Король-Луна

*Спустя 7 лет после свадьбы Рене и Филиппа* - Таким образом, анализируя позиции Аристотеля о необходимости наличия диалога в управлении государством, мы можем сделать вывод о том, что Аристотель склонялся если не к республиканской форме правления, но хотя бы поддержанию межличностной связи между королём и жителями королевства, не зависимо от их положения – Филипп в завершение конференции проследовал за кафедру и продолжил – Если у кого-то остались вопросы, с удовольствием на них отвечу, или же мы найдём повод для создания ещё нескольких томов исследования... – он усмехнулся, а в зале поднялась рука. - Да, вы, – принц указал пальцем вглубь зала – мужчина в зелёном фраке - Да, вопрос действительно есть – он кашлянул в кулак – раз вы настолько просвещённы и возвышены, как нам пытаетесь показать, почему мы всё ещё не наблюдаем Парламента? Насколько знаю, ваш брат его и упразднил, или вы собираетесь вступать в полемику лично с каждым крестьянином? – Филипп замялся. - Позвольте - ответил он слишком тихо, позже повысил голос - моей целью было лишь рассуждение о сути…- его перебила женщина из зала - Зачем нам рассуждение, если подати собирать всё сложнее, но Король не хочет думать, а лишь ужесточает…– перебили уже и её, - Да, мы уж думали, что вы хотя бы в силу своего положения сможете как-то повлиять, а вы только попусту толкуете, при чём за счёт… - гул голосов превращался в гомон, разбирать полноценные фразы становилось сложнее, вырывались колкости: «балагуром, как мы о вас и думали», они туманили разум, «лучше бы продолжал пить и развратничать, нечего людям головы морочить», делали больно, «да он только на это и способен» пульс учащался, становилось трудно дышать, тошнота. Филипп видел перед собой чувственное полотно кисти Клода Одрана на религиозную тематику, украшавшее потолок его спальни, пока пытался вдохнуть весь воздух в комнате. Всё чаще ему снились кошмары. Осознав, где находится, и что произошедшее оказалось лишь очередным сном, он проследовал к столу с кувшином. В нём покоилось бордо. Приложившись губами к носику, он жадно отпил, рубиновые капли переливались, стекая с подбородка на грудь и ниже. Принц сначала придал этому событию краску отчаяния, но моментально смирился, продолжая глотать напиток. - Мой принц – голос Рене застал не очень-то и симпатичную сцену, принц затравлено обернулся, как будто мало ему было кошмара, ещё и разбудил супругу – мне кажется – голос спросонья похрипывал – я вас месяца три наблюдала в аскезе. - Вы правы, ma cheri – он приложил прохладный кувшин ко лбу – думал, если Арман так заботливо забыл вино в моих покоях, то и мне оно поможет легче заснуть… - О чём вы? - Рене, простите, я так долго занимаюсь наукой, и всё даже безупречно, но эти мысли, которые мы так долго старались гнать, перестали беспокоить меня в бодрости, но преобразовались в кошмары – Филипп, нервно пошатываясь, прошёл к кровати и присел рядом с Рене. В полуночном свете луны мягкие черты лица молодого человека обострились, бордовые капли, распластавшиеся на бледном теле, вызывали странные эмоции, а ранее сияющие глаза превратились в зияющие бездны. Левая рука Рене еле-еле касается лица Филиппа, как бы прощупывая реальность момента и самого Филиппа, в частности. Наверняка и для него это означало бы то, что он не один с этой болью, после чего он сам почти с усилием вжимается в ладонь, прикрывая веки. Рене соблазняется, поочерёдно целуя их, даря тем самым деликатную ласку, сравнимую с тихим пламенем, которое согревало Принца, хоть и привыкшего к ярким пожарам страсти, но учащегося чувствовать и проникаться и к таким хрупким знакам. Принц, придержав её ладонь, целует внутреннюю часть кисти, полуприкрыв глаза, с нежностью и страстью, спускается к запястью, после – покрывает руки поцелуями, ключицы. Их он никому не позволял касаться, кроме себя. Только созерцать. Рене не была против. В этих играх было что-то, что заставляло собираться нарастающему с каждым его прикосновением комочку внизу живота. Хотела ли Рене этого сейчас? Да...тысячу раз да, но оставался вопрос о том, как себя чувствует Филипп? Что это будет значить для него? Не станет ли ему хуже? Рене понимала, что, если не узнает сейчас, они могут отдалиться. А он так и останется наедине с ворохом проблем и сомнений, с чем занятие любовью конечно никогда не помогало. Филиппу действительно было не сказать, что хорошо. Сердцебиение после кошмара только-только обрело сдержанный ритм. Рене была рядом, и после нескольких лет тревог, перерастающих в кошмары, она знала, что делать: понимала уже без слов. Хотелось скорее, утратив телесность, окутаться в её ореол спокойствия, тем самым хотя бы на мгновение исчезнуть, чтобы грядущее не нашло его. И ещё кое-чего, что поцелуями выражалось намного проще, то, куда Филиппу разрешалось сбегать, тем самым не раздражать маму заинтересованностью хоть в чём-то, что могло походить на занятия наследника престола. Не то, чтобы общество шевалье, Катерины, Армана и прочих ему не импонировало, напротив, они интересны, в меру просвящены, и не в меру раскрепощены. Однако ощущение, что и этот выбор был сделан не им самим, а всё, чтобы принесено им в это общество было скорее бантиком на тюремной решётке, не покидало. В страстях было своё утешение: чувства возбуждения, жажды разрядки, последующая кульминация и чувство единения застилали всё – остального мира просто не существовало. И данный эскапизм был выходом. Наверняка единственно возможным в его ситуации. Рене заняла прекрасное место в картине его мира: умна, не упускает каждый момент, а также за время брака не удавалось ей насытиться. Даже в этот момент, во тьме ночи мысли о возможной близости кружили голову, запах её волос, распластанное под ним тело вызывало напряжение там, куда недавно добрались капли бордо, а её движения, до сих пор не разгаданные, вызывали трепет от ожидания того, что за ними последует, способствовали нарастанию его возбуждения. Не привыкшие торопиться, они ловили тихие стоны друг друга, постепенно набирающие темп и интенсивность. Напряжение принца, так и не вышедшее на волю, начало изнывать, когда в дверь судорожно постучали. Филипп почти простонал от досады. - Да? - спросил он строгим спокойным голосом - Лево снова нездоровится - нетерпение принца, усилившееся от недоумения начало проглядывать в голосе, сейчас напоминавшем рык - Прошу прощения, наша фамилия имеет к этому отношение? - мужской голос за стеной с мгновение молчал. - Король вызывает вас на срочную аудиенцию - напряжённый Филипп почти вскочил и начал судорожно стирать с себя следы разлитого вина и натягивать рубашки.