Выходи замуж за моего мужа

      Гермиона всё ещё сидела на тротуаре, обхватив голову руками, когда почувствовала, как чья-то тень накрыла её. Она подняла глаза и увидела Драко Малфоя, который стоял перед ней, протягивая её сумочку.       — Вы забыли это в кабинете, — тихо произнёс он, опускаясь на корточки рядом с ней. Его голос звучал непривычно мягко, почти заботливо.       Она машинально взяла сумочку, не в силах вымолвить ни слова. В голове всё ещё кружились обрывки мыслей, воспоминания путались, а реальность казалась зыбкой и ненадёжной.       — Вам лучше? — спросил он, внимательно глядя на неё. В его глазах читалось искреннее беспокойство, что было совершенно нехарактерно для их отношений.       Гермиона попыталась встать, но ноги предательски дрожали. Малфой мгновенно поддержал её, не давая упасть. Его прикосновение было неожиданно тёплым и надёжным.       — Может, я провожу вас до дома? — предложил он, помогая ей подняться. — Вы явно не в себе.       Она хотела отказаться, но сил на сопротивление просто не было. К тому же, в его присутствии она чувствовала себя немного спокойнее, чем в толпе незнакомцев.       — Хорошо, — прошептала она, опираясь на его руку. — Это было бы… любезно с вашей стороны.       Они медленно пошли по улице. Малфой не торопил её, шёл в том темпе, который она могла выдержать. Её всё ещё шатало, мысли путались, но присутствие рядом человека, который, как ни странно, вызывал у неё доверие, немного помогало собраться с мыслями.       — Что-то случилось? — осторожно спросил он, когда они вышли к её дому. — Вы вели себя очень странно.       Гермиона остановилась, глядя на него. В его глазах читалось неподдельное беспокойство, и это почему-то окончательно выбило её из колеи.       — Я… я не знаю, — честно призналась она. — Всё как будто… размылось.       Малфой кивнул, словно понимал, о чём она говорит.       — Спасибо, — прошептала она, чувствуя, как к ней постепенно возвращается способность мыслить ясно. — За всё спасибо.       — Не за что, — ответил он, слегка улыбнувшись. — И постарайтесь больше не падать в обмороки. Это… не самое приятное зрелище.       Они медленно добрались до автомобиля Драко и Гермиона осторожно опустилась на мягкое кожаное сиденье. Машина оказалась удивительно уютной и пахла чем-то неуловимо знакомым — смесью кожи, древесного аромата и едва заметного парфюма.       Малфой сел за руль, и автомобиль плавно тронулся с места. Гермиона закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Движение машины, тихое урчание двигателя и мягкий свет уличных фонарей создавали странное ощущение дежавю.       — Куда едем? — спросил Драко, не отрывая взгляда от дороги.       — К моему старому дому, — прошептала она, открывая глаза. — Это недалеко отсюда.       Он молча кивнул и направил машину в нужном направлении. В салоне повисла тишина, но она не была неловкой.       — Вы уверены, что с вами всё в порядке? — спросил Малфой, когда они остановились на красный свет. — Вы выглядите… растерянной.       — Я и чувствую себя растерянной, — призналась она. — Всё как будто… не на своих местах.       Он не ответил, только слегка сжал руль. Его профиль в свете уличных фонарей казался непривычно мягким, лишённым обычной надменности и строгости, которую она помнила.       Через несколько минут они подъехали к дому. Гермиона посмотрела на знакомые окна, на сад, который она когда-то так старательно высаживала… Всё выглядело так, словно она покинула это место только вчера.       — Спасибо, что подвезли, — произнесла она, поворачиваясь к Малфою.       — Не стоит, — ответил он, но в его голосе слышалось что-то, чего она раньше не замечала. — Берегите себя, Гермиона.       Она вышла из машины и направилась к дому. Обернувшись, увидела, как Малфой всё ещё сидит в машине, глядя ей вслед. Их взгляды встретились, и на мгновение ей показалось, что он хочет что-то сказать, но передумал.       Машина плавно тронулась с места и вскоре скрылась за поворотом.       Гермиона медленно открыла входную дверь и вошла в дом. Знакомый запах старых книг сразу ударил в нос, заставив её остановиться на пороге. Всё здесь было именно так, как она помнила: потертый коврик у входа, вешалка с несколькими пальто, которые они с папой так и не заменили.       Она прошла в гостиную, где каждый предмет мебели хранил свои воспоминания. Старый диван, на котором они с Роном смотрели фильмы. Книжный шкаф, заполненный томами, которые она читала снова и снова. На стене висели фотографии: вот она на первом дне рождения Рона, вот они с папой на море.       Гермиона подошла к окну и взглянула на сад. Там росли её любимые розы. Она когда-то забросила их из-за Рона, который считал это глупостью. Но сейчас они всё так же цвели, поражая своей красотой.       В кухне всё оставалось неизменным: потертая столешница, на которой она готовила свои первые завтраки, старый чайник, который никогда не переставал свистеть, даже когда все остальные уже вышли из строя. На холодильнике – магнитики, которые они с Роном привозили из поездок, и несколько новых, оставленных Розой.       Она поднялась по лестнице на второй этаж. В её старой комнате ничего не изменилось: та же кровать с потрёпанным покрывалом, тот же стол, заваленный учебниками, те же постеры на стенах. На подоконнике – её старая коллекция ракушек, привезенных из летних каникул.       Гермиона села на кровать и закрыла глаза, пытаясь сдержать подступившие слёзы. Здесь она была счастлива. Здесь она была просто Гермионой. Ностальгия накатывала волнами, заставляя сердце сжиматься от боли. Она скучала по тем временам, когда всё казалось простым и понятным. Когда будущее не пугало.       Она пыталась разобраться в происходящем, как делала это обычно. За последние сутки с ней случилось нечто странное. Она была почти уверена, что выжила. И главное — она в 2013 году. Как бы невероятно это ни звучало, всё вокруг было реальным.       — Как я здесь оказалась? — тихо произнесла она. Ей нравилось разговаривать с самой собой, ведь это помогало ей найти логику в происходящем. — Я помню, что вошла в свою квартиру. Там были Рон и Роза. А до этого — больница и… — она запнулась. — Такси.       Гермиона вскочила с кровати и бросилась к сумке. Распахнув её, она обнаружила смятую купюру, очень похожую на ту, что дала таксисту. Это была та самая купюра, потому что на ней стояла дата печати — 2017 год, чего не могло быть в 2013. Рядом лежала маленькая записка. Её руки задрожали, когда она взяла её. Сердце заколотилось быстрее, словно предчувствуя нечто важное.       «Моя дорогая Гермиона, Если ты читаешь это письмо, значит, у тебя есть второй шанс. Неважно, что произошло или произойдёт – знай, что я всегда верил в тебя. Я гордился тобой каждый день, даже если ты этого не видела. Я оставил тебе подарок – возможность всё исправить. Помни, что любовь и правда сильнее всего. Не бойся своих чувств, даже если они кажутся неправильными.       С любовью, Твой папа».       Слезы покатились по её щекам, когда она дочитала записку. Она не могла поверить, что отец знал. Знал о её страданиях, о её боли, о её болезни.       Она прижала записку к груди, позволяя слезам свободно течь. В этих простых словах было столько любви и понимания, что её сердце словно согрелось. Отец всегда был её опорой, даже после смерти.       Она перечитывала записку снова и снова, повторяя: «Второй шанс…» «Он дал мне второй шанс…»       Её плечи задрожали от беззвучных рыданий. Как же ей не хватало этого раньше – простого отцовского одобрения, его веры в неё, его мудрости. И теперь, когда она наконец нашла это послание, всё начало обретать смысл.       Отец умер, когда она ещё училась в школе, и теперь, видя его почерк, ей казалось, что это происходит не с ней.       Он всегда обещал ей, что однажды подарит ей такой подарок, о котором она и мечтать не смела. Но девушка лишь закатывала глаза, потому что они были слишком бедны, чтобы позволить себе что-то кроме самого необходимого.       Но они были счастливы. С самого рождения отец окружал её заботой и вниманием, которых она была лишена, когда мама ушла из семьи. Он стал единственным кормильцем, на чьих плечах лежал маленький ребёнок. Папа работал на нескольких работах, чтобы у дочки всегда была еда, и оплачивал все дополнительные занятия после школы для её развития.       Гермиона аккуратно сложила записку и убрала её. Она знала, что сохранит его теперь всегда при себе – как напоминание о том, что даже после смерти родители продолжают любить и поддерживать своих детей.       — Спасибо, папа, – прошептала она, вытирая слезы. — Я не подведу тебя. Я воспользуюсь этим шансом.