Часть 1
10 сентября 2024 г., 20:09
Примечания:
она - давно забытое прошлое, но его шлейф продолжает следовать по пятам.
в холодной горячке она всегда слышит одно и тоже:
— пойдем вместе туда, где все невзгоды будут позади.
и это не может перестать ее преследовать, так отчетливо вырисовываясь в голове прописными буквами. глупые обещания, наглая ложь, которым дали случиться.
она думает, что вся ее жизнь проклята вдоль и поперек, а за ней самой следует алый шлейф настоящего. тяжело стать той, что ты хотела видеть в прошлом: сильной, уважаемой и праведной, пока ненасытный скрежет лунного металла шепчет о больших жертвах для нее. для той, которой она посвятила целую жизнь, хотя хотела совсем другую.
но она ушла, растворившись средь ярких вспышек солнца, и ни единому слову из ее уст нельзя доверять; ее сердце наполнено злобой. ее глотка — открытая могила; своим языком она говорит ложь.
Диана одна, хотя вокруг столько людей, почитающих ее, желающих идти за ней. зачем? зачем все это, если судьба предрешила их жизни. они умрут, дожидаясь агонии врага. посему она одна, ищет свой дом средь гор и лесов, но быть «там, где хорошо и уютно» хочется намного больше. упрямство и долг сильнее, а Диана продолжает мучаться в своих извечных кошмарах, вспоминая только одну единственную фигуру цвета огня.
«расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их»
на ее руках керосин. ее свели с ума, а лечебные травы медиков давно превратились в жалкие пустышки. совсем как она. плечи саднят изо дня в день из-за тяжелой горящей брони. может из-за груза прошлого? когда-то давно ее обнимали за них, не причиняя боли, а теперь они горят пламенем боли, и тело бьется в агонии от мысли о том, почему же ей так тошно смотреть на собственное отражение в алых реках, чья пена стирает ее «я» до основания. давно заезжаная парадигма дает трещину вместе с устоями прошлого. разве стоит говорить о них сейчас, когда огненный клинок напрочь отрекает от себя призрака-сестру? они должны быть вместе, так говорит им мирской замысел, но они сами ведут их на гибель всего человечества. она подобна инструменту в чужих руках, совсем безвластна над своим же телом, ведомая клинком и огню. он не обжигает ее более. она греется в нем, как под лучами яркого Солнца. — во гробе кто будет славить тебя? — щит мой, Солнце, спасающее правых сердцем. — то что есть человек, что ты помнишь его, и дочь божественная, что ты посещаешь ее? вопросы даруют ясность и трезвость. но всё это чушь собачья, как ей видится сейчас. она — воплощенье Ее идеалов, но пред ней лишь тьма беспросветная, и тянет она ее за собою, и шепчет на ухо свои заклинания.«обними меня, люби меня, трогай меня, милая»
ее губы на вкус, как кровь, отдают послевкусием мяты. его невозможно спутать ни с чем — горькое напоминание их прошлых уз. от них они отреклись так давно, что уже и не вспомнить. в ушах стоит один лишь гул; плечи не саднят от боли пламени. она обнимает ее, не причиняя боли. — можно мне остаться с тобой, пожалуйста? и там будут звездные огни, и ровная дорога. их ждут счастливые дни. — потерпи немного.
