Вышитое на чёрном солнце

— Глава велел этому Вэню смотреть, слушать и учиться, — с поклоном произнёсло тёмно-красное пятно с солнцем на рукавах среди ярко-белых — Лань, и пёстро-белых, в тон своим кланам — приглашённых студентов. Дождавшись кивка Лань Цижэня, это пятно сделало несколько шагов ближе и приподнесло дары — некогда утерянные свитки со священными техниками, которые дарящему были нужны не более, чем беззубому — орех. — Что ж, тогда займи место среди других учеников, — настороженно произнёс Лань Сичень, приняв великий дар. — И назови своё имя. Тёмно-красное пятно белозубо усмехнулось, всколыхнув такое приторно-горькое внутри Лань Цижэня. — Вэнь Усянь, глава Лань. Убожество. Нелепость. Невероятный. Недосягаемый. Лань Ваньцзы провалился сердцем, когда впервые увидел эту скалящуюся улыбку — сначала где-то сбоку, во время первого урока, потом — в ночи, на стене, где безалаберный и наглый Вэнь Усянь потягивал вино, не заботясь ни об исполнении правил, ни о приличиях. Демонстративно не носивший меч, он смеялся каждому в лицо и казался куском алой тьмы. За ним словно тянулись тени, от одного присутствия у каждого адепта, следующего праведному пути, стыло в жилах, а на ухмылку хотелось ответить подобной, прорехой солнца в грозовой туче. — Да не стану подобную чушь читать, — гордо заявил он, пройдя мимо Стены Правил. Поступивший в ученичество к самому Вэнь Жоханю в возрасте семи лет, он нутром чувствовал неписанные правила, а не соблюдал надуманные. — Вы говорите, четвёртого пути нет? Вы ошибаетесь, учитель Лань, — и замолчал, прикрыв колыхнувшие тьмой глаза. Точно так же он просто прикрывал глаза, приняв очередной удар дисциплинарного кнута молча и без единого всхлипа, словно для него подобное было привычно, как дышать. Но только вот спокойно дышать в его присутствии было невозможно. Лань Ванцзи медленно перевернул страницу учебника, стараясь не поднимать глаз на расслабленно сидящего напротив него Вэнь Усяня. Тот и не думал приступать к выполнению наказания — даже свод правил Лань лежал нетронутым на столе — а лишь смотрел своими невозможными глазами прямо в душу. — Лань-эр, скажи честно, — мягким, текучим, словно вываренный сок локвы, голосом говорил он, — почему именно тебя поставили смотреть за мной? Учитель Лань же понимает, что ты не заставишь меня что-либо делать, — рассмеялся он. — Даже не смотри своими прекрасными глазами столь зло, всё равно не притронусь к этой книжке, хоть забейте меня палками. А Лань Ванцзи лишь молил внутри себя, чтобы и он дальше не прикасался, и остался так же сидеть рядом… Встреча с Водной Бездной обнажила новую сторону Вэнь Усяня. Оставшийся на пристани около трусливо свернувшегося калачиком Не Хуайсана, он посыпал гневными проклятьями и талисманами тёмную некро-тварь, буквально отрывая взрывами куски мёртвой плоти. Ему не было дело до утянутого ко дну ученика, но ни один из обычных жителей не пострадал. Позже, Лань Ванцзи видел, как Вэнь Усянь стоял, закрыв лицо руками, и что-то гневно беззвучно шептал в плотно сжатые ладони… — Шушу, ну же, покажи мне, не бойся. После окончания учёбы Вэнь Усянь привиделся Лань Ванцзи на межклановых стрельбах. Впервые отринувший чёрно-солнечное облачение, в ярко-алом, он стоял на коленях около плачущего юноши в одеяниях клана Вэнь и медленно гладил его по голове, то и дело пролезая пальцами под ворот вышитых одеяний, где виднелись глубокие шрамы. Лань Ванцзи вспыхнул, безмолвно взревел изнутри и буквально сбежал прочь, не чувствуя на себе взгляд, затянутый пеленой тьмы. Он был не готов. Они были не готовы. Шепотки о войне быстро переросли в кровавую бойню в сердце родного дома. Псы-Вэни под предводительством Вэнь Сюя уничтожали, сжигали Облачные Глубины, а сам Лань Ванцзи ничего не мог сделать, только отбиваться от всё прибывающих вражеских сил. Гусу Лань пал. — Хэй, Лань-эр, нужна помощь? — тихий, насмешливый шёпот коснулся тут же покрасневшего уха. Лань Ванцзи не шелохнулся, не обернулся, лишь замер, опёршись о неповреждённую ногу — рана на травмированной не давала ему сдвинуться с места. — Брат. Дядя. Спаси. — Только ради тебя, — тот же насмешливый шепоток затух, и битва вокруг возобновилась с новой силой. Лань Ванцзи уже и не знал, не показалось ли ему это в горячке боя, но мог лишь молиться, что этот непокорный Вэнь сдержит своё слово. — Сдохни вместе с ними, тварь! — прокричал Вэнь Чао, покинув пределы пещеры, оставив в её глубине наследников кланов и столкнутого вместе с ними Вэнь Усяня наедине с чудовищем. Вэнь Усянь мог лишь горько рассмеяться в ответ на его слова, удерживая в руках сломанную флейту — последний «подарок» Вэнь Чао. — И тебе не скучать, Чао-Чао. Проводив печальным взглядом уплывших наследников — там, где вырос Вэнь Усянь, ручьи выше колена уже были чудом — он уселся напротив морды немного успокоившегося монстра. — Лань-эр, поможешь мне? Я больше десятка лет не медитировал, но, боюсь, без Ченьцин иначе не получится. Под тихую, напеваемую Лань Ванцзи мелодию, тени собрались вокруг Вэнь Усяня и потянулись к огромной плотоядной черепахе, под панцирь, откуда потянулись непереваренные трупы. Полные ненависти к убившему их монстру, они вылезали, душили, рвали плоть искажённого чудовища, разбрызгивая вокруг его плоть и кровь. Но ни шокированный Лань Ванцзи, ни Вэнь Усянь ни на миг не прекратили этой безумной пляски смерти чужими руками, пока от монстра не осталась груда ошметков. — Ну, попробуем переплыть через это месиво или дождёмся помощи? Улыбка на окровавленном лице пугала, но притягивала к себе лишь сильнее. Лань Ванцзи признал, что он не может отвести от неё взора — даже если глаза напротив горят тьмой. Несколько дней спустя тёмно-красное пятно с солнцем на рукавах предстало перед главами кланов, объединённых нелепым — в его присутствии — лозунгом «Выстрела в Солнце». — До самого конца я не буду вступать в бой, лишь у самых врат Безночного Города подниму войска, — тихо произнёс когда-то насмешливый голос. — Сила Могильника Илина будет на вашей стороне. — Почему ты предаёшь своих же, Вэньский пёс? — взревел Не Минцзюэ, не веривший не единому слову этого демона в обличие человека. — Я не предаю своих. Имя моего клана — Дафань Вэнь. Годы спустя после войны Лань Ванцзи их нашёл. Спрятавшиеся остатки клана Вэнь тихо вели жизнь обычных фермеров в горной долине, возделывая пять великих злаков и лекарственные травы. Тут даже солнце светило иначе — тусклее, холоднее, никогда — обжигающе-жарко. Вышивка на рукавах, если и была, облетела, а в сердцах вместо пламени остались угольки. Но среди них оттого ярче пылали два костра — чёрное и ярко-светлое, Вэнь Усянь с сидящим на его плечах мальчонком, заливающимся смехом от какой-то глупой шутки. И в этом холодном месте что-то окончательно треснуло внутри Лань Ванцзи, и он резким движением сорвал с головы вышитую ленту. Молча подойдя к замершему Вэнь Усяню, он так же молча протянул её на раскрытой ладони. — Хэй, Лань-эр, я ваших правил не знаю. Объясни мне, что это значит, — через пару мгновений тишины добавил: — Словами через рот, иначе я никак не пойму. Лань Ванцзи всё так же молча завязал ленту на руке проклятого миром заклинателя.