Добро пожаловать на судно.

Кои. Я не знаю что произошло. Все началось два невыносимых месяца назад. Этих двух месяцев было достаточно, чтобы они могли обратить весь мир, пестрящий красками и радостью к жизни, в огромную братскую могилу. Этих двух месяцев было достаточно, чтобы раскрасить нас порезами и ожогами с ног до головы. Этих двух месяцев было достаточно, чтобы забрать бесчисленное множество наших близких. Вирус вспыхнул внезапно, заразив большую часть населения нашего мира. До сих пор неизвестно, как и когда он появился. Из последних сил отряды уцелевших пытаются выжить, приспособиться и не сойти с ума в новом мире. У нас есть то, что нас сплочает - общее горе утраты. У каждого из нас есть как минимум один близкий мертвец или заражённый. Мы называем наш бункер "Кораблём". Упрятан он под землёй и, в принципе, оправдывает свою кличку. Рядом со входом висит спасательный круг. Железные стены, медпункт, ванная, главный зал и две спальни-каюты. На стенах в некоторых местах новые, но уже ободранные обои. В коридоре висят мои работы на морскую тематику, чуть дальше - работы Ари. — Витаешь в облаках, Вишня? Прямо у своего носа я замечаю опасно приблизившуюся ко мне Хейтер. Она любила давать всем разнообразные прозвища, например: я была Вишней, Орео Титаником, а Аря Кукушкой. Хейтер работала в медпункте и иногда искала припасы, кроша всех на своем пути. Так-же она была кем-то вроде нашего воспитателя. Я грубо отпихиваю её и встаю со стула. — Дай погрустить, Док. Хейтер вопросительно вздергивает бровь и руки за спину. — Отложи свои сопли на потом. Нам нужно пополнить запасы. Я, догадываясь чего от меня хотят, возмущённо фыркаю и закатываю глаза. — Ну вот. Опять я. Всего двенадцать человек, а жрут как целая сотня..недавно же выходили? — Вишня, - тон голоса Хейтер наливается злостью - а кто, если не ты? Титанику по плечо лапу оторвало, Кукушку от суженного не оторвать, а... — Ясно. Можешь не продолжать. Я поняла. Я, натянуто улыбнувшись, нагинаюсь проверить повязку на, разодранной в ходе позавчерашней вылазки, ноге. Белая, в некоторых местах красноватая, не отклеивается. Все отлично. Иду в оружейную и беру первое, что попало под руку. Найдя походный рюкзак кладу туда ножик, спирт и бинты. Я совсем не разбираюсь в таких делах, так что прошу Хейтер проверить, все ли на месте. Она бранит меня и закидывает ещё что-то. Успеваю разглядеть только бутылку воды. Проходя мимо, меня замечает Океан и, хлопая по плечу, желает удачи. Я одеваю маску, закрывая нос и рот. Защита так себе, но хоть что-то. Взбираюсь по лестнице в опасную наружность. Воскресное солнце спряталось за тучи. Вот-вот польет прохладный мартовский дождь. Вход на наше судно располагался в поле. Топать от него до ближайшего города недолго, но дорога лежала через лес. Мелькали лапы ёлок и сосен. В чаще еле слышно пели полу-живые птицы. Я пытаюсь угадать кто это по трели, но у меня, к сожалению, не удается. Прибывши, я вижу знакомую, но такую непривычную картину: Словно обломки прошлого на пустых улицах стоят никчемные трупы блёклых многоэтажек. Покинутые и несчастные сейчас они, упираясь в серое небо темными штыками, выглядят по-особенному мрачно и красиво. Но наслаждаться готической атмосферой некогда. Нужно кормить состайников. Я направляюсь по заученному маршруту прямиком к продуктовому магазину. Как ни странно не видела ни одного заражённого . Повсюду валяется мусор. Прочесывая нетронутые выжившими участки стилажей я нахожу несколько нормальных банок консерв. Я тихо выхожу из магазина и устремляюсь в следующий. На этот раз я нахожу немного двухлитровых бутылок воды и печенье. Залезаю в выбитое окно первого этажа какого-то жилого здания. Это окно выходило в спальню. Осколки лежат на полу, одеяло смято, вещи разбросаны, стены заляпаны бурыми пятнами. Я забираю одежду и несколько книг с собой. Вылезаю обратно. Все ещё ни одного упыря поблизости. Это очень странно, так как обычно мне приходится прятаться и маскироваться, дабы меня не сожрали эти твари. На всю "прогулку" мне понадобилось два часа. Начинается гадкая морось. Я бегу обратно в поле, заслоняя себя рукавом куртки. В зале сидят трое. — Говоришь - ни одного зверя? - пищит Вольт с интересом слушая краткий пересказ моего похода. — Клянусь своим кулоном - уверяю я, попутно расчесывая комариный укус. — Странно. Очень странно. - подмечает и так очевидное Хейтер. Я открываю рюкзак и кричу так, чтобы все матросы услышали: — Разбирай гостинцы! Из разных комнат вышли все остальные девять человек. Максимус, Океан, Квас и Матео - из спален №1 и №2. Все заспанные и раздраженные. Аря и однолапый Орео - из медпункта. Гилфи и Мичиган из кухни. Вся разношерстная компания глядит на новинки и уже тянутся их потрогать, повертеть и опробовать. "Что это у тебя?" "Дай-ка это мне" "Не толкайся!" - слышно со всех сторон. Я, безумно гордясь собой, принимаю благодарности и раздаю вещи. Под конец мероприятия остаётся только две вещи: карманная книга "Лебедь для Долли" и красный свитер. Я отчасти понимаю, почему их не стали забирать. Книга детская, а свитер маленький. Я была порядком ниже остальных, так что о недёжка пришлась мне впору. Книгу я тоже взяла - хотя-бы какое-то развлечение. Аря Мы с Орео благополучно возвращаемся в лазарет. Я глажу любимого по голове и чмокаю в лоб. Предлагаю рассмотреть дары наружности. Он соглашается и мы начинаем нахваливать обновки друг друга. Иногда мой Титаник забывает про то, что у него нет левой лапы и искренне удивляется, когда роняет очередную вещицу. И смешно и грустно за этим наблюдать. Через полчаса приходит время прощаться. Целую его в мохнатую щеку. Мне нужно идти и рисовать иллюстрации к новым главам самодельного романа Гилфи. Я вхожу в пустую спальню №2. На нижнем этаже самой дальней двухъярусной кровати сидит она. — Доброго времени суток, дорогая! Неужто ты наконец отлипла от своего дружка и решила навестить меня и мое творчество?) Подруга сонно щурится и лукаво улыбается. Прищуривает зоркие глазки. На шее красуется новый цветастый платок. Я хихикаю и присаживаюсь рядом с ней. Действительно - я дневала и ночевала на больничной койке рядом с возлюбленным, совсем позабыв о своих друзьях. — Прости, о великая писательница! Ты так ждала, что я нарисую рисуночки для твоего произведения вместо тебя, хотя ты мне даже не платишь! — Твой проступок, конечно, выходит за рамки, но я великодушно тебя прощу! Недаром меня называют самой великодушной, милосердной и.. — Тебя называют Совой). Прекрати нахваливать себя и давай наконец приступим. Я беру несколько шершавых листов и быстро накидываю два-три варианта поцелуя двух главных героев. Ужасно приторная история, если честно. Ничего более бездарного не читала. Сама Гилфи не умеет рисовать, по-этому и просит меня. А я, в свою очередь, не могу отказать старой подруге и послушно выполняю все ее хотелки. Просидев полтора часа я выдаю три скетчевые акварельные работы. Гилфи бережно вырезает мои рисунки и осторожно вклеивает их на специально оставленные для иллюстраций промежутки между текстом. — Не понимаю.. как у тебя хватает на это терпения? - спрашиваю я, ожидая услышать ответ в духе: "Сама не понимаю" или "Терпение - понятие растяжимое. — Для этого не нужно терпение, дорогуша! Для этого нужна ядерная смесь желания и фантазии! Большая птица откидывается назад, упираясь кудлатым затылком о стену. Закуривает и блаженно закрывает глаза. От сигареты поползла струйка дыма. — Я догадываюсь что тебя мотивирует писать. Ты бы завязывала с этим делом. — Да ладно тебе. Я же просто балуюсь). - сипло отвечает мне она и открывает розовые глаза. Не выношу этот запах. Сразу подкатила к горлу тошнота. Я поспешно прощаюсь с подругой и удаляюсь. Хезер/Хейтер. Я искренне не понимаю почему некоторые из нашего отряда так спокойно себя ведут. Почему делают вид что ничего не случилось? Почему так халатно относятся к добычи припасов и одежды? Ежедневно я борюсь с желанием взять кого-то больно наглого за воротник и ударить об стену. Они меня все жутко бесят, хоть по мне и не видно. Я веду записи о вирусе. Мне удалось выяснить каким образом ей можно заразиться, за сколько умирает жертва и что замедляет процесс мутации. Но я никому об этом не рассказываю. Ненавижу показывать незавершённую работу. Я направляюсь в сторону кухни-столовой , дабы сварганить себе перекус. Жёлтые, в кружочек обои и жёлтый свет лампочки немного раздражают зрение из-за своей яркости. За прямоугольным столом сидит Малёк Максимус и гоняет по тарелке неочищенный грецкий орех вилкой, создавая раздражающую какофонию. — И какого черта ты это делаешь? - раздражённо спрашиваю я. Малявка вздыхает и переводит на меня томный взгляд, полный печали и вселенской усталости. Глаза на мокром месте. — Орехокола нет.. - произносит он так тоскливо, что хочется плакать.