боль

— Су… — имя застревает в горле. Годжо медленно моргает. Раз. Два. Картина не меняется. Густой пар постепенно рассеивается, а влага помещения пропитывает собою одежду и кожу. Душно, как в аду, а во рту предательски сухо. Он смотрит на красные брызги на белой-белой плитке в ванной. Те, уродливые кляксы багрянца, что мешаются с водой и растекаются по краям белоснежной душевой. Гето замирает, будто изваяние, как из мрамора… Бледный. Весь в красных росчерках на предплечьях, ребрах и бедрах. Жуткий узор, переплетение кровоточащего, свежего, болезненного. Привкус крови, мешается с запахом кокосового геля для душа. От запаха начинает мутить, и Годжо глотает поступающие спазмы желчи, потому что хоть что-то он должен держать под контролем. /позорище/ В темных глазах напротив лишь накапливающееся осознание ужаса. Так вода затапливает легкие осознание неотвратимого и слышно, как в голове напротив скрипит, работает отчаянный механизм. С лезвия на края раковины стекает темная капля и разбивается о кафель, с негромким мерзким звуком. — Хей? — Годжо протягивает ладонь вперед, осторожно и плавно, движение под густой толщей океана. Сугуру делает шаг назад, босые ступни, вода, прозрачные струйки, бегут с влажных волос. Картина почти порнографичная, только хоррора тут больше голой эротики. /он так похудел/ /одни кости/ — Выйди, — короткий выстрел приказа. Ловкие пальцы оборачивают темное махровое полотенце вокруг торчащий тазовых костей, прямо недалеко от свежих порезов. Сатору мимолетно гадает, сколько видело это полотенце и как много крови оно впитало в себя после… После таких походов в душ. Обратная проклятая техника буквально искрит под пальцами, кожа гудит, а Сугуру хочется прижать к себе. Обнять эти сутулые плечи, спрятать нос в области шеи и успокаивающе провести ладонью по целым участкам кожи. Стереть капли воды с выпирающих позвонков подарить все тепло, что осталось в собственном теле, без остатка. Гето — хочется спрятать от всего мира, солнца, луны, магов и всего на земле. Под ребрами. У собственного сердца. Так будет надежней. Перед этим, конечно же излечить, обработать, замотать свежие раны, полосы поверх старых, глубоких… прижаться губами, пустить по венам поток слов. Лживые обещания прямо в чужую (родную конечно же) душу. Гето — воинственность в позе, свежие кровоточащие порезы, лед в глазах. /дай мне тебе помочь/ — Нет, — Сатору сокращает расстояние до минимума, руиня в хлам выставленную атомную зиму защиты, что Сугуру выстраивал вокруг последние полгода. У Сатору под кожей бесконечное лето и аномальная жара в плюс тридцать, как-нибудь справится. Темные мешки под глазами, все равно, что размазанные пятна теней. Как когда-то сделала ему смоки Мэй Мэй… пальцы очерчивают свежие шрамы, техника, что заставляет кожу принять первоначальный вид. Только старых порезов это не скроет. Годжо скрипит зубами, Сугуру — нервное движение адамового яблока вверх-вниз и дрожащие ресницы. /почему ты не… сказал? / Чернота волос, кривящиеся в нервной попытке улыбнуться губы, болезненный всхлип и руки, что прячут бледное лицо в ладонях. Осколки защиты стекла — по полу, кровавыми каплями. Лезвие Сатору смахивает на пол, притягивая Гето к себе, пока того накрывает волнами десятибалльного шторма истерики.