Эвтюмия

      Принцесса уезжает. Длительное отсутствие сказывается на Ханне положительно: она становится, прямо как в детстве, более своевольной. Творит всё, что хочет. В том числе и тренировки с молнией. Если раньше ей казалось, что это довольно легко в исполнении Азулы, то за время отсутствия принцессы Ханна поняла, что ей не доставало душевного равновесия.       Она обратилась к отцу, но тот лишь хмыкнул, демонстративно отказавшись помогать. Ханна сжимала на это кулаки, но совсем не обижалась. Как можно обижаться, если она и впрямь должна достичь всего сама? Но тогда родитель не должен сетовать на выжженную в саду родовую землю — в конце концов, Ханна сама совершенствуется.       В итоге отец отдалился еще больше. Они практически прекратили те отношения, что были в детстве между любящим отцом и излюбленной принцессой-дочкой по мере того, как Ханна спешно начала вырастать. И это отнюдь не приходилось по сердцу дочери. И её матери.       Предательство, по окончательному плану матушки, должен был совершить самый родной и любимый человек для Айвена. Но никак не генеральская дочь, которой он не сильно интересуется. «Как такое могло произойти?» — сетовала мать, смотря как Айвен вовсе не обращает внимания на успехи Ханны.       — Что-то случилось, отец? Я чем-то расстроила тебя?       В действительности, конечно, это матушка заставила Ханну поговорить с ним. Но было такое ужасное предчувствие, сосало под ложечкой. В особенности учитывая, что с самого утра у наследницы зашкаливали эмоции, а сейчас на их место пришло полное опустошение — именно из-за этого её настроение было настолько же жутким, каким была и атмосфера. Разило серостью в полном кроваво-красного пространства зале. Или веяло холодом — серебристо-голубого тона.       — Что ты делаешь с животными, которых я покупаю? Ты уничтожаешь их магией, не лги мне! — он грозно спустился со своего места на возвышении, прямо как у Лорда Огня — знал бы Озай о таком бесчинстве, явно взбесился бы! — и заглянул в светлые глаза девушки. Она уже не маленькая девочка, которая только и способна на лесть и любовь к своему отцу.       — А ты уничтожаешь людей, отец, — холодно отмечает Ханна, прерывая зрительный контакт. Смотрит на идиотские картины в зале, злясь ещё больше, ведь них изображено насилие над более слабыми, другими нациями. — Но я не говорю об этом ничего, потому что ты учил, что это на благо нации Огня. Так и ты закрой глаза на то, что послужит Высшим Благом для нашей страны.       Ханна всем своим видом бросает вызов, все еще разглядывая сцену, где маг огня использует свои способности и ставит на колени людей. На фоне этих картин, Ханна осознает, что разговор на благо восстановления прошлых взаимоотношений не пройдет гладко, это уж точно. «И прощения просить за это я не буду», — нахмурившись, подумала Ханна, когда в голове всплыл лик матери.       — Наглая девчонка, — сжимает челюсти генерал, а его желваки на удивление не двигаются. Он будто и не злится вовсе. Скорее, как Ханна может догадаться за годы изучения собственного отца, тот недоволен тем, что не знал заранее всего о ней. Что не по его указке всё происходит. Но, возможно, она ошибается. С этим генералом нельзя быть уверенной ни в чем. — Агни Кай. Сейчас.       — Как угодно, — скидывая накидку, под которой находится форма практически такая же, как и у принцессы Азулы, разве что без военных наплечников, Ханна смеется. Надо же, собственный отец хочет проверить её на дуэли, которая так ранила принца в прошлом.       Она ведь обязана победить. Обязательно должна выиграть, иначе…        «Иначе печальный сюжет выжженного лица в будущей семье Лорда Огня станет закономерностью, а не исключением».       Когда они становятся в боевую стойку, никто не наблюдает, затаив дыхание, как-то было с принцем. Только Ханна спокойно выдыхает, создавая минимальный шум со своей стороны. А после девушка закрывает глаза, вдыхая. Она становится в боевую стойку, а огонь позади её отца разгорается с новой силой.       «Такое я видел лишь однажды» — думает Айвен, вспоминая поединок Озая и Айро в их молодости. «Кто-то из них показал ей, как контролировать чужой огонь?», — нерешительно проносится в голове у генерала, когда огненный шар проносится прямо перед его лицом. Он отбрасывает эти мысли, ведь и один член королевской семьи не потратил бы время на обучение генеральской дочери, а это значит, что дочка училась самостоятельно.       — Открой глаза и сражайся, девчонка! Дружба с принцессой сделала тебя высокомерной!       Глупая иллюзия того, что она с закрытыми глазами, из-за того что огонь практически всегда находится на уровне лица, раздражающе действует на Айвена. Почтение и уважение даже во время Агни Кай должно присутствовать в отношении его от той, чьим родителем он является. И подобное пренебрежение им, даже учитывая, что это лишь то, что ему привиделось, раздражает.       — А дружба с Лордом Огня сделала вас слабым!       Как и раздражает то, что выливается на него волной негодования из рта дочери. Она всегда была почтительна, сколько он помнит. И даже сейчас, когда необходимо её наказать, он рассчитывал на повиновение. Но нет. Значит и прощения она не получит.       Они сходятся в ближнем бою, а Ханна отбивает атаки отца, ориентируясь не только на зрение, но и на слух и внешние ощущения. Блокирует практически все атаки отца, но с большим трудом. В любом случае, она не боевой маг, как отец или принцесса. Для нее родная стихия скорее продолжение её самой, а не способ уничижения другого. Атаковать других она училась, но плохо, в отличие от защитных блоков.       Но один из ударов, в ребра, Ханна пропускает. На всю залу, где только отец и она, слышится хруст. Неприятные ощущения под сердцем, удар, хруст — и Ханна отлетает, больно ударяясь о стены, из-за чего едва ли может нормально двигаться. Чуть привстает, рухнув в ту же секунду обратно. Приходится усилием воли создать вокруг себя огонь, держа под контролем испытываемую боль, благодаря чему отползает немного в бок, чтобы уйти с линии огня. Не то чтобы она не могла идти, но…       «Два ребра»       … но идиотская боль не позволяет даже нормально встать, пока отец не подошел к ней. Ханна шмыгает носом, но с досадой обнаруживает, что по лицу течет кровь. «Ещё и головой отлично приложилась», — недовольно думает, а после утирает рукавом лицо. Кровь отпечатывается не только на рукавах, но и на коже, из-за чего Ханна еще больше хмурится. Она ненавидела кровь на себе. Или боялась её. Она ведь ненавидит боль, а за болью практически всегда следует кровь.       — Вот вы и дошли до того же, до чего дошел Лорд Озай! — скалится, смотря на то, что огонь отца совсем уж скоро будет возле нее. Тот специально неспеша двигается, будто ступает по красной дорожке во дворец Лорда Огня, и загоняет свою наследницу в угол. Она не сбежит, не поднимется, не сделает ничего. Единственное, что она может — вот так невидяще смотреть то ли на его лицо, то ли вдаль, на огонь, кидаясь оскорблениями.       Когда же Айвен приближается, Ханна сплевывает кровь прямо туда, куда хотел стать отец, и смотрит с вызовом. Она проиграла, как ей кажется в этот момент, но в голове почему-то так явно всплывает лицо Зуко. Весь униженный и растоптанный собственным отцом, он теряет себя и свое место в мире из-за этого проигрыша. А чем она лучше? Ничем. Тогда, быть может, и она потеряет всё?       «Я не хочу терять себя», — сжимая рукав, Ханна едва ли чувствует что-то кроме боли. Но превозмогает её.       В голове тысячи невысказанных обид и ссор. Их она не превозмогает, предпочитая хранить весь негатив в сердце.       «Я полностью поддерживаю Лорда в его желании преподать урок нахальному принцу»       После тех слов Ханна плакала. Она еще верила, что её семья может быть обычной. Не такой обычной, как у крестьян, но… с отцом, которого не нужно ненавидеть по приказу матушки; с матушкой, которая не влюблена в старого генерала, из-за чего обрекает всю семью на нахождение в постоянном стрессе; с ней, спокойной и рассудительной Ханной, которая влюблена в принца и является прилежной дочерью.       «Принц Зуко не вернется, пока не найдет Аватара»       Услышав это, девушка решила отправиться в плаванье и только Азула, которая пусть и не знала об этом, вполне вовремя остановила её. «Подумай, что будет с родителями» совсем несвойственно ей, начала тогда разговор принцесса. Закончила она его не менее красочно, но разбила в пух и прах сердце Ханны: «Да и Зуко не обрадуется, если его невеста будет страдать вместе с ним. Вряд ли ты ему нужна там». Ханна считала, что могла пригодиться. Она мало что умела в бытовом смысле, но ведь есть вещи и важнее. Она могла бы тренироваться с принцем? Научить ему технике огня, которую осваивала по свиткам? Да и деньги! Не то чтобы у принца их не было, но её ведь не изгоняли, у нее их неограниченный запас. Но «не нужна» слишком больно ранило, из-за чего Ханна сосредоточилась на себе.       «Ты такая же как твоя мать: наглая, самовлюбленная, убогая!»       Это уж совсем недавнее, прямо перед отъездом Азулы за Аватаром. Он сказал ей это со злости на матушку, не на нее саму. И пусть то, что она наглая и самовлюбленная чистая правда, но всё равно обидно.       — Ты хотел узнать, что происходит со зверьками? — выдохнув, на лице Ханны появилось удивительное умиротворение. Пережив эмоции за считанные секунды, она успокоилась. Пусть она сейчас и сидят прямо перед ним, смотря снизу вверх, но ощущение того, что сильнее отца, не покидает.       Улыбнувшись самой безмятежной улыбкой, Ханна наклонила голову набок. В душе наступила весна. Всё ясно и четко, будто разложено по полочкам, как её обувь в комнате. — Они сгорают. И если сейчас не признаешь свое поражение, то же постигнет и тебя, — Ханна запрокидывает голову, кое-как поднимаясь. Отец самодовольно смотрит на нее, думая, что её больше нечего показать. Талант в покорении бытовой магии, красивые фигуры из огня и       — Попробуй, — смеется Айвен. Видимо, у них семейное — улыбаться в напряженной ситуации.        Да и не верит он, что его дочь со сломанными ребрами, будучи не в силах даже подняться, сможет ударить. Нет. Он слишком хорошо помнит Агни Кай принца Зуко — тот тоже имел все шансы справиться, но слабое сердце и душа не дали слабохарактерному принцу сделать последний, завершающий жест в атаке, которую его отец так очевидно позволил ему провести. Так и у нее не хватит сил, хотя он и позволит.       Ханна создает вокруг себя сферу из огня. Айвен не решается подойти ближе, а может просто брезгует плевком, выжидая, когда та устанет от глупых фокусов с огнем. Та же, скрываясь в огне, всего лишь выводит руками те же фигуры, что и Азула на крайнем занятии. «У меня выйдет лучше», — сжимая грудную клетку что есть силы, в какой-то момент она и сама не понимает, как из её огненной сферы вылетает молния.       Попадает в ногу.       В правую ногу отца.       Тот падает.       Ему больно. Прямо точно так же, как и тем зверькам в саду, которых он, изначально ни о чем не догадываясь, отправлял на смерть.       А в партере, прямо как Ханна когда-то с Азулой, стоит её мать, наблюдая за всем. Она хотела мести за себя и свое разбитое сердце, она получила. Больше ей здесь делать нечего. Ханна об этом даже не догадывается, но чувствует, что больше обещание, данное матушке, не связывает её. И вести себя учтиво со своей же семьей нет необходимости. Как и семьи — нет.       — Ты не учил меня магии Огня, и не тебе вызывать меня на Агни Кай. Ещё одна попытка поучать или оскорблять, отец, и я покажу тебе нечто более страшное, чем простая молния королевского двора.       Конфликт в семье не решается. Никто не общается между собой. Матушка запирается в своей комнате, выходя только на террасу своей же комнаты. Отец проходит лечение, говоря, что подвернул ногу на охоте, которую ненавидел всем сердцем и считал пусто тратой времени.       А у Ханны ненависть к отцу, навязанная матерью с детства, выходит из-под контроля, когда она видит его, хромающего и понурого. Её глаза от злости на саму себя расширяются, но она не говорит ни слова. Стыд ли это?       Нет, её гордость не позволит стыдиться чего бы то ни было.       Думая о том, что сказала бы подруга, Ханна закатывает глаза. «Ну, он растил и не чаял в тебе души, Ханна. Но он ведь вызвал тебя на Агни Кай, и ты победила. Я бы и звание генерала забрала у него!» и обязательно яркий смех. Но слова, произнесенные скорее, как успокоение для самой себя, совсем не помогают.       В следующее путешествие с принцессой Азулой Ханна уходит только до дворца народа огня в колониях, недалеко от Западной Кальдеры. Колония находится в дне пути от нее, одного из административных центров нации огня. И была первой колонией, которая появилась ещё в начале столетнего процесса завоевания. Ханна думает, что пусть это и далеко от Столицы, но нет сил видеть ни отца, ни матушку, которая после отмщения — хотя сложно его таковым назвать, ведь это всего лишь Агни Кай, — закрылась в своих покоях.       — Мы захватим Ба Синг Се, — когда Азула поведала о своих планах во всеуслышание в их комнате, Ханна сообщила, что будет ожидать их во дворце и подготовит все для того, чтобы в любой день возвращения всё было готово для дальнейшего следования в страну Огня. Азула одобрила это, как глава миссии, посоветовав пить чая для душевного равновесия. Она единственная кто знал об Агни Кай, который произошел у девушки в поместье. Это была забота, о которой Ханна не просила, но которую она почувствовала особо ярко. Именно на нее она отреагировала, решив, что действительно может доверять Азуле в этой жизни абсолютно всё.       Ханне пришлось провести некоторое время не только в самом «загородном имении» Лорда Огня, но и выйти в люди. Она хотела знать о том, как живет народ не только в столице, но увиденное только придало раздражения, а не гордости за свою Нацию.       «Народ Огня в столице в разы развитее», — сочувствующе подумала Ханна. Ей бы хотелось, чтобы у всех был такой же прогресс, даже у тех, кто находится далеко за территориями колоний. Тогда бы и войны не было, и Аватар не нужен был. И Зуко был бы свободен. Так почему здесь всё в такой разрухе? Да и…       Ханна увидела зеленые тона в переплете с коричневым, и её чуть не стошнило. Она ненавидела зеленый. А всё, что сделали армейские для того, чтобы обозначить эту территорию колонией, повесили флаги. За более, чем восемьдесят лет, разве нельзя было провести модернизацию? Почему к людям здесь, которые уже два поколения являются членами народа Огня, относятся как к отребью?       Архитектура была довольно скудной, от высокого и даже замысловатого замка Лорда Огня совсем неподалеку в архитектуре не было ничего. Простые квадратные строения не только заполняли колонию, но и раздражали глаз своей полуразрушенной наружностью. Как до такого можно было дойти?       — Госпожа, прошу, помогите, — жалобное лицо и грязные, намозоленные руки, просящие милостыню. Яркий образ старухи в порванном, оранжево-зеленом платье из лохмотьев, кое-как соштопанных между собой. И в противовес — новенькие сецяо сопровождающего Ханны, приставленного управляющим дворцом в целях защиты. Армейский был облачен во всё новое, совсем не волнуясь ни о ком вокруг.       Наверное, для Ханны это был слишком поспешный вывод, но то, как он отпихнул старушку, вместо того, чтобы просто отгородить девушку, давало основу для подобного мнения.       — Прошу прощения, моя охрана излишне волнуется за меня, — присев на корточки рядом с женщиной, Ханна протянула ей свою руку, помогая встать. — Можете взять этот мешочек со сбережениями, надеюсь, это вам поможет.       Ханна улыбнулась, думая о том, что она неплохой человек. Для нее, особенно после стычки с отцом, это стало важным. А после, обращаясь к солдату, попросила того больше так не поступать. В конце концов, она сама может постоять за себя в случае чего. Не стоит делать трагедии из простого общения.       Увиденное выжженное поле за пределом города сильно удивило. Это было как минимум странно, но сопровождающий-охранник пояснил, что здесь также находится полигон для всех новобранцев, которым предстоит отправиться на войну. И совсем недалеко от полигона находится база для отдыха и проживания, хотя отдыха, как такового, если новобранцы хотят выжить, у них не бывает.       — Тогда почему так бедствуют те, кто живет в этой колонии? Разве им не принесло бы деньги то, что они отправляют своих сыновей в армию?       — Это вряд ли. Наоборот, думаю, отправь та женщина своего ребенка на войну, никогда бы его не увидела. А компенсаций на срок войны нет. Только в послевоенное время деньги будут выплачиваться погибшим и их семьям… если они еще останутся.       Такая стратегия была бы идеальной в настолько долгосрочной перспективе, как сто лет войны. Но как быть тем, кто займет престол в годы её окончания? Кулаки Ханны неожиданно для нее самой сжались, оставляя на ладонях следы-царапины от длинных ногтей. Учитывая то, что совсем скоро война может закончится — комета Созины совсем рядом, а значит и решится исход войны именно тогда, — то расхлебывать многотонные компенсации золотыми монетами будет Зуко.       — Черт! — разозлившись, Ханна попыталась взять свои эмоции под контроль, вновь чувствуя странное опустошение. Эмоций не было, а на концах пальцев заиграли опасные молнии-вспышки, но они совсем не грозились стать полноценными разящими ударами по итак обнищавшей земле полигона. Замеченный совсем рядом зверек стал идеальной целью — наверное, лучше использовать его, чем разрушать землю, как которой будет жить нация Огня?       Но зверек не пострадал. Настолько маленький заряд с кончиков пальцев только поменял направление движения слоновой крысы. «Нет, это невозможно…» — держась за голову, Ханна не могла поверить. «Нет, животное слишком тупое, скорее оно просто испугалось и убежало, а не…»       И только осознание того, что она ударила зверька с мыслью «оставьте меня уже все», мешало отбросить догадку о практичности молнии в чем-то кроме боя.        После этого идиотского похода в город, который принес лишь разочарование, Ханна закрылась в своей комнате. Подготовив документы о пожертвованиях из своего бюджета, она отправила запрос на перевод части средств — считай, шестидесяти процентов её довольствия за всю жизнь, — в Западную Кальдеру. Если говорить о банках, то в колониях их не было, по крайней мере для тех, кто являлся уроженцем Столичной Кальдеры — в конце концов они, столичные детки и генералы, редко посещали колонии и не считали нужным размещать государственные банки еще и на завоеванной земле. Поэтому надежнее Западной Кальдеры вариантов не было.       Но было одно «но».       Девушку в принципе мучили сомнения относительно того, может ли она так поступать — платить из своего бюджета компенсации, о которых не узнает, если повезет, нынешний Лорд Огня. Единственной принцессой Огня сейчас остается Азула, её подруга, а вот статус Ханны совсем не узаконен, она де-юре является никем в иерархии дворца, если не учитывать то, что она — дочь генерала. Но иррациональное желание помочь вразрез с поглощающим бездействием не давало усидеть на месте. «Если отдам на компенсацию около половины, то люди смогут не только хорошо есть и спать, но и отстроить свои жилища для комфортной жизни…».       «Но если я отдам деньги вот так, сказав что это компенсация, что делать, когда закончится война? Они ведь могут потребовать ещё…»       «В любом случае, платить Зуко за это удержание денег длиною в сто лет будет меньше».       После решения вопроса с деньгами, девушка выдохнула с облегчением. «Возможно, я хороший человек?». Но догадка относительно молнии не оставляла, и все размышления о том, хорошая ли она, плохая ли, отошли на второй план. Принесенные слугами «знания» по медицине огромной стопкой свалились не только на рабочий стол, но и вокруг. Буквально все пространство в просторной до этого комнате теперь сжалось, заполняясь свитками, книгами и иллюстрациями.       Около пяти дней она не выходила из своей комнаты, отвлекаясь только на недолгий сон и прием ванны. Мыслей о городе не было, как и желания отвлечься хоть на что-то более реальное, чем её эфемерная догадка. В крайний же из дней, когда Ханна нашла действительно что-то интересное, не включающее базовых положений, о которых она уже знала из курса обучения, мозг был затуманен. Не способная мыслить должным образом, она просто отключилась на диване, где читала последние полдня.       Разбудил её тонкий аромат чая. Жасминовые нотки, которые так любила Ханна, прямиком попали в обонятельные рецепторы, буквально заставляя её проснуться в хорошем настроении. Она благодарна даже начала:       — Спа… что, кто вы? — увидев, что в комнате находится мужчина, да еще и стоящий спиной к ней и изучающий свитки, разложенные на полках (там хранились уже те, что Ханна успела прочитать).       — Странно приветствовать принца своей страны в таком виде, — огрубевший голос было сложно узнать, но когда к Ханне, уже стоящей и с вызовом смотрящей на фигуру парня, повернулся принц, она чуть не села на колени. — Принц!       Будто просияв, она улыбнулась, забывая об усталости, которая до этого не давала мыслить свободно, изучая медицинские записи. Попыталась подойти к Зуко, но тот отпрянул, делая шаг назад. — Слишком много радости для той, кто решил больше не поддерживать со мной связь, — его взгляд оставался холоден, на что Ханна едва сдержала слезы. Сначала слезы радости, после — от осознания того, что Зуко совсем холоден к ней. — Я никогда не обрывала с вами связи! Это вы не ответили ни на одно мое письмо за два с половиной года!       Глаза Зуко удивленно смотрели на невесту. Он не понимал, о каких письмах идёт речь. Ведь он, за время своего отсутствия, не получал ни одного хорошего письма из дворца от нее. Было только одно с весьма жестоким содержанием: «Мне не нужен такой, как вы. Давайте разорвем помолвку».       Зуко, чувствующий тогда себя и без того ужасно, сжег письмо сразу же, увидев содержание письма. Он надеялся, что хотя бы с человеком, который всегда вызывал у него улыбку и уважение, связи не будут разорваны этим изгнанием, но оказалось что всё, что нужно было чтобы вызвать улыбку у его невесты — его статус и идеальное личико. И не то чтобы он его потерял, свой статус, но видимо… ей не нравится такой… Из сердца Зуко рвались оскорбления в свою же сторону, но он закончил предложение в своей голове весьма расплывчато, как и девушка в письме: «Видимо, ей не нужен такой, как я».       Подростковые эмоции и накаленность обстановки не дали размышлять здраво. Особенно, учитывая, что почерка Ханны тот никогда не видел.       Но выступившие слезы на её лице сейчас оставляли недопонимание. Разве стал бы кто-то, кто ненавидит его и презирает, относится к его грубости так?       «Еще и руки дрожат…»       Зуко, вразрез своим мимолетным порывам успокоить, делать что-то хорошее или смягчаться не стал, понимая, что она из тех, кто причинил ему боль. Скорее, он добил её самой жестокой фразой, которую тогда могла услышать Ханна. — Что ж, я думаю, как ты и хотела, мы разорвем помолвку. Я люблю другого человека, ты найдешь себе… такого, какой нужен.       Используя в отместку её же слова про «такого», Зуко даже усмехнулся сказанному.       И покинул комнату.       Одинокая слеза скатилась по бледному лицу Ханны. Наверное, было странным, что она настолько бледна сейчас, — для Зуко странно, — но её мало что волновало.       Сердце захватила пустота. Такое раньше случалось несколько раз, но сейчас казалось, что заполнить пустоту больше ничего не получится. И это состояние будет перманентным.       Она быстро стерла мокрый след с щеки, нанесла макияж, выделив губы — раньше Азула говорила ей, что это выгодно подчеркнет ее красоту, но Ханна всегда отнекивалась; теперь же, подумала девушка, самое время.       И вышла, чувствуя только легкую вину за то, что не встретила принцессу, принца и их свиту (так зачастую она называла Мей и Тай Ли, не имея с ними теплых отношений), как обещала то изначально Азуле. Опустошение всё еще сжирало, но поделать с этим было нечего.       Она даже опустошённой обязана выглядеть отлично, а глаза на мокром месте — явно не то, что должен видеть сейчас принц или вообще кто либо, смотрящий на неё. — О, наша крон-принцесса вышла встретить меня? — едко подметила принцесса, трапезничая со своими… друзьями?       Сейчас её слова, обычно сказанные в шутку, слишком больно проводили клинком по сердцу. Если бы Азула не была подругой Ханне, то девушка бы подумала, что над неё попросту издеваются, но сейчас никого ближе и роднее принцессы народа Огня у нее не было. И даже такая фразы списывалась со счетов, потому что принцесса просто так привыкла общаться. Не более, ведь? — Прошу прощения, я изучала свитки несколько дней и потеряла счет времени, — голос не дрожит. Она говорит официальными фразами, потому что не знает, как нужно обращаться к подруге при принце — старшем наследнике Озая. — И я не крон-принцесса, принцесса Азула, — она добавила это без какой-либо боли в голосе. Ровный, ничего не выражающий тон, а Азула на него только рассмеялась.       "Думает, что шутка?" — не замечая весьма холодного взгляда в глазах принцессы, оценивающего то Зуко, то её, Ханна вздохнула, покачав головой. Азула резко прекратила смеяться, став серьезной. Взяв нож и начав резать мясо на, она продолжила: — Ну раз причиной были новые знания, я тебя понимаю, — закивала Азула. — Но, Зу-Зу, ты что, расторг помолвку? — будто эта праздная беседа не могла никого задеть, принцесса говорила весьма непринужденно. А после, в ожидании ответа, ела свое полу-прожаренной, с легкими кровоподтеками на тарелке, мясо. — Это лучший из всех вариантов, — безжизненно (вообще-то, она пыталась это скрыть) улыбнулась Ханна, не смотря на принца. Азула поджала губы, не зная как реагировать на то, что Зуко перебили. Все-таки он член семьи Лорда Огня, но… он такой слабый, что не может ответить даже на то, что его не уважает бывшая невеста?       Азула была в отличном настроении. — Давай потренируемся, Ханна. Я устала от скучных боев со слабыми магами.        — Конечно.              Не то чтобы Ханна была сильной. Но, возможно, подумала Ханна, подруга хочет таким образом вернуть её к жизни? — Не хочешь узнать, почему Зуко вернулся? — чуть ли не пропела подруга. — Видимо, пленник на вашем корабле — Аватар? Но зачем для него выделять отдельное судно? — О нет, это мои сувениры из Королевства Земли, не думай об этом, — отмахнулась принцесса. Её лицо выражало полное расслабление, она даже немного посмеялась, думая о приятных моментах получения своих сувениров, но после её улыбка стала совсем уж неестественной. Ханна взволновано взглянула на подругу, а она добавила то, что только после трапезы, к которой и присоединилась, поддерживая беседу, глубоким вечером в каюте вызовет слезы: — Зуко вернул свою честь, он убил Аватара.