I wanna kiss you so hard

Шинсо дурак. Это факт, который этот самый Шинсо признает, кивает и глубоко вздохнув, кричит в подушку. Скажи вы это Шинсо пару месяцев назад, он бы хмыкнул и с презрением сказал бы что-то про жизнь с "идеальной" причудой. Но Хитоши этого времени даже не обратит внимание на какие-либо комментарии в свои сторону, ведь назойливый шепот , ("злодей, злодей, ты никогда не станешь героем, твоя причуда отлична для злодея"--) заменило бормотание о том, какая героичная это причуда. Шинсо позволяет себе мелкую улыбку, пока чужое бормотание об той надоедливой теме по истории, которая ему была не понятна, приятным шумом проникало в его разум. Ах, точно. Учебная встреча, где Мидория подтягивает его по предметам. Упс, Хитоши и не заметил, как обращал внимание только на чужой голос, пока история Японии забылась где-то в облаках. Дружба с Мидорией Изуку было началом конца мирной жизни Хитоши, что одновременно убивало и возрождало его каждый раз. Сначала этот Дурня-дория проследовал его после Спортивного Фестиваля, как маньяк, приставая со своей этой дружбой и вопросами про причуду, и про самого Хитоши, слишком уж напоминания ему бездомного котёнка, которого покормили и приласкали в первый раз. Мидории просто повезло, что Шинсо любит котят. То, что тот верит и увлечён желанием Хитоши попасть на курс героя чуть ли не больше самого Хитоши, — приятный бонус. Что приводит их к тому, что хотя бы в раз неделю у них есть встреча, где Мидория подтягивает его по предметам, даже если Шинсо это не совсем надо - тренировки с Айзавой-Сенсеем, (Головой-Ластиком, боже мой, с Головой-Ластиком-) конечно, утомляли и заставляли Хитоши выглядит ещё более мертвым чем обычно, и бессонница та ещё сука, но не об этом. Шинсо смог поступить в Юэй, так что он не такой уж и тупой, как говорил его прошлый Сенсей. Но образование героических детишек отличается от общего, поэтому Хитоши удобненько оттяпал себе личного репетитора, и теперь он будет ещё большим готовым к курсу героев и к становлению лучшим героем, чем все вместе взятые. Поэтому прямо сейчас он должен слушать об основных военных компаниях Сэнгоку, но от всего этого у него болит голова, да и чужое милое личико было намного лучше. Ах да, причина, почему Шинсо дурак - Мидория Изуку. Оказывается, если проводить слишком много времени с зелёным беспорядком и потихоньку начать открываться, вы непреднамеренно начнёте в него влюбляться. Вселенная ненавидит Хитоши. Вот у него появился друг, верная поддержка и тот кто его выслушает и поймет - он не знает чужого прошлого полностью, но глаза говорят всё за Мидорию. Это был взгляд человека, что пережил катастрофу и выжил, который остался побороться за что-то и с каждой их встречей оно росло. Даже сейчас, яркий зелёный огонь горел в чужих глазах, делая их нечеловечески красивыми. Едкий зелёный огонь справедливости и надежды, готовы сжечь весь мир - но чтобы доказать, что Шинсо станет героем. И это восхитительно, Хитоши никогда такого не чувствовал, и один взгляд на чужие зелёные глаза, — сплав малахита и жадеита, такие яркие и мерцающие, заставлял его сердце биться чаще. В чужих глазах сияли зелёные искры, прямо как чужая причуда - чужая стажировка помогла Мидории не ломать себе все кости, за что Хитоши благодарит всех богов - Айзава будет меньше ворчать. И сам Шинсо меньше беспокоится. — Шинсо-кун, в каком году канрэй Хосокава Масамото совершил переворот, сместив Асикага Ёсики и сделав сёгуном Асикага Ёсидзуми? — Прозвучал чужой голос, такой сладкий, даже несмотря на намёк дразнящей нотки. Ах, точно. История, перевороты, Сëгуны. Шинсо определённо слушал другого, а не считал веснушки на чужих щеках и пытался собрать их в созвездия. Точно-точно. — Мм.. В 1483? — Задумчиво ответил Хитоши, стараясь напрячь память. Он ведь помнит это, совсем недавно было нечто похожее.. — Не вытерпел ещё десяти лет, — притворно-понимающее промычал Изуку и глаза Хитоши сразу же фокусируются на чужих губах. Потому что на них играет лёгкая улыбка, и то, каким тоном говорит Мидория абсолютно не помогает. — Но ты был почти прав. Это было в 1493! — солнечно восклицает Изуку, продолжая объяснять свои конспекты и больше раскрывать тему Сэнгоку и их бесконечных войнах, от которых у Шинсо идет кругом голова. — Человек, что в 1568 году провозгласил себя сëгуном, который однако вскоре умер из-за болезни, пробыв «великим полководцем — покорителем варваров» всего 7 месяцев? — резко спрашивает его Изуку, стуча ручкой по своей губе в задумчивом темпе. (Иногда у Шинсо есть мысль, что тот делает это специально, но она тут же забывается. Потом. Когда он не будет на грани того, чтобы умереть от гей-паники) — Асикага Ёсихидэ? — Верно, Шинсо-кун! У тебя отлично получается, так что давай продолжим.. — сияет Изуку, тут же погружаясь в работу ещё сильнее. Хитоши лишь застенчиво потирает шею, пока его мысли бешено скачут и путаются в голове ещё сильнее. Он любит эту сторону друга - язвительно-мягкую, но прямо сейчас пока все мысли Хитоши забиты лишь мыслями о чужих губах и тем, какие те наверняка мягкие и сладкие, делу не помогает. Он вообще удивлен, что смог правильно ответить на вопрос, но это лишь показывает что Мидория отличный учитель и человек, и упс, опять отвлёкся. Но Вселенная всё ещё ненавидит Хитоши, поэтому тот слишком рано радовался. Пока он выискивал веснушки, которые ещё не собрал в различные созвездия, Мидория магическим образом оказался ещё ближе и с любопытством смотрел на Хитоши. — Да, — уверено отвечает Шинсо, пока Мидория в замешательстве моргает. Ах, точно. История Японии. Мидория задал ему вопрос. Опять. Но чужие глаза такие красивые, такие зелёные, так ещё и смотрят на него - ласково, нежно и с любопытством. Но не таким, от которого в горле встанет ком и обида, от брошенного в лицо: "злодей!". Ах, Мидория такой замечательный, а Шинсо такооой дурак. — Всё в порядке? Ты сегодня отвлекаешься больше, чем обычно. Не то чтобы это плохо! Я всё понимаю и ой, ты наверное уже устал, прости Шинсо-кун, мы закончим на сегодня уже.. — обеспокоенно бормочет Изуку, пока Хитоши медленно моргает, лениво отмечая ещё одну веснушку, спрятанную под волосами. — Эй, Мидория. Всё в порядке, ты просто такой милый, что отвлекаешь меня, — слова покинули его рот быстрее, чем Шинсо успел их обдумать. Глаза Мидории комично расширились, пока душа Хитоши покинуло тело и не собиралась туда возвращаться. Издав пару хрипов, Шинсо всё же продолжал смотреть на медленно розовеющего Изуку, что выглядело чертовски очаровательно - тот был похож на клубничку. А потом тот хихикнул. Звук был такой звонкий и мягкий, и Хитоши плавится от чужого нежного взгляда, голоса и мягкий прикосновений пальцев к своим щекам и.. Ой Sninsou.exe_перестал работать. Мидория Изуку только что поцеловал его. Это не было взрывом и фейерверки и всей той чушью из фильмов, но как же приятно и безопасно это чувствовалось. Хитоши казалось, что они делали это всю жизнь - так естественно, правильно было прижаться своими губами к чужим. Когда чужие губы отстранились и Шинсо уже хотел поддаться вперёд дальше, тот слышит какие-то звуки. Мидория снова задает ему вопрос?.. — Ах, Хитоши-кун, каким было основным нововведением в военном деле периода Сэнгоку? — невинно спрашивает Изуку, пока сердце Хитоши тает от обращения по имени. А потом информация дошла до его мозга и тот глухо застонал, ударившись головой об стол. А его парень хихикал над ним, как маленький вредный гремлин. Шинсо Хитоши дурак. Но взаимно влюблённый дурак.