Река небесная и река земная

Каждый, кто хотя бы раз бывал поздними летними вечерами в Пристани Лотоса, на всю жизнь запомнил её ночное благоухание и неповторимую атмосферу, не найти которую нигде более. У самой реки сладкие ароматы лотосов и земли сплетались с древесным запахом дощатых дорожек, а далее плавно переливались в пряные запахи свежей выпечки. Однако более всего пьянил тот медово-тёплый летний воздух, который, казалось, источало само густо-синее сумеречное небо и сама россыпь серебристых звёзд. Этот запах каждый раз переносил Вэй Усяня в далёкое беззаботное детство, отчего ему казалось, будто бы он снова ученик ордена Юньмэн Цзян, возвращается с остальными адептами с ночной охоты и задерживается на пристани, чтобы купить парочку хрустящих лепёшек. И оттого Вэй Усяню немного больно было возвращаться из воспоминаний назад, ведь он уже давно для себя признал: запах, тот самый ночной запах - единственное, что осталось от прежней Пристани Лотоса. Однако Вэй Усянь не мог грустить долго: стоило ему взглянуть на Лань Ванцзи, как тоски его не оставалось и следа. Лунный свет обволакивал его белые одежды иссиня-белым свечением - столь прекрасным, что Вэй Усянь готов был ослепнуть от него, лишь бы не отвести взгляд. Каждый раз, когда он брал под локоть Лань Ванцзи, даже самая светлая грусть и меланхолия улетучивались. Они медленно шли по деревянной дощатой дорожке в сторону лодочной станции, наслаждаясь каждой секундой пребывания бок о бок друг с другом. Даже несмотря на то, что Пристань Лотоса не так оживлённа по ночам, как два десятка лет назад, обычно людей здесь было достаточно. Однако в этот день по какой-либо причине - возможно, из-за сильного, пусть и южного ветра - кроме Лань Ванцзи и Вэй Усяня почти не было посетителей. По пути к лодочной станции вдоль дорожек росли пышные густые сандаловые деревья, под которыми каждый день сидели юньмэнские старушки в соломенных шляпах и продавали выращенные в своём огороде ягоды и фрукты. В силу возраста они редко задерживались позже полуночи, потому многие бабушки уже начинали потихоньку собираться домой. - Лань Чжань, давай скорее купим что-нибудь, пока эти бабушки все не разбежались по домам! Вэй Усянь подбежал к одной из старушек, разглядывая фрукты и ягоды, которые она продавала. Лань Ванцзи сразу направился к ним, однако сильный порывистый ветер с реки сорвал соломенную шляпу со старушки и унёс в противоположную от Вэй Усяня сторону. Тот сразу перескочил через кусты и догнал беглянку. Когда он, отряхивая от травинок и земли, вернул её владелице, та сидела уже довольная. Из-за беготни за шляпой Вэй Усянь совсем забыл про желанные ягоды и фрукты, и под сердечные благодарности бабушки они направились своей дорогой. Ночью на причале в углах изящно завитой к концам крыши зажигались висячие оранжевые фонари, мерно покачивающиеся на ветру. Здесь их встретил старый лодочник, очень обрадовавшийся поздним посетителям. Хозяин показывал много новых отличных лодок разных форм, размеров и расцветок, честно показывая все преимущества и недостатки каждого варианта: - Господа, посмотрите на этот вариант, совсем новенькая ласточка! Широкая, устойчивая и с удобными сиденьями, как раз подойдёт для сильного ночного течения. Однако Лань Ванцзи и Вэй Усянь одновременно мотали головами, когда лодочник показывал, как ему казалось, самые подходящие для молодых господ варианты. Просмотрев все предложения, они от безвыходности готовы были согласиться на одно из них, как вдруг Вэй Усянь, до этого долго вглядываясь в одну точку, радостно воскликнул: - Нашёл! Ханьгуан-цзюнь, посмотри вон там, под деревянным пирсом. Лань Ванцзи прищурился и, что-то разглядев, согласно кивнул головой: - Нам подойдёт вот та лодка. Под пирсом, скрытая от людских глаз, ютилась скромная деревянная лодочка. Хозяин сначала не понимал, что именно они имеют в виду, лишь через время с сомнением переспросив: - Вы... Говорите о той небольшой лодочке? Боюсь, она вам не понравится. Дело в том, что она уже слишком старенькая, а ещё в ней нет сидений, придётся сидеть на полу... - Именно поэтому мы её и берём, - прервал его Лань Ванцзи. - Но... - лодочник хотел возразить, но, не найдясь с ответом, вздохнул. - Впрочем, воля ваша, однако за качество я не отвечаю. Надо сказать, она уже месяц как списана, я всё собирался разобрать её на дрова, но никак руки не дойдут, ха-ха! Потому и спрятал в тёмном месте, как вы только её разглядели в этой темноте? Хозяин, кряхтя, притянул лодку к причалу, после чего ему пришлось протирать её от успевшей скопиться пыли и паутинок. Лань Ванцзи, придерживая полы одежды, ступил на неё первым, после чего развернулся и подал руку Вэй Усяню. Лань Ванцзи взял вёсла в свои руки, и лодка плавно рассекла струящийся по водной глади свет Луны, рябью рассеивая блики оранжевых фонарей. Когда лодочка отплыла на несколько чжанов, Вэй Усянь опустился и удобно уложился на полу, потянув за собой Лань Ванцзи: - Этот лодочник такой смешной. Как бы мы могли лежать в лодке и смотреть на звёзды, будь на ней сиденья? Лань Чжань, довольно грести, течение сегодня достаточно сильное. Ложись скорей ко мне. Лань Ванцзи закрепил весло на манжете и улёгся к Вэй Усяню щекой к щеке. Река сама уносила их лодочку вниз по течению, а попутный южный ветер в том ей помогал. Вэй Усянь прильнул к груди Лань Ванцзи, посетовав на забывчивость: - Ханьгуан-цзюнь, что-то мы с тобой просчитались. Лежать здесь так жёстко, надо было захватить плед... Вэй Усянь сказал это без задней мысли или досады: рядом с Лань Ваньцзи он готов был лежать даже на раскалённых углях, однако тот воспринял его слова серьёзней. Он отстранился от Вэй Усяня и, приподнявшись, принялся развязывать свой пояс. - Лань Чжань, что ты задумал? Ты... Хочешь сложить своё верхнее одеяние и положить мне под голову? - Мгм. - С ума сошёл? Ветрище такой, простудишься! Ещё и одежду помнёшь! Глаза Вэй Усяня лукаво сверкнули отражённым светом Луны: - Ты лучше положи руку мне под голову. Ты же знаешь, для меня в жизни нет ничего мягче твоей руки. Лань Ванцзи не стал сдерживать рвущихся вверх уголков губ и сразу исполнил просьбу Вэй Усяня. Он протянул руку так, чтобы Вэй Усянь улёгся на неё головой и согнул в локте, крепко прижав его к себе. Тот обнял его за талию довольно улыбнулся: - Ну вот, Ханьгуан-цзюнь, другое дело! Вэй Усянь удобно свернулся, прижавшись к груди Лань Ванцзи. Они совсем не смотрели, куда плывут, отдавшись во власть течения реки, и совсем не заботились о том, куда их принесёт лодка: в любом краю мира рядом друг с другом они находились как дома. Даже если сейчас они заснут и проснутся где-то в северных морях, и даже если вдруг речка занесёт их в непроходимые леса, где раньше не ступала нога человека - пока под боком спит один, сердце второго будет на месте. Однако Вэй Усянь знал эти воды как свои пять пальцев, потому ни капли не беспокоился о том, что приплывут они куда-то не туда. Крепко прижавшись друг к другу, они лежали и смотрели вверх, где взгляд их поглощал глубокий омут тёмного неба, на котором дрожала и теплилась широкая вереница частых звёзд. Вдали от огней деревень звёзды рассыпа́лись гуще и мерцали намного ярче, не затмеваемые огнями уличных фонарей - лишь полная Луна, что сияла на северном небосклоне, могла затмить их своим чистым светом, что ровным бликом ложился на водную гладь параллельно берегу. Небо в Юньмэне всегда казалось высоким и невесомым, словно вся серебряная пыль бесчисленных звёзд сейчас растает, растворится в фиолетовой пучине. Небесная река Млечного Пути вторила реке земной, оттого водная гладь озарялась мириадами маленьких жемчужин. Рассекая кормой лунные блики, они готовы были вечно плыть в неизвестном направлении под мирный стрекот сверчков, тихий шёпот волн и блаженную тишину, которую изредка прерывал игривый голос Вэй Усяня: - Ханьгуан-цзюнь, а правильно я понимаю, что раз уж хозяин причала хотел разобрать эту лодочку на дрова, то мы с чистой и незапятнанной совестью можем обратно её не возвращать? Лань Ванцзи коротко улыбнулся и негромко ответил: - Конечно. А ты что, хотел вернуть? - Хо-хо, Лань Ванцзи, а ты не перестаёшь удивлять! Я так плохо на тебя влияю? - Избавим старика от лишней мороки. - Ах, Лань Чжань, какие же мы с тобой заботливые. И старику не нужно лодку разбирать, и старушке шляпу поймали. Точно! Старушка! Я совсем забыл про ягоды! Если бы не улетевшая шляпа той бабушки, я бы попросил тебя купить мне один кулёчек! Не проронив ни слова, Лань Ванцзи достал из-за пазухи неширокий, но вместительный бамбуковый мешочек, доверху забитый клубникой, смородиной, малиной и другими ягодами. Глаза Вэй Усяня загорелись, он не глядя набрал в руку горсть разных ягод и запихнул себе в рот: - Лань Чжань, ты что, купил все эти ягоды у той милой бабулечки, пока я бегал за её шляпой? Лань Ванцзи, глядя на набитые щеки довольного Вэй Усяня, не смог сдержать улыбки и тоже взял одну ягоду: - Мгм. - Ханьгуан-цзюнь, ну за что мне досталось такое золото как ты! Опять ты ничего не забыл, опять не оставил меня голодным, что ж ты за прелесть-то такая! Русло реки медленно поворачивало на восток, отчего ветер со временем начинал сквозить в бок. Вэй Усянь зябко поёжился. Лань Ванцзи обернулся в сторону ветра: - Не переживай, в следующий раз не забуду для тебя плед. Вэй Усянь спешно возразил: - Нет! Как теперь я променяю твою руку на какой-то там плед? - Но разве ты и так не спишь на моей руке каждый день? Лань Ванцзи взял ещё одну ягоду. - В сравнении, Ханьгуан-цзюнь, всё познаётся в сравнении! На этих твёрдых досках твоя рука ощущается мягче взбитой перины. Вэй Усянь с игривым взглядом сжал руки в замок и перекинул за шею Лань Ванцзи: - А тепло твоего тела спасёт от любой простуды. Ну всё, хватит есть клубнику в одиночку. Вэй Усянь приподнялся, склонившись над лицом Лань Ванцзи. Он хотел откусить половину ягоды, которую тот держал в губах, однако Лань Ванцзи подхватил его губы своими, отчего мякоть клубники раздавилась, и по их губам, словно кровь, потёк сладкий красный сок. Вэй Усянь провёл языком от уголка губ Лань Ванцзи по его щеке, слизывая сахарные ягодные следы. Неосторожным движением они опрокинули бамбуковый мешочек, отчего ягоды тот же миг рассыпались по всей лодке. Однако им обоим сейчас было совсем не до ягод. Жар от прикосновений языка и сладость клубничной мякоти порождали в Лань Ванцзи желание не просто коснуться припухших алых губ Вэй Усяня, а съесть их, словно спелую ягоду. Как раз в тот момент Вэй Усяню захотелось поиграть. Он резко оторвался, отчего места прикосновений у обоих тот же миг хватил морозец, и с хитрой улыбкой повалился на спину, пытаясь нащупать рукой одну из рассыпавшихся ягод. Лань Ванцзи тотчас навалился сверху, перехватив его запястье и прижав руку Вэй Усяня к деревянному дну. Тот в ответ засмеялся, а Лань Ванцзи в этот же миг поцеловал его улыбку, отпустив прижатое запястье и обхватив его голову обеими руками. Вэй Усянь обнял его одной рукой за спину, а пальцы другой запустил в растрепавшиеся на ветру чёрные волосы, притягивая ближе к себе, досадуя, что невозможно притянуть ещё ближе. В это время лодка продолжала медленно плыть по течению, а ветер, поменяв направление, приносил уже не ласковые южные дуновения, а холодные северные порывы. Однако Лань Ванцзи и Вэй Усянь не чувствовали сквозившей по реке стужи. Тепло тела одного сразу передавалось телу другого, оттого даже в полуночной речной прохладе им было крайне жарко. Страсть сжигала их, оттого целовались они так, словно хотели съесть друг друга. Рассыпанные по дну ягоды совсем размялись, превратились в кашу. Разгоряченной щекой Лань Ванцзи почувствовал замёрзший кончик носа Вэй Усяня и подсознательно потянулся к нему, чтобы согреть тёплыми влажными губами. После этого они уже не останавливались на губах, целовали друг другу щёки, подбородок, нос, переносицу, кончики глаз, ресницы и лоб, не оставляя ни единого незацелованного места на лице. В миг, когда Лань Ванцзи целовал шею Вэй Усяня, рот того на мгновения оказался свободен, и он на судорожном выдохе прерывисто проговорил: - Ханьгуан-цзюнь, это ужас... Та бабулечка, наверное, с таким трудом выращивала и собирала эти ягоды, а мы с тобой так бесстыдно их растоптали. Лань Ванцзи прервал бред Вэй Усяня, снова поцеловав того в губы. Когда спустя какое-то время они наконец оторвались друг от друга и вновь легли, теперь уже головой по направлению течения, Вэй Усянь, наматывая на палец прядь волос Лань Ванцзи, ещё находил в себе силы на иронию: - Правильно, Лань Чжань, лучше уж ягоды мять, чем бочки разбивать. А то эта лодка по состоянию мало чем от бочек из цзиньши отличается. Кстати! Опираясь одной рукой о бортик лодочки, а другой о подставленную руку Лань Ванцзи, Вэй Усянь выпрямился и, оглянувшись, попытался прикинуть, где примерно сейчас они находятся. - Раньше, когда мы плавали с ребятами по Юньмэну, часто заплывали в одно приглядное местечко. По моим ощущениям, добирались мы до него примерно столько же времени, сколько мы с тобой плывём сейчас. Если мы его не проплыли, нужно обязательно туда заскочить! Как раз в этот момент Луна ненадолго спряталась за одинокую тучку, и на окрестные леса опустилась непроглядная темнота. Зрение у Вэй Усяня было острое, однако до этого он слишком долго не мог оторвать взгляда от Лань Ванцзи, белые одеяния которого словно искристый снег отражали свет Луны. Из-за этого глазам Вэй Усяня нужно было время, чтобы вновь хорошо различать силуэты кривившихся в темноте береговых деревьев. В этой части реки находился длинный безымянный остров, вытянутый вдоль берега. Таким образом, река временно разделялась на два неравных по ширине русла - левое, почти не уступавшее по ширине самой реке, и правое, которое образовывало маленькую узкую речушку. Исток этой речушки, с двух берегов укрытой от посторонних глаз покровом из тонкоствольных, но гибких ветвистых деревьев, как раз таки и пытался разглядеть Вэй Усянь. - Да! Вот оно, это место! Лань Чжань, скорее греби в ту сторону! Вэй Усянь так энергично обрадовался, что аж подскочил, наклонился вперёд и чуть было не вывалился за борт, однако Лань Ванцзи мгновенно придержал его за талию и вернул на место. Он взял оба весла и без лишних слов очень скоро догрёб до правого русла. Речушка с двух берегов была укутана зелёными ветвями плакучих ив, под тяжестью которых гибкие, но крепкие стволы сгибались к воде, образовывая пушистую зелёную арку. Среди деревьев не было такого ветра, какой был на открытом пространстве, оттого в этом маленьком мирке стояла благоговейная тишина, лишь ласковые прутья ивовых деревьев мерно покачивались от малейших дуновений ветерка, касаясь тёмных вод безымянной реки. В юности Вэй Усяня это место уже было очень привлекательно для него и всех его шиди, особенно в жару: деревья здесь были небольшие, но тенистые, с раскидистой листвой, отлично спасающей от знойного солнца, потому эта речка, укутанная в тенистую прохладу, и оставила в его памяти столь приятный след. Вэй Усянь боялся, что за столько лет с этим местечком что-то случится: возможно, пожар доберётся до него, или речка столь измельчает, что это русло высохнет совсем. Однако он и представить не мог, что это место не просто не омрачится природными бедствиями, но и станет ещё краше: ивы вырастут и, словно невесты, раскинут пышную крону, а их густые косы местами будут под своей тяжестью ниспадать до самого зеркала воды. От счастья Вэй Усянь с размаху обнял Лань Ванцзи, и, не разжимая крепких объятий, повалился с ним на спину. - Ай-й! - Вэй Усянь, как обычно, ударился головой о борт лодки, однако Лань Ванцзи сразу поцеловал его в ушибленную макушку, после чего боль сняло как рукой. Так они и продолжали лежать в обнимку, глядя вверх на арку из густых ветвистых лап ивовых деревьев. Вэй Усянь вытянул руку вверх так, что его пальцы доставали до кончиков иссиня-зелёных ветвей, что изумрудами отражали свет звёзд ясного неба. Лань Ванцзи в ответ протянул руку запястьем к запястью Вэй Усяня, длинными тонкими пальцами то касаясь ветвей, то сплетаясь с его пальцами. Изящным движением он сорвал одну веточку с тремя листиками, покрутил и, не опуская руки, вставил между подушечками пальцев Вэй Усяня. Вэй Усянь принял её и со светящейся улыбкой перевернулся, навалившись сверху на Лань Ванцзи и подперев одну щёку рукой. Они долгим, внимательным взглядом смотрели друг другу в глаза, не желая моргать ни секунды. Вэй Усянь ещё немного покрутил веточку между пальцев, а после засунул её за лобную ленту Лань Ванцзи и прижался к нему тёплым, нежным поцелуем, таким же ласковым, как колыхание ивовых кос, которые в этой части речушки доставали до макушки его головы. Течение в этом русле было не столь сильным, как у материнской реки, однако лодочка продолжала медленно плыть под неспешный ритм движения их губ. Лань Ванцзи протянул руку к ленте Вэй Усяня, распустив его высокий хвост. Густые чёрные волосы, подобно ветвям ивы, упали на плечи и спину Вэй Усяня. Лань Ванцзи невесомым движением подобрал одну прядь волос Вэй Усяня и, наматывая её на длинный изящный палец, крепко обнял его и притянул ближе. Они застывали и растворялись в каждом мгновении, проведенном наедине. К тому времени лодочка подошла к концу живой арки, где остров заканчивался, а маленькая речка вновь соединялась со своей широкой сестрой. Те воды также были хорошо знакомы Вэй Усяню: он знал, что ни водопадов, ни порогов впереди не предвидится. Ветра в этой местности уже почти не было, и течение было не столь сильным. После долгого поцелуя Вэй Усянь заснул лицом на груди Лань Ванцзи, прямо как в первый день их встречи после той долголетней разлуки. Лань Ванцзи ещё долго смотрел на него, гладя по голове, позже заснул и сам - а лодочка продолжала медленно плыть по широкой реке.