Господа-экспериментаторы

Прошло уже порядочное количество времени с начала игры. Прошло уже достаточно времени с того момента как Дамара в приступе ярости сломала своему бывшему мейтсприту шею. Руфио оказался достаточно крепким и не умер. Однако с тех пор всё его тело было парализовано, и всё, чем он мог пошевелить были лишь его глаза и челюсти. Нитрам ненавидел своё положение – почти полная потеря контроля над собственным телом и тотальная беспомощность. Он просил Хорусса убить его и оборвать его бесполезное и унизительное существование, но всё без толку – высшекровка и слышать о таком не желал и очень сердился на такие просьбы, хотя знал, что снобличие его мейтсприта живо и его можно призвать. Наверное, бронзокровка так и лежал бы бревном до самого окончания игры, если бы не одно небольшое обстоятельство. В какой-то момент он простудился. Откашляться было довольно тяжело, особенно без возможности принять вертикальное положение, лекарств от простуды никто с собой не брал, да и нужно было ещё что-то делать, кроме того, что сидеть рядом с парализованным троллем. Несмотря на то, что Хорусс всё же почти не покидал своего мейтсприта, состояние Руфио всё ухудшалось. Обычная простуда удивительно быстро становилась всё тяжелее и тяжелее, пока не переросла в полноценную пневмонию. Довольно скоро Заххак понял, что если срочно что-то не сделает, то низшекровный тролль просто умрёт. Решение, как это часто бывает, пришло внезапно – в какой-то раз Хорусс заглянул в свою мастерскую, довольно заброшенную теперь, и его взгляд упал на корпус механической лошади. Ещё до игры, а теперь, казалось, целую вечность назад, индигокровка постарался сделать копию одного из своих коней, считая, что безупречности скакунов порой сильно мешают их тела из плоти и крови, а металл будет намного лучше и куда долговечнее. Так, стремясь повторить живое создание из более прочных материалов, он, сам того не зная, в очередной раз бросал вызов Времени. Однако закончить работу так и не удалось – началась сессия и было совершенно некогда. Но теперь появилась возможность убить всех зайцев одним ударом, тем более что это была наиболее близкая к чему-то живому и наиболее собранная модель. *** Хорусс последний раз протёр корпус и отошёл назад. Перед ним стоял механический конь, почти совсем как настоящий, только покрытый вместо шерсти металлическими листами и пока что безголовый. Пока что. Заххаку хотелось бы ещё немного полюбоваться собственным творением, но медлить было нельзя. Он большими шагами прошёл в другую комнату, где лежал его мейтсприт. Руфио было совсем плохо, если не сказать, что он был на последнем издыхании – каждый вдох давался ему с огромными усилиями, при этом в груди и в глотке у него всё клокотало, как будто он захлёбывался, но язык был иссушен от постоянных попыток вдохнуть ртом; на коже проступили нехорошие тёмные пятна, а бездумный взгляд будто бы уже стал подёргиваться пеленой. Однако организм низшекровки продолжал цепляться за жизнь и упорно булькающе дышал. Игрок Пустоты снял мастерские перчатки и тщательно промыл руки, а затем надел другие, ограничивающие его силу, намочил небольшую тряпочку чистой водой и стал максимально аккуратно увлажнять ею язык умирающего тролля. Попытка напоить Нитрама хотя бы из чайной ложечки грозила быстрее отправить его на тот свет – он уже ничего не соображал и мог действительно захлебнуться. – Я сейчас схожу за помощью и вернусь, – прогрохотал Хорусс, откладывая тряпочку в сторону и снова надевая свои старые перчатки. – Когда я вернусь, я помогу тебе, обещаю. А ты обещай мне, что дождёшься моего прихода. Обещай мне, ладно? Руфио никак не отреагировал. Тогда высшекровка мимолётно провёл тыльной стороной ладони по чрезмерно горячей от повышенной температуры руке умирающего и вышел из улья. На улице его овеяло прохладой и тишиной его мира. Огромные скалы с выдолбленными в них ходами высились вокруг. Темнота казалась бы дневным существам абсолютной, но для хозяина планеты она была приятной и уютной, она окутывала его, скрывая его присутствие и присутствие его перенесённого улья от чужих глаз. Как только Заххак вышел, он направился к вратам. Он уже давно прикинул, кто может ему помочь и направился прямо туда, предусмотрительно опустив защитные очки на глаза. Новая планета встретила его огромным количеством воды и бьющих в глаза столбов света. К счастью, врата находились над сушей и высшекровке надо было лишь дойти до улья своего сокомандника. Дверь ему открыла Поррим. – Привет, Хорусс. Чем обязана? – спросила она, опираясь на косяк. – Здравствуй! – пророкотал индигокровка. – Я хотел бы попросить тебя ассистировать мне в одном деле! – Неужели? Что за дело? – снова спросила Марьям, заранее недоверчиво прищуриваясь. – Ты ведь знаешь, что эта ведьма… Я имею в виду Ведьма в смысле класса! Так вот, знаешь, что она сломала Руфио шею? Сейчас он умирает… Я сделал ему новое тело и хотел бы, чтобы ты помогла мне их объединить. – Какое тело? В каком смысле объединить? – Может быть хватит задавать вопросы? – теряя терпение проворчал Заххак. – У нас нет времени. Пойдём со мной, и сама всё увидишь. – Я имею право знать что ты хочешь сделать, – прохладно заявила нефритокровка. – И то, что у нас нет времени – твоя же вина. Этот диалог начал нервировать высшекровного тролля. Он не надеялся, что Поррим сразу же побежит на выручку, но и не думал, что отнесётся с таким скептицизмом в самом начале. Он понял, что либо продолжит скрывать правду и они простоят тут до следующих суток, либо он расскажет ей свой план и получит мизерный шанс на то, что она согласится. Хоруссу нравилось думать, что этот шанс просто мизерный, но не равен нулю, а значит, попробовать стоило. – Я нашёл и доработал одного из своих старых роботов так, чтобы он поддерживал все жизненно важные функции и целиком мог работать как один большой протез. Мы отделим голову Руфио от его больного тела, присоединим к роботу и всё снова будет хорошо. – А где гарантии, что всё будет хорошо? – с ещё большим скептицизмом проговорила Марьям. – Почему ты так хочешь рисковать? Почему ты не хочешь позволить Нитраму спокойно уйти во сне, а потом просто призвать сюда его снобличие? По-моему, он уже и так настрадался. – Потому что снобличиями не надо разбрасываться просто так. Вдруг случится, что оно понадобится, а его уже использовали? Нет, пусть остаётся в резерве, а я буду бороться за изначальное тело. Кроме того, снобличия отличаются от живых троллей, а я не хочу, чтобы Руфио менялся, – проворчал синекровка. – Меняются не так значительно, чтобы пародировать ежа из анекдота, где он предлагал в наказание отрубить змее хвост аж по самую голову. И я считаю, что как раз сейчас именно та ситуация, когда использовать снобличие необходимо. К тому же у тебя нет гарантий, что роботическое тело исправно работает; нет гарантий, что удастся всё провести так, как ты хочешь; нет гарантий, что мы сделаем всё достаточно быстро и мозг Руфио не пострадает от кислородного голодания… – Ты просто боишься, – зашипел на неё Хорусс, окончательно устав от её разглагольствований. – Никаких гарантий нет, но я попросил тебя об услуге не только для себя, но и для твоего друга. Скажи, разве Руфио много чего у тебя просил? А ты даже не можешь хотя бы попытаться спасти ему жизнь! Эти слова на долю секунды внесли какое-то изменение в мысли Поррим, но только на долю секунды, затем всё вернулось на свои места: – Я не хочу брать на себя такую ответственность и не хочу зря мучить Нитрама. Я думаю, что лучшая помощь для него – дать ему спокойно уйти в окружении тех, кто его любит. Индигокровка усилием воли подавил желание наговорить ей того, что он о ней думает. Однако нефритокровая троллиха и сама заметила его сжатые кулаки и посиневшее от негодования лицо и решила, что разговор пора заканчивать. – Доброй ночи, господин Заххак. На этих словах она закрыла дверь, и Хорусс остался стоять снаружи, слушая удаляющиеся вглубь улья шаги. Игроку Пустоты показалось, что лучи света вокруг засияли ярче, будто бы прогоняя нежелательного гостя с планеты. Тогда он развернулся и пошёл обратно к воротам, стараясь успокоиться и прикинуть кто мог бы ему ещё помочь. Канкри? Нет, не мог бы. Меулин? Тоже мимо. Поррим только что ему отказала. Латула всё носится со своим сумасшедшим мейтспритом, ей не до чего. Аранея… Паж немного сбавил шаг. Аранея вдруг показалась ему довольно неплохой идеей: несмотря на то, что Серкет была той ещё серой мышкой, которую обычно никто не брал в расчёт, он припомнил как много она знает и как много она даёт советов, а также то, что она Сильф! Ведь Сильфы – это врачеватели, а значит, что она отлично подходит, ещё лучше, чем Поррим. К тому же она клиент-игрок Марьям, что позволяло отправиться к ней сразу отсюда же. Хорусс развернулся и быстро пошагал к другим вратам, обрадованный перспективой. Лазурнокровка открыла дверь немного боязливо, потому что гость постучал так, что чуть не снёс её с петель. – Здравствуй, Хорусс. Что случилось? – Здравствуй, Аранея! – пробасил тролль на касту выше. – Мне понадобилась твоя помощь. Веришь или нет – такое дело, что никто больше не справится! Расчёт был сделан правильно, и Заххак довольно пронаблюдал как Серкет стала выглядеть более заинтересованной. – Ты ведь знаешь, что Руфио парализован. Сейчас он заболел и умирает. Я хотел бы попросить у тебя помощи как у Сильфа. – Я не уверена, что я могу его вылечить, – усомнилась лазурнокровка. – Я не на богоуровне и с точки зрения осознания своих способностей я обладаю ими ничтожно малое количество времени. Думаю, должны пройти миллионы оборотов, прежде чем я освою свой класс настолько, что смогу проворачивать такие сложные операции как, например, возвращать зрение слепым или излечивать тех, кто при смерти. – Если честно, то на такое и я не надеялся… Я придумал свой план, но твоё участие в нём – вторая по важности составляющая! – подлизался игрок Пустоты и, стараясь скрыть свою нервозность от каждой утекающей секунды, предложил. – Давай я расскажу тебе о нём по дороге к моему улью? Всё-таки времени у нас не так много. С одной стороны Аранее очень польстила её необходимость в чьём-то плане, особенно, если она сможет помочь своему сокоманднику, а с другой стороны, её немного волновало, что про этот план она ничего не знает, а сам Хорусс – личность… неоднозначная. Спустя пару секунд размышлений какая-то внутренняя тяга к неизведанному перетянула, и лазурнокровка выключила у себя свет, закрыла дверь и последовала за старшим по касте троллем. Несмотря на своё обещание, Заххак по дороге ничего не рассказывал. Он двигался слишком быстро, и его спутница за ним едва поспевала. Это не было проблемой, пока они шли по её планете, но, когда они ступили в Край Пещер, Серкет поняла, где она не хотела бы потеряться. Всюду высились почти одинаковые утёсы с почти одинаковыми ходами, то тут то там слышалось журчание ручьёв и гул водопадов. К счастью, сейчас планета грозила только плутанием в потёмках, хозяин Края уже перебил всех врагов. К тому моменту как они добрались до улья индигокровки, Аранея почти совсем выдохлась. – Руфио, я вернулся! С помощью! – проревел, казалось, на всё жилище Паж. Игрок Света медленно прошла в одну из комнат, на которую ей указал Хорусс, удаляясь за «дополнительными инструментами». В этой комнате лежал Нитрам. Даже хрипы в его редком дыхании были такими тихими, что лазурнокровка сначала подумала, что они опоздали. Рядом с кроватью почему-то стоял топор. Очень острый и очень начищенный. Ещё рядом стояла тумбочка с какими-никакими лекарствами и табуретка почти вровень с высотой кровати. Не успела троллиха подумать, что после дороги можно было бы и присесть, как в коридоре послышался сначала далёкий, но неумолимо приближающийся грохот и лязг, и в комнату почти вбежал Заххак, втаскивая с собой что-то металлическое. При ближайшем рассмотрении это оказалась механическая лошадь без головы, грива и хвост которой были чёрными с наспех выкрашенными в кирпично-красный кончиками. – Аранея, план такой: сейчас я отрублю Руфио голову, а ты возьмёшь её своими Сильфовскими руками, и мы вместе присоединим её к этому замечательному телу, – почти торжественно провозгласил индигокровка, ставя робо-лошадь рядом с постелью. Серкет выпала в осадок. Она, конечно, всегда знала, что Хорусс очень специфичный, но чтобы настолько… Появилось какое-то ощущение сюрреалистичности, будто всё происходящее – какой-то очень странный сон. Именно как во сне она наблюдала, как старший по касте тролль осторожно поворачивает своего мейтсприта поперёк кровати и кладёт его голову на табуретку, как берёт тот самый наточенный топор, как примеривается и опускает его на шею бронзокровки. Начало было положено и отступать было абсолютно некуда. Лазурнокровка изо всех сил сосредоточилась, подхватила чисто отрубленную голову и поднесла к лошадиной шее. Игрок Пустоты кинулся что-то прижигать, подсоединять и так далее, но Сильф не обращала на него почти никакого внимания, концентрируясь на своём классе. Ей показалось, что прошла целая вечность, пока второй синекровка не объявил, что закончил работу. Аранея медленно отпустила голову и ещё более медленно отошла к стене, а затем сползла по ней. Постепенно в её «сне» начали проступать делали: обезглавленное тело, сердце которого вытолкнуло кровь наружу и теперь вся табуретка, пол, стена и сами господа-экспериментаторы были ею покрыты; лежащий на полу топор, лежащий чуть дальше на полу механический конь с головой большерогого тролля; проступили неприятные запахи палёного мяса и бронзовой крови. Вдруг она поняла, что очень устала, и не прочь действительно уснуть. Однако, когда со стороны послышался лязг и металлическое шарканье по полу, эта идея отошла на дальний план. Ноги лошади дёрнулись ещё раз, а потом присоединённая голова стала подавать признаки жизни – глаза несколько раз моргнули, затем Нитрам смог впервые за долгое время как следует откашляться. Он, видимо, ещё не совсем понимал, что происходит, попытался сесть и завалился на бок. Серкет с Заххаком подошли и помогли ему подняться. На это ушло некоторое время, так как тролль постоянно норовил упасть, будучи ещё хуже новорождённого жеребёнка. Когда же ему всё-таки удалось твёрдо встать, он стал медленно осматриваться. И чем больше он смотрел, тем более ошеломлённым и испуганным он выглядел. Хорусс что-то радостно говорил своему мейтсприту и с готовностью помогал перемещаться по комнате от одного предмета к другому. Руфио быстро учился и, когда они покидали комнату, шёл самостоятельно. Когда они все вместе проходили по коридору, на их пути попалось большое окно. Из-за того, что коридор был освещён, а снаружи было темно, стекло сработало как зеркало и бронзокровка увидел своё отображение. Вся процессия остановилась вместе с ним. – Ну, как тебе? – с гордостью спросил индигокровный тролль. – Нравится новое тело? – Нет… – прохрипел Нитрам. – Нет, это же полный пиздец… Как до этого можно было додуматься?.. Не успел никто придумать что ему ответить, как вдруг Руфио прыгнул с места, разбил собой окно и вылетел на улицу. Этаж был первый, поэтому он только поднялся и бросился галопом в темноту. – Стой! – только и выкрикнул Заххак, а затем кинулся следом. Аранее ничего не оставалось как побежать за ними. Паж нагнал своего мейтсприта у большого карьерообразного провала. – Остановись, вернись… Иди сюда, я тебе всё объясню, – стараясь отдышаться, проговорил Пустотник. – Да что тут объяснять. Это просто… Просто… – бронзокровка покачал головой на длинной металлической шее, давая понять, что не может подобрать слова к этому поступку. Затем он отвернулся обратно к провалу и сиганул вниз. Хорусс замер на секунду, потом бросился к кромке, осмотрелся и стал спешно спускаться. К тому моменту, как к нему пришла Аранея, индигокровка уже копался в груде перекорёженного металла. Она также спустилась и стала помогать. Молча. Минут через пять перекладывания и громыхания остатками недавнего механического тела голова теперь точно погибшего тролля нашлась. Каким-то образом она оказалась на возвышении, напоминающем маленькую гору, растущую со дна провала. Не очень счастливым нашедшим оказался сам Заххак, который без промедления поцеловал её. С точки зрения Серкет это был интересный опыт – смотреть как перемазанный бронзовой кровью огромный синекровка целует отрубленную голову своего мейтсприта на горе, возвышаясь над обломками металлической лошади. Однако с точки зрения прибывшего снобличия Руфио это явно было не настолько любопытно. Он выглядел по-прежнему испуганным и улетел по направлению к вратам, как только понял, что и его тоже заметили. Паж, конечно же, сразу бросился за ним вдогонку, но у лазурнокровки уже не было сил. Аранея медленно выбралась из провала и ещё более медленно вернулась по своим следам к улью Хорусса. Ведь в какой-то момент он вернётся и проводит её обратно. Там она села на какой-то стул и задремала. Проснулась она неизвестно через сколько от деятельности хозяина улья – обезглавленное тело и голова уже были замотаны в какую-то ткань и лежали в коридоре, а сам он убирался в комнате. Телефон в кармане Сильфа беспрерывно гудел, говоря о массе присылаемых сообщений. Она достала аппарат только чтобы убедиться, что цвет всех текстов и трёх пропущенных звонков – нефритовый. Разумеется, Нитрам убежал к Поррим, они всегда были друзьями. Задачу прочитать как Марьям бросает и её по причине крайней отмороженности игрок Света отложила на потом. Она заблокировала телефон и вышла к старому знакомому. – Ещё помощь тебе нужна? Заххак недобро глянул на неё, но, не рассмотрев на её лице насмешки, чуть больше расслабился и вручил щётку. Серкет принялась оттирать засохшую кровь с пола и думать о том, что полагаться на чужой план, особенно если это план Хорусса – плохая идея.