Бороться, зная, что проиграешь

      Стук топоров было отчётливо слышно в ночной тишине. Глухие удары металла о прогнившее дерево раздавались по всей площади, будя детей и собак. И самое важное — привлекая стражу.       Но четверо парней в тёмных рубахах не останавливались. Они готовы были биться до последнего, пока их не найдут, не остановят, не уведут в темницы…       Воздух был пропитан решительностью и потом. — Падает! — шёпотом воскликнул один из них. — Идут! — тут же ответил другой.       Топоры были брошены там же. Парни лишь похватали мантии и скрылись в узких улочках города. — Завтра, в полночь.       Тихое тройное «да» раздалось в ответ, перед тем как они разошлись в разные стороны.

***

— Уму непостижимо. Кто? Найти и привести…       Фолкор смотрел, как отец отчитывает начальника стражи, держась как можно спокойнее, хотя хотелось улыбаться. — Мне тебя самого под плеть отправить? — Если считаете нужным, сир, — низко поклонился Молтор. — Иди с глаз долой. И без вестей не возвращайся.       Фолкор прикрыл платком рот, делая вид, что вытирается, но на деле скрывал усмешку. Король хмуро продолжил мусолить яйца в тарелке с золотой окантовкой. — Знаешь, отец, может, это не так и плохо. У тебя есть время пересмотреть приговор для невиновных. — Фолкор, — рявкнул король, ударив по столу кулаком. — Если я узнаю, что ты хоть как-то к этому причастен — я не посмотрю, что ты мой сын. — Не узнаешь, отец, не переживай.       Хоть и было о чём переживать. Отец подавлял каждый бунт, каждую попытку добиться справедливости. Но Фолкор не сдался. Ещё нет. — Я тебя предупредил. В сотый раз. А то и в тысячный.       Фолкор кивнул. Не особо его волновало, чем там отец грозился. Темницы были не так уж и плохи, там по утрам не капали на мозги о будущем и о нынешнем непристойном для принца поведении. — Я буду присутствовать на занятии. — Да, отец, как скажешь. Тогда увидимся там, можно идти?       Инг придирчиво глянул на тарелку сына, но лишь дал отмашку. Не хочет есть — пусть не ест. Будет тощим и слабым и дальше.

***

      Упражнения с мечом давались Фолкору легко, он знал, что отцу не к чему придраться. Своего учителя не позорил и не подставлял.       Лязг стали не останавливался, разносясь по двору. Пыль стояла на площадке, каблуки сапогов стучали почти в унисон. Фолкор замахнулся и тут же упал на одно колено, получив по рёбрам. — Чёрт, — тряхнув головой, согнал чёлку с глаз и улыбнулся учителю. — Я забыл. — Я заметил. Поднимайся, ещё раз. — Да, сир!       Азарт в глазах сиял ярче, чем монета на солнце. Фолкор знал как важно уметь драться.       Шаг назад, присесть, отвести руку с мечом назад и рвануть. Замахнуться вверх, но в последний момент сменить траекторию и попасть в живот. Готов. — Ха! — победно воскликнул Фолкор. — Молодец. — Неплохо, — скептично вставил король, наблюдающий уже давно. — Только меньше задирай нос. — Да, отец. — Мой Король, позволите закончить на сегодня? — Карлос глубоко поклонился Ингу. — Как знаешь. Я позволяю. — Благодарю вас, сир. Фолкор, поможешь сегодня со снаряжением? — Конечно. Если отец позволит. — Иди, — благосклонно кивнул король и покинул их, решив, что дальше наблюдать уже будет незачем. — Ненавижу эту наигранную вежливость, — буркнул Фолкор, снимая кожаные доспехи. — Специально же пришёл помозолить глаза. — Ну-ну, тише, мой принц. Такие риски нам ни к чему. Соберитесь и расскажите мне, что было вчера. Я уже наслушался про духов и проклятия в таверне. Как вы умудрились вчера сделать всё так тихо? — Так вы научили, — Фолкор улыбнулся одной стороной. — Пойдёмте, нас уже ждут. Я расскажу всем сразу, чтобы не повторяться. — Как хотите.       Карлос перевёл разговор в более мирное русло, чтобы если что — ни у кого из случайных встречных не возникло ненужных вопросов.       В маленькой таверне уже собрались самые близкие и посвящённые люди. Все, кто был против смертей за высказанное мнение. Все, кто хотел спасти пойманную команду Ала — первых, кто не побоялся показать свои лица протеста государству. И ждали уже только принца. — Фолкор! Удалось, казнь перенесли! — Да, я слышал, это прекрасные новости. — Воды? — Да, спасибо, — Фолкор перешагнул через скамью и занял своё место во главе стола. В свете свечей лицо принца становилось ещё резче, а глаза пылали не хуже пламени. — Я вас благодарю за помощь. Вчера ночью нам удалось отсрочить смерть Ала и остальных тем, что мы лишили их вешального столба. Правда, лишь отсрочить, но я снова переговорю с отцом. И если он не смилостивится — мы встретимся в полночь у моста, чтобы сжечь эшафот полностью. — Да, сир, — разнеслось десятками голосов по комнате. — Удачи…

***

      Трость с отвратительным визгом рассекла воздух. Фолкор стиснул зубы, со всхлипом втянув воздух. Больно… — Двенадцать, отец… — Идти против короны. Посмотрите на него, — Инг не щадил. Что такое придерживать руку — не знал. — Позор.       Не помог разговор. Отец только сильнее разозлился и решил поторопить казнь. И это делало больнее всех тростей мира. — Тринадцать, сир.       Фолкор изо всех сил старался сдерживать крик и слёзы. Он сильный. Он взрослый. Покрепче перехватил верёвки, удерживающие руки. — Каждый раз ты заходишь всё дальше. И ради чего? Зачем ты это делаешь?! Как только посмел заговорить о том, чтобы прощать предателей?       Фолкор задохнулся от боли, открыл рот в безмолвном крике. Понадобилось время, чтобы прийти в себя. — Че-четырнадцать… Сир.       Но Фолкор был рад, что отец хотя бы не прознал, что срубленная виселица — дело рук принца. Иначе только тростью бы всё не обошлось. — Извиняться ты собираешься хотя бы? — Прости меня. — Не верится, — выплюнул король, отбросив трость к стене. — Ты не выйдешь из своих покоев ещё очень долго. — Да, отец.       Через дверь может и не выйдет. Но к ночи придётся выскользнуть через решётки на окнах. Его ждут.

***

      Фолкор смотрел на шествие с гордо поднятой головой. Лицо не выражало ничего, пусть внутри и дрожала каждая жилка. Хотелось рвать и метать, но он стоял рядом с Королём.       Не справился.       Из-за него сегодня погибнут трое невиновных. Целых три молодые жизни загубил… Лучше бы он сам был на их месте.       Фолкор смотрел на эшафот, пересёкся взглядом с Алом. Он уверенно кивнул, огляделся, дважды хлопнул себя по груди и поднял сжатый кулак вверх. Ала тут же повалили на колени, хорошенько заехав по лицу. — Не смей, — сквозь плотно сжатые зубы велел король.       Фолкор отвёл взгляд, но… Он повторил жест. Поднял кулак над головой. Он видел взгляд народа, видел «своих». И покачал головой. Не здесь. Пожалуйста, только бы не сейчас, нет. Им нельзя было. Ему — да. Но не людям, не когда на них смотрит Тиран и его люди. — Ты бы отправился следом, если бы не был принцем.       Фолкор фыркнул. Кто-то из толпы всё же рискнул. — Я знаю, отец. Прекрасно, что я принц, правда?       Инг не ответил. И Фолкор знал — простым заточением он не обойдётся. Да и уже к лучшему, может, это заглушит боль внутри…       Во время повешения Фолкор демонстративно отвернулся. Сделал себе ещё хуже. Зато высказал позицию до конца. И толпа последовала за ним.       Слышать, даже отдалённо, предсмертные хрипы друзей было невыносимо. — Фолкор, ты справишь…       Как бы ни хотелось — после такого сдержать слезу Фолкор не смог. — Я тебя свергну, — шепнул он, опустив голову и сжав кулаки. — Уничтожу. — Только посмей. Я и так прощаю тебе многое. Слишком. Поэтому не смей так говорить с отцом. — Ты мне не отец, — Фолкор резко дёрнул плечом, сбросив руку Инга. Развернулся, посмотрев в глаза Тирану. — И я клянусь, ты пожалеешь обо всех своих решениях.       Пощёчину видел весь собравшийся народ. Затихли, казалось, даже птицы. — Ты не взойдёшь на трон. Твоя мать беременна настоящим наследником.       Фолкор качнул головой. Он… Впервые видел страх в глазах отца. Улыбка сама заиграла. Неконтролируемая, страшная, блаженная. — Я обязан этим людям, отец. И я добьюсь их счастья ценой своей жизни. — Долой короля! — послышалось из толпы.       Фолкор зацепился за это. За чувство поддержки. — Долой короля.