Глупый пёсик.

Ах, холодный пол вызывает дрожь по телу пока по подбородку стекает слюна. Глаза ничего не видят из-за грязной тряпки, а руки связаны сзади спины. Горизонтальное положение лишь усугубляло ситуацию. Дикий голод одолевал, но никаких признаков живого не было. Было лишь тихое одиночество и темнота, которая окружала Фэнга. Хотелось сменить позу, но всё что он мог делать, это перекатываться по кафелю. Мало мыслей одолевало голову из-за голода и жажды. Всё было заполнено этим мразотным чувством истощения, что так болезненно отдавало во все части тела. Каждый этот перекат был изнурительным, но каждая пылинка оказавшаяся на полу быстро оказывалась во рту. Трудно даже сосчитать, сколько окурков и кусочков мусора оказалось в желудке. От них становилось тошно и несколько раз после употребления таких веществ в качестве пищи всё оно выходило через то, что и входило. Лишь чувство собственного достоинства не давало поглотить то, что выходило из него вместе с желчью, но как майка, так и шорты-около трусы уже были измазаны биологическим мусором. Это казалось мерзким и непостижимым нормальному уму, хотя, грань уже постепенно начинала рушиться, ведь все эти неотвратимые чувства не могли даже заглохнуть. Двигая спиной, ползком добираясь до хотя-бы каких-либо стен, подобно червяку перемещаясь каждый раз падая на подбородок, Фэнг упёрся лбом во что-то твердое, судя по всему, это была дверь, так как из под этого твердого объекта слышался лёгкий теплый ветерок и даже немного приятного запаха. Слюноотделение лишь усилилось, а лоб с большей силой полетел об твердый объект. Раздался грохот, но даже на это действие ушли последние силы. Холодное, голодное тело скрутилось в позу эмбриона в том же самом месте. Уже не было сил даже на слезы, а лишь на медленное проживания своих последних часов. Тихие шаги послышались из под двери. Они медленно приближались, но энергии не хватало даже чтобы встать, оставалось лишь слышать мягкие шаги, что нерасторопно продвигались по направлению к умирающему. Звук, поворот и из под спины ушла лишняя стена, на смену которой пришли ноги в мягких тапочках. — Ну что, подумал над своим поведением? — раздался насмешливый голос. Такой желанный. Такой... А в ответ лишь кисть руки немного дёрнулась. Изо всех сил стараясь что-то сделать, ничего не получилось. Истощение лишь больше ударило по желудку. — Как погляжу, ты усвоил урок. — Теплая рука коснулась щеки, как будто пытаясь загладить свою вину. — Обещаю, если ты так больше не будешь, то и я тоже. — за рукой последовали теплые, но потрескавшиеся губы. Они нежно касались сначало щеки, потом лба и носа. В ответ на что лишь удалось получить жалкое лизание со стороны Фэнга. — Хах, хороший пёсик. Под голову и под ноги резко втиснулись руки, а за тем человек с некоторым стоном поднял живое тело, что изнемогало от изнурения. Его было трудно удержать на руках из-за веса туши, недостаточной силы добродетеля и... — Видишь, после того, как мы отрубили тебе ноги, тебя стало неудобно носить. Я ведь говорил, что нужно вести себя так, как тебе велено. В том числе из-за отсутствия ног по колено. Места, где должны были быть недостающие конечности, были забинтованы. Пару пальцев на руках так же не было, как и уха. Каждая из этих потерь была произведена в следствии наказаний за содеянное. Было очень трудно заметить тот момент, когда милый парень стал невероятным собственником, сделав из своего партнёра домашнее животное. А казалось бы, всё началось с такого незначительного "Побудь со мной." Шаги были уверенными, но медленными. Было тяжело нести даже в такой ситуации не самого лёгкого юношу. Вместе с тем, собственник старался погладить Фэнга по волосам, но из-за позы было очень трудно это сделать. Это лишь замедляло шаг, ведь каждый раз нужно было более комфортно взять вес. Спины коснулось что-то мягкое в то время как копчик, на который неудобно посадили Фэнга, почувствовал холод древесины. Вокруг пылал мягкий ветер, что подымался от резких действий и быстрого шага. Из-за того, что немощный в каждую секунду мог упасть, его за талию пригвоздили ремнём к спинке стула. Обладатель нежного голоса быстро что-то делал, но лишь спустя несколько минут с глаз исчезла повязка. Её немного ослабили и потянули вверх. Перед взором предстала лучшая из ситуаций для того, кто умирал от голода. Стол, а на столе еда. Мягкие руки сзади накручивали на свои пальцы клочьями выпадающие волосы. — Почему...— раздался хриплый голос подобного псине. — Потому-что ты усвоил свой урок. — показалась в поле зрения когда-то такая милая гримаса. — Эдгар... Но тот лишь взял в руки ложку и зачерпнул в неё супа, за тем медленно приблизив её ко рту Фэнга. — Открой рот. Или ты надумал подохнуть? — Такая резкая смена тона голоса заставила его всё таки приоткрыть рот и туда насильно вставили ложку, чуть-ли не выбивая зубы. Столовый прибор залезал так глубоко в горло, что одолевал рвотный рефлекс, но перед моментом Х, она резко покинула ротовую полость. Тонкая нить вязкой слюны протянулась за ложкой, но лишь до того момента, как она не оказалась достаточно далеко. Так ещё раз, ещё раз, ещё раз и ещё множество раз. Насильно кормя Фэнга, Эдгар чувствовал неимоверную эйфорию от превосходства над когда-то превосходящим его. Эх, как вчера вспоминаются те времена, когда Фэнг только встретился на пути у такого мрачного, не общительного человека. Подобно солнцу осветив его жизнь, тот стал единственным, кто был по-настоящему важным для Эдгара, но... Как же жаль, что общительному юноше, стремившегося к признанию своих актерских навыков и идя к своей цели огромными шагами, не хотелось всё зачеркнуть и перестроить себя ради кого-то, пускай даже и любимого. Это и стало роковой, непоправимой ошибкой. Лишь заметив то, как Фэнг свободен подобно ветру в поле, даже не стараясь делать из себя другого человека, которому важен исключительно комфорт других, Эдгар почувствовал такой гнев, такую ревность, что сподвигла его на действия ухудшающиеся по нарастанию. Простое "Побудь со мной, я соскучился" не вызывало никаких подозрений и Фэнг был даже рад тому, что его возлюбленный хочет провести с ним немного времени, только вот, с каждым разом запросы становились всё жёстче и более ограниченнее. И уже простые просьбы о провести с ним время, превратились в "Ты никуда не пойдешь." в ответ на что были лишь "Ты не имеешь права мне что-то запрещать. Тем более, я иду на работу." Актеру были отвратительны эти нападки, в которых были слышны омерзительные вещи, но так сильно хотелось скидывать всё происходящее на временные трудности, что даже белые нитки резко стали такого же цвета, как и синяя ткань. Хотелось верить, хотелось никогда не слышать этих фраз, но так же не хотелось ломать свои крылья и вырывать перья. Но, увы, это сделали насильно, да не просто поломали, а оторвали с корнями. Ложка стучала о зубы, пока тарелка не была полностью опустошена. Со рта даже начала идти кровь. Стоматит давал понять, что шутки плохи. Как же жалко, что половину людей из этой комнаты это не волновало, пока вторая стралаясь хотя-бы как-то облегчить свою боль. — Молодец. Хороший Фэнг. — прикоснулись худые пальцы к голове, гладя растрёпанные, засаленные волосы. Даже грязная голова была прекрасной, когда их не трогали ничьи пальцы, кроме этих. А жертва лишь пыталась воротить головой от этих лап. Это был больше не любимый, теперь это был монстр, лишивший его всего. Фаланги, которые раньше хотелось одаривать поцелуями, теперь хотелось забыть и никогда не вспоминать. От такого мерзкого чувства, на глаза навернулись слёзы, тонкими струйками скатываясь от уголков узких очей по щекам, падая на пол. — Пожалуйста... Закончи мои страдания... — прохрипел в тишине голос. — Какие страдания? Ты живёшь без намёка на какие-либо страдания. Не придумывай того, чего нет. — Зачем ты держишь меня... Зачем ты сотворил это со мной?.. — Ты сам виноват в этом. — с каждой фразой голос становился всё более напряжённым. —... А в ответ тишина. Лишь тихие всхлипы, которые было невозможно удержать в себе. Сердце болело за всю эту ситуацию. Хотелось покончить с этой жизнью быстро, а не растягивать мучения на долгие месяца, пока Эдгар не найдет новый объект обожания. Отчаяние. Неимоверное отчаяние одолевало его, что было невозможно описать словами. — Нужно тебя искупать, не думаешь? Ремень со стула оказался в руках, но тут стул зашатался и с громким грохотом упал прямо на собственника. Вес, который упал вместе со стулом, был неописуемо тяжёлым, что голосовые связки не могли удержать весь воздух из лёгких, издвавая вскрик. Фэнг тут же начал ползти на выход из комнаты. Было очень трудно это делать без ног и со связанными руками, но он не сдавался, полком преодолевая расстояния как червь. В локтях открылись небольшие, кровоточащие раны, но это никак не мешало перемещению. Эдгар тут же вскочил, как только голова немного встала на место. По началу это была такая же жалкая попытка ползком добраться до убегающего, но за тем тот навалился на "пса" всем телом, прижимая его к полу. Руки грубо схватились за шею, сжимая её до фиолетовый пятен с черными вкраплениями. Ногти впились в тонкую кожу, вызывая мелкие подтёки алой жидкости. — Псина позорная! — раздался крик, — Я к нему как к сокровищу, а он такое вытворяет! Что с тобой не делай, ты останешься таким же ублюдком! — всё больше колких слов было выброшено в сторону неудачливого человека. Но ему было всё равно. Единственное что волновало, это недостаток кислорода. Со рта течет слюна, с глаз скатываются маленькие капли слез, а обрубками ног тот старался оттолкнуть монстра с человеческим телом. Как бы сильны эти конечности не были, сейчас они уже вряд-ли что-то дельное сделают. Связанные руки тоже старались что либо сделать, но из-за долгого голодания тело потеряло в силе. Хрипы издавались из недр горла на остатки кислорода в лёгких так жалко, что даже жертве было противно от самого себя. Когда в глазах начали играть темные пятна, руки отпустили горло. Жадные вдохи переменные с кашлем тут же захлестнули комнату этим звуком, но отдохнуть особо не давали. Нога со всей дури полетела в бок, отбрасывая тело и заставляя его скручиваться от боли. Эти звуки издаваемые лежащим были подобны умирающему животному. Было удивительно, что тот даже не закричал. По всей видимости, теперь даже обычный воздух был на вес золота. Горячие руки болезненно схватили сальные волосы у корней, насильно отрывая тело от пола. — Заори. — Тихо сказал Эдгар, глядя на ужас синевшего тела. — Сорви свой голос, порви голосовые связки, иначе я сделаю это сам. — Ч..? — Голос, псина. — Голова со всей силы полетела в пол. Боль в носу пронзила как выстрел. По кафелю потекла кровь, но резким движением за волосы лицо вновь подняли. По нему потоками лилась алая жидкость и не только из носа, но и с верхней части лба, где зияла рана практически от левого глаза до участков кожи с волосяным покровом. Такое было трудно сдержать и из уст раздался тихий писк. Всю жизнь привыкший терпеть актер, был явно не из тех, кто будет голосить даже при сильной боли и этот риск был максимумом. — Гх... Сука... Я ведь старался... Старался ради тебя... Ради нас... А ты оказался таким хуйлом. Встреча с тобой была моей самой большой ошибкой в моей жизни... Чтоб ты сдох в таких же муках, какие доставляешь мне. — А по щекам Фэнга ещё больше потекли слезы, которые так и не просыхали после удушения. А в глазах Эдгара лишь больше заиграла агрессия. Болезненная и звериная. — Как ты смеешь такое говорить. Я — лучшее что случалось с тобой с этой проклятой жизни. Фэнг, голос. — Раз ты хочешь быть лучшим, то закончи мои страдания!! Раз и навсегда! — теперь голос звучал громко, но по прежнему хрипло. На лице у виновника заиграла улыбка и он мягко погладил того по голове. — Хороший мальчик. — Прекрати! — зубы устремились в сторону, руки, но... Голову вновь ударили об кафель, но в этот раз, вместе с этим, на неё наступили. Вес на главной части тела ощущался невозможно тяжёлым, пускай даже на неё и давили в пол силы, чтобы растянуть болезненное удовольствие и бабочек в животе от владения псом целиком и полностью. На полу были видны множество кровавых узоров, разводов больного мрака. Тело, что бьётся в попытках получить меньшее количество боли, извивается как змей на сковороде. Вдруг, раздался звонкий звук входного звонка. Нога тут же перестала находиться на голове, а сам Эдгар активно начал что-то делать. Насильно в рот он закрыл какой-то пыльной тряпкой, перевязывая рот бинтом. Это было довольно хорошим решением, ведь теперь этот бинт ещё и впитывал кровь с лица. В звонок продолжали активно названивать и единственное, что успел сделать виновник, это привязать жертву поясом руки к тяжёлой тумбочке, а самому пойти открывать дверь. Фэнгу лишь оставалось слушать то, что происходило дальше. Дверь медленно отворили, а из-за двери знакомый голос. Настолько знакомый, что инвалид с надеждой в глазах начал ползти, двигая да собой тумбу. — Что тебе нужно? — Я бы хотел забрать последние записи Фэнга. Полиция считает, что это может помочь в расследовании его исчезновения. — этот знакомый голос вздохнул. — Понимаю, ты переживаешь эту потерю ярче всех, но не нужно настолько закрываться от мира... Но как только тумба начала двигаться, этот голос начал быть более активным. — Что происходит? Ты не один? Тумба упала, а в проходе показался связанный, ужасающе плохо выглядевший человек. Безногий и изуродованный жизнью. Как только глаза сводящего в дверном проёме Бастера увидели это, в его голову полетела стоящая перед парадной дверью ваза, а когда она разбилась, то осколок быстро почувствовал тепло свежего мяса с шейных позвонков. Чёрные очи округлились в ужасе, когда тело падало на пол, а под ним образовывалась лужа из текущей жизнедеятельной жидкости. Ещё тёплое тело сразу же затащили в коридор, оставляя следы об ран. Бастер ещё бился в конвульсиях, медленно захлёбываясь собственной кровью. Его волокли по полу и отпустили лишь тогда, когда его лицо оказалось прямо напротив Фэнга, открывая весь тот позорный вид на него. — Погляди. Я, всё таки, не один. Погляди на пропавшего в последний раз. — нога опустилась на лежащую голову. Хрусь. Кровища полилась по все стороны, а челюсть отпала от остального тела, но давление не прекращалось. Не прекращалось до тех пор, пока кости не начали трещать, не ломаться на разные части. Несостоявшийся актёр попытался крикнуть, но весь его голос съедала тряпка. Он пытался отодвинуться от всего этого действа, но выглядело это , как и попытки котят выплыть с мешка. Выражение лица было просто бесценно. Невероятно бесценно. Эти глаза, плывущие от ужаса, пытались не разглядывать то, что раньше было лучшим другом. Не вглядываться в эти зубы и кости на полу и не видеть алые реки, что растекались в разные стороны комнаты. — Посмотри! — крикнул Эдгар.— Это ты во всём виноват! Если бы не ты, он бы не умер! Смотри на свою ошибку! Разве он был виноват в том, что ты такой безмозглый? А Фэнг всё пытался уползти от правды. А с глаз льются слёзы, что так незаметны на окровавленном лице. Громкое мычание прорезало слух. Это задорило и заводило. Выглядевший таким мелким взрослый парень забился в угол рыдая. Виновник взял в руки оторванную челюсть уже не дышащего человека. Тапки мерзко чавкали от каждого шага и это лишь больше нагнетало. Стук капель о паркет отдавал колкой болью на сердце. Не было слышно ничего, кроме этих вещей. Челюсть упала с рук прямо на забинтованные ноги. — Это всё на твоей совести. Ты виноват во всём, про произошло. Если бы не ты, жалкое животное, то и ноги бы у тебя были и друг твой остался бы жив. А в чёрных очах нет ничего больше, чем ужаса и слёз. Как будто ему было всё равно на сказанные слова. — Раз так... Повязку порвали прям о голову, резко дёрнув заполняющий рот кусок ткани, а вместо него Эдгар начал запихивать кость с мясом прямо в рот своей жертве. Фэнг упорно закрывал рот, не желая поглощать кусок своего друга, но Эдгар продолжал пытаться. Лишь когда силы на это иссякли, голова полетела о стену, а когда из уст послышался болезненный стон, челюсть оказалась во рту чуть-ли не протыкая глотку. Слюни потекли по подбородку, а за тем и рвотный рефлекс одолел тело с головой, стараясь избавиться от инородного предмета, что так активно продвигали до пищеварительного тракта. Рвотные позывы происходили с завидной периодичностью. Весь подбородок уже был с слюне, а челюсть продолжали запихивать в отторгающий её рот. — Сожри же этот мусор, псина. Ты не заслужил лучше еды, чем это. Но в конце концов, "пёс" лишь с громким звуком выблевал это. Повезло ещё с тем, что со рта ушла лишь эта часть, а не весь сегодняшний ужин. Кашель вместе с этим был больше похож на припадок астмы, но толком сделать этого не давали сделать. — Знаешь что? Ты ведь всегда стыдился других людей, когда дело доходило до интимных тем. Почему бы мне тебя не трахнуть в качестве наказания? Прям на глазах у твоего мёртвого товарища. Но как только хозяин коснулся тела актёра, тот тут же его отпихнул. Жаль лишь то, что попытки защитить самого себя были уже измучены. — Сука! Ты сам то понимаешь, что ты творишь?! — хотя-бы капля рассудка всплыла на поверхность ужаса. Жаль, что это были не спокойные слова, а в прямом смысле истерика. — Заткни свою ёбаную пасть или ори что-нибудь осмысленное! — УБЕЙ МЕНЯ В КОНЦЕ ТО КОНЦОВ, Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ЭТО ВЫДЕРЖИВАТЬ!! — Выдержишь. Ты же сильная псина. — ухмыльнувшись сказал Эдгар и притянул за ноги Фэнга. Язык мягко коснулся засохшей крови на лбу, проводя линию до самого носа. Между тем, ногой тот прижал жертву там, чтобы тот не мог особо сопротивляться, тем более в таком положении, в какой находятся его руки. С носа язык тут же скользнул в рот. Привкус собственной крови был отвратительным, а этот насильственный акт навеял воспоминания о том, как всё раньше проходило нежно. Ни разу такие действия не были принудительными и каждое интимное прикосновение заставляло его извиваться даже несмотря на его позу в этот момент, а сейчас они заставляли чувствовать отвращение. Хотелось рыдать от безысходности, но уже было банально нечем. Взгляд никак не мог оторваться от окровавленной туши с пустыми глазами, что пробирались до самой глубины души. Виновник ощупывал руками каждый угловатый изгиб исхудалого тела. Мерзко. Невероятно мерзко. Даже когда окровавленные фаланги обхватили самое сокровенное, мысли были заполнены лишь отвращением и отчаянием. Хотелось сдохнуть. Как нибудь, но сдохнуть. Не видеть ничего из происходящего и даже быть неведомым в этом. Язык резко укусили и во рту появился металлический привкус. Жгучая боль окутывала и поглощала. — Веди себя покладисто и, может, лишь тогда я дам тебе шанс умереть.— Сказал Эдгар снимая с Фэнга шорты, — нужно было заставить тебя ползать голым. — и ноги уже оказались раздвинуты, показывая не самый приличный вид. — Что, тебе совсем не хорошо? А я думал, ты меня любишь. А ведь и вправду. Жертва больше походила на безмолвную куклу без какой-либо реакции. — Тебя не за что любить... — Мне всё равно. Ты обязан был меня любить. За такие слова, думаю, я могу тебя ещё помучить. Пёсик ещё слишком плох для того, чтобы ему доставляли удовольствие. Пазл сложился. Не то чтобы он был особо сложным, но теперь это сказали практически прямым тоном. Несостоявшегося артиста будут драть как последнюю суку, чтобы даже внутри всё было залито кровью. ... Стоны подобные крикам раздавались по комнате, пока Фэнга насиловали. Его утешала лишь одна мысль, это скоро должно было закончиться раз и навсегда. Даже если бы Эдгар его не отпустил, он бы взял тот же самый осколок стекла, которым убили его лучшего друга и покончил бы с этим всем сам. Правда, тот старался не смотреть в сторону остывшей крови, выломанных частей тела, что лежали на полу. Было слишком больно и гадко смотреть на когда-то живого лучшего друга. Того, с кем он прошёл такую большую часть своего жизненного пути, чтобы в итоге пострадать от одного человека. От когда-то любимого и нежного партнёра, ставшего уёбищем. Главная ошибка всей жизни была встретить этого человека, полюбить его и оказаться достаточно близким. Эдгар лишь глотал воздух, продолжая бороздить чужие органы своим членом. Теперь его не волновало, что почувствует любимый им человек, ведь он — всего лишь псина, не способная слышать и воспринимать то, что ей говорят. Теперь он достоин лишь того, чтобы измываться над ним, пока он не искупит свою вину. Ногти впились в спину, оставляя на собой алые полосы крови. Мученик немного заскулил, но эта реакция заставила лишь глубже засовывать фаланги пальцев в спину и лишь грубее иметь его. Ногти коснулись чего-то отдаленно твердого. На пол посыпались куски свежего мяса, когда хребет начали ощупывать изнутри, идя всё выше и выше, паралельно считая рёбра. Фэнг закричал и звонкий голос отдал глушью в ушах. — Очень жаль, что ты такой слабый и тупой. Мы ведь могли быть отменной парой. Пара толчков и внутренности как будто прожгло. Уничтоженные в клочья органы были никак не готовы принять что-то подобное. Жар и колкое чувство боли разливалось по телу резкой струёй. Инородный предмет покинул тело, оставляя за собой лишь истерзанное подобие человека. Эдгар встал и начал приводить себя в порядок. — На сегодня ты искупил свою вину, но, думаю, тебе ещё стоит посидеть в чулане. — говорил он, отвернувшись от содеянного им действа, а когда повернулся на звук передвижения, в руках "пса" уже зиял окровавленный кусок стекла, направленный на шею. — Что... — не успел он договорить, как в глазах резко блеснул кусок вазы. Кровь хлынула ручьями, но её уже не было видно в реках созданными другим телом. Фэнг упал на спину и схватился за горло, захлёбываясь собственной кровью, что наполняла лёгкие вместо воздуха. Хозяин тут же ринул к своему животному, но то уже не дышало. Фэнг решил сам покончить с этим. Тот больше никогда не проснется и никогда не скажет Эдгару, как его любит. Никогда этого не произойдет. Всё кончено раз и навсегда для него, и для убитого Бастера. Лежащие рядом мертвецы были невероятно разные, даже выражение лиц разное. Один умер в ужасе, другой же в умиротворении. Убийца взял свою любовь на руки и прижал ближе к груди, правда, вместо грусти и слов сожаления, на лице блеснула улыбка. — Какой же ты глупый пёсик...