Банкет

Леорио бы тут и не было, если бы не приказ свыше, который обязывал присутствие на главном банкете медицинского персонала. Курапика был бы тут, даже если бы банкета не случилось. Ему нужно было проверить безопасность помещения, прежде чем впустить туда королеву Оито. Человека, которого он поклялся защищать до самого конца. Курапика осторожно заходит в зал. Движется впереди остальных охранников, чтобы, если вдруг что случится, принять удар на себя. Оглядывается. Шикарный зал. Толпы приглаженных и прилизанных богатеев со своей охраной. Курапика узнает среди присутствующих знакомые лица. В углу большого помещения стоит Мелоди и ждет своей очереди для выступления. В другой стороне, прямо около стены, увешанной известными картинами в золотых рамах находятся Бискет и Ханзо. Они переговариваются между собой, то и дело поглядывая на окружение. Бискет его замечает, но ничего не говорит. Ее глаза не блестят так, как раньше, когда Курапика назвал её принцессой. В ее взгляде лишь едва горящий огонь надежды на лучшее завершение. Она, также как и он, понимает, что сегодня, возможно, они не уйдут отсюда живыми. Курапика останавливается на месте и поднимает голову вверх, чтобы проверить потолок. Огромная люстра с тысячами свеч украшает этот зал. Опускает взгляд. Впереди около десятка столов с различными закусками и выпивкой и небольшая сцена. Для выступления музыкантов. Скоро будет черёд Мелоди. Скоро им придётся бежать отсюда так быстро, как они только смогут. Леорио вваливается в банкетный зал с неохотой и волнением. Если бы у него была возможность, он бы остался в своей каюте, или, на крайний случай, согласился бы и дальше работать в медпункте, изнуряя себя до полусмерти. Работы было слишком много. Умершие, раненые. Но чего ещё можно было ожидать, когда на Черном Ките шла война за престол? Леорио не хотел быть во все это втянутым, но все равно каждый раз отмывал с кафельных полов кровь, надеясь, что здесь не будет крови его друга. Они с Курапикой взошли на корабль около двух недель назад. И с тех пор время стало лететь стремительно быстро и одновременно мучительно медленно. Из-за работы, Леорио потерял счет дням, а из-за тоски отсчитывал каждые минуты. Может именно сейчас, именно в этот момент Курапика соизволит хотя бы заглянуть к нему в гости и проведать? А может узнает номер его каюты и придет на личную беседу? Им явно было о чем поговорить. Между ними было слишком много недосказанного. Но вот он тут. Последний шанс увидеть Курапику, которым Леорио никак не хотел пользоваться. Он был не дураком и знал, что банкет не из простых. Есть загвоздка, о которой Чидол решила ему не сообщать. Загвоздка, которая болезненностью отдавала в области грудины и прожигала насквозь. Что-то должно было случиться. Что-то нехорошее. Леорио заходит вслед за Чидол и другими медработниками. Плетётся в конце, не желая даже рассматривать роскошную обстановку. Количество денег, вложенных в этот банкет его не привлекает. Единственное, о чем он думает, это сколько денег нужно заплатить, чтобы забыть все это как страшный сон. Чтобы окунуться в безмятежные воспоминания, где он, Курапика, Гон и Киллуа путешествуют вместе. Те времена мягким осадком располагаются в его голове. Греют, словно одеяло, и не дают сойти с ума в этом бешеном ритме. Он стоит на самом краю. Еще столько всего нужно сделать. Повидать мир, встретиться с Гоном, с Киллуа, отучиться в университете и наконец исполнить свою мечту. А еще, найти любовь. Леорио инстинктивно начинает бегать взглядом по залу. Ищет. Ищет то, что так боится потерять. Курапика, кошачьей мягкой походкой продолжает осторожно, но уверенно продвигаться вперед. Внимательно изучает лик каждого из присутствующих, пока не замечает знакомое лицо. Человек, которого он меньше всех хотел здесь увидеть. Человек, за чье благополучие он тихо молился, когда только выдавалась возможность. Эта встреча на секунду выбивает его из строя. Но стоит только медовым глазам встретиться с его алыми, спрятанными под серыми линзами и он окончательно теряется. Леорио смотрит внимательно, останавливается на месте. Не решается ни пройти мимо, ни подойти ближе. Оба варианта кажутся ему неправильными. Кажется, что если он подойдёт хоть на шаг, Курапика растворится в воздухе, словно иллюзия. Но он все-таки здесь. И возможно сегодня, к ним в медпункт поступит еще один труп, который Леорио сможет опознать. Паладинайт не хочет об этом думать. Хочет размышлять лишь о исхудавшем, но таком родном лице напротив. У Курапики впалые щёки, бледная кожа, огромные тёмные мешки под глазами и блеклые волосы, которые уже не отливают прежним золотом. Он измучен, но стойко держится. Намерен довести дело, за которое взялся, до конца. Леорио едва улыбается. Узнает в этих поступках былого упрямца, с коим он начинал свой путь. Курапику эта полуулыбка трогает до глубины души. Он смотрит, не в силах отвести взгляд. И корит, корит себя за то, что не может противостоять своим желаниям. Хочет сейчас лишь одного. Схватить друга за руку и увести отсюда куда подальше. Спасти того, за кого он был готов умереть. Сзади него останавливается Оито. Курапика может слышать тихие всхлипы Вобла. Ему тут не нравится. Не нравится шум, не нравятся люди, здесь собравшиеся. Этот звук отрезвляет, но лишь на секунду. Стоит только снова встретиться взглядами с Леорио и он опять тонет в пучине. Окунается на дно фантазий, в которых всё по-другому. — Я проведу королеву к столику, останься пока тут. — Билл осторожно кладет руку ему на плечо, а затем уводит Оито вместе с младенцем. Он, кажется, тоже видит то, что Курапика отчаянно пытается скрывать. Хочет помочь ему, не замечая, что делает только хуже. Леорио напротив даже не шевелится. В голове у молодого врача слишком много всего. Мысли вихрем блуждают по его сознанию. Одна часть его разума кричит о том чтобы сгрести Курапику в охапку и не отпускать. Больше никогда. Не позволять тому убегать и делать вид, что между ними ничего нет. Это вранье, понятное абсолютно всем в этом зале. Прозрачно, как горная вода и ясно, как самое лёгкое уравнение. Они вдвоем тут. И больше всего в этом гребаном мире они хотят друг к другу. Курапика протягивает руку вперед, но машинально отдергивает себя. От образов в голове уже не спастись. В своём сознании он уже тянет Леорио за руку и уводит в туалет для гостей. Роскошная небольшая комната с четырьмя кабинками и серыми стенами. Огромными зеркалами и мраморными раковинами. Приглушённый свет, который не позволит им двоим увидеть в лицах друг друга боль и печаль. Лишь желание и счастье воссоединения. Курапика целует быстро и жадно, не желая объяснять ничего на словах. А Леорио все понимает и без них. Прижимает того к себе, крепко обнимая за спину. Скользит руками по хлопковой рубашке и залезает под ткань, поглаживая оголенную кожу. Не дает разорвать поцелуй ни на секунду. Плюет на все их окружение и людей, которые могут зайти в любой момент. Подтягивает Курапику, взяв его за бедра и усаживает на край раковины. Этих действий все равно недостаточно, чтобы друг наконец понял всё, что Леорио думает. Но времени слишком мало. Они пользуются моментом. Берут от ничтожно маленького остатка жизни Курапики всё, что есть. Курута кусает его за нижнюю губу, оттягивает, а затем снова прижимается к чужому рту, едва ли переводя дыхание. Леорио ведь не знает, что он безвозвратно теряет годы жизни. Ему и не положено это знать. Курапика не расскажет даже под дулом пистолета, лишь продолжит целовать того, кого давно желал. Но признаться в этом было слишком сложно. Леорио читает в чужом взгляде желание. Желание быть ближе, желание остаться в этой комнате навечно и забыть обо всем. И он готов согласиться. Готов на всё, лишь бы Курапика больше не терзал свою душу бессмысленной местью. Он продолжает его целовать, спускается ниже, дразня губами чувствительную кожу на шее, пока Курута лишь отвечает на жадные дразнящие касания. Отдает контроль в чужие руки и наконец расслабляется. Обхватывает друга ногами, позволяя тому притереться еще ближе. Хочет существовать с ним вместе. И чтобы ничто не могло им помешать. Одна его рука скользит вверх, поглаживая чужой гладковыбритый затылок, другая обнимает за плечо. Касается и обжигается. Дыхание окончательно сбивается и он прикладывает все силы, чтобы покинуть эту комнату. Наконец вернуться в реальность, где такое невозможно. Где Леорио смотрит лишь тоскливо и печально, прекрасно понимая, что он не в силах что-либо сделать. Курапика отводит взгляд и направляется вслед за Биллом, прямиком к королеве. Он должен обеспечить ее безопасность. Должен защитить Вобла. Помочь им выжить. Должен одолеть четвёртого принца и наконец вернуть себе глаза павших товарищей. Должен, должен, должен. Леорио ещё какое-то время остаётся стоять на месте. Наблюдает, как Курапика тяжелой походкой, будто к его ногам привязали камни, двигается в сторону. Подальше от него. Подальше от возможности начать всё заново. В груди перестает хватать воздуха. Все разом меркнет. Дорогой банкетный зал перестает блестеть так, как он блестел в начале. В этот момент в Леорио что-то умирает. А может он сам, весь. Паладинайт быстро прячет какой-то остаток надежды глубоко внутрь и ищет взглядом Чидол, чтобы подойти к ней и обсудить дальнейший план действий. Не смотрит в сторону Курапики, стараясь не пробудить то, что так сильно болит. И пусть им даже не удалось поговорить, оба все прекрасно понимают. Леорио, если ему удастся выжить (а ему удастся, потому что Курапика сделает для этого все) сулит будущее, полное благодарностей и добра от вылеченных пациентов. А Курапика похоронит себя на этом корабле вместе с призрачной труппой и четвёртым принцем, который забрал у него самое важное. Их пути могли бы пересечься, если бы всё было иначе. Но Курапика выбирает то, что должен, а не то, что хочет. Леорио не в силах повлиять на его выбор. Как бы он этого не хотел.