры удивлённо на них посмотрели.       — Вылазка за стены? — спросила Сиена. — Мы об этом не слышали. Когда?       — В июне, — ответила командующая. — Как только грязь подсохнет и ночи станут теплее, мы поскачем на разведку. Вы не в курсе, потому что новички останутся в штабе. Мы не станем вас таскать на опасные миссии без полной подготовки, а это займёт много времени. Да и должны остаться хоть кто-то на случай непредвиденных обстоятельств.       — Непредвиденных обстоятельств? — переспросила старшая сестра. — Это на случай, если звероподобный и бронированный объявятся? Но что смогут им сделать новички?       — Именно поэтому в штабе останемся мы с Джастином, — ответила Уоккер. — А сейчас мне нужно идти в лазарет и передать личные дела моих ребят. Так что, — она выбралась из объятий Зоэ, — пойду, пока не поздно ещё.       — Давай, — сказала Ханджи, похлопав её по плечу. — После отбоя зайду за документами.       — Ага.       Шагая в сторону входных дверей, Ария на прощание махнула рукой, оставив Ханджи с сёстрами одних.

***

      Засев в капитанском кабинете, Ария и Леви ждали, когда Ханджи к ним присоединится, и они смогут вместе обсудить первое впечатление о новичках. Но вместо Зоэ в кабинет зашла Сиена и приветственно кивнула им.       — Прошу прощения, — сказала она, — командир попросила принести ей документы и сказала зайти к вам.       — Подожди, а где сама Ханджи? — спросила Уоккер, растерянно хлопая ресницами. — Почему она сама не пришла?       — Она делает чай и предложила составить ей компанию, — ответила Риверс, — а взамен я предложила ей свою помощь.       — Вот как… — коротко и тихо произнёс Леви. — Значит, передай ей, что мы ложимся спать и увидимся завтра.       Он протянул документы, и, взяв их, Сиена откланялась, быстро удаляясь из кабинета.       — Неожиданно, — сказала Ария.       — От Ханджи можно ожидать всё что угодно.       — Но не это, — Уоккер казалась даже слегка обиженной. — Как быстро нас заменили…