Круассаны с любовью

      Хенджин устал. Адски устал от всех этих показов, недель моды и от Versace. Что они все от него хотят? Неужели так трудно дать простой выходной, без внезапных вызовов на интервью, которые вообще-то оговаривались заранее, но этому каналу понадобилось срочно отснять материал для шоу. Как же хотелось простого человеческого поспать. Он в Париже уже две недели, но не успел даже нормально вздохнуть и погулять без вечно преследующих его репортеров и фанатов. Может это и звучит очень высокомерно, но он устал от всего этого социального давления.       Хенджин не помнил, когда последний раз виделся с родителями. Хотя большую часть времени он живет в Сеуле, но график не позволял даже звонить им каждый день. Съемки, фотосессии, интервью для журналов, интервью для телевидения, интервью для новостных порталов в интернете. Разве это можно назвать нормальной размеренной жизнью?       После очередного удачно отснятого шоу парень выпросил пару выходных и завалился в свой номер в отеле. Пока он наспех смывал с себя прошедший день, голову посещали незатейливые мысли о том, что хотелось бы приобрести в Париже квартиру, чтобы жить с мыслью, что и здесь есть частичка себя. Ведь Париж — город любви и страсти, манящий своей красотой и незабываемой атмосферой. Очень грустно каждый раз посещать его только по работе.       Эти размышления долго не давали заснуть, от чего Хенджин добрую половину ночи ворочался на кристально белых простынях, пропахших кондиционером для белья и его гелем для душа. Он твердо решил, что последние несколько дней здесь должен провести с пользой.       Поэтому уже утром парень наспех укладывал волосы и надевал самую простую одежду, на которой отсутствовали какие-либо опознавательные знаки бренда, чтобы уже через мгновение выбежать из своего номера и просто пуститься по узким улочкам, мощенным мелкой плиткой и украшенным цветами самых разных оттенков. Город словно жил в другом измерении — ни тебе торопящихся по своим делам людей, ни снующих повсюду машин, только влюбленные парочки, гуляющие между маленьких магазинчиков и кафешек, от которых так и веяло атмосферой легких романов о взаимной и вечной любви. И Хенджин хотел утонуть в этом чувстве переполненности, когда все окружение заряжает так, что хочется тут же бросить все: работу, друзей, родителей и родной город, чтобы жить здесь и ощущать этот город внутри себя.       Хенджин останавливался чуть ли не у каждой сувенирной лавки, рассматривая затейливые украшения и присматривая что-то для себя, друзей и родных. Хотелось хоть как-то оставить напоминание об этом прекрасном дне. Хотелось скупить все возможные букеты в том крошечном цветочном магазине на углу улицы. Хотелось бесконечное количество времени вдыхать запах краски, стоя возле художника, запечатляющего этот прекрасный момент на холсте. Так много всего хотелось. Например, остаться в этой временной петле навсегда.       Взгляд парня привлекла довольно яркая вывеска на скромном магазинчике с большой прозрачной витриной. На полках лавочки «Sweet Touch Bakery» дымились словно только что вытащенные из печи румяные круассаны, эклеры и бисквитное печенье «Мадлен». Чуть поодаль, на небольшом возвышении, стоял невероятно вкусно выглядящий крокембуш.       Хенджин не мог позволить себе пройти мимо такой красоты, стоящей на обозрении у всей улицы. Он тут же зашел внутрь, оглядывая все такой же яркий, но не броский интерьер, и подмечая количество посетителей, которых на удивление было немного — буквально несколько пожилых парочек и компания друзей за столиком в самом углу. Но, казалось, этому магазину и не нужно то огромное количество покупателей, когда есть несколько таких чутких, комфортных и постоянных.       Когда колокольчик на двери звякнул, оповещая о новом посетителе, невысокий паренек за стойкой поднял свой взгляд на Хенджина и искренне и по-доброму улыбнулся:       — Доброе утро! — он говорил на чистом французском, хотя Хенджин точно увидел в его чертах что-то восточное и такое родное, что сразу вызывало теплые эмоции и располагало к хорошему общению. — Уже выбрали, что будете брать?       — Доброе… — Хенджин растерялся. Засмотрелся на россыпь веснушек и красивые большие глаза, поэтому не сразу сообразил, что ему задали вопрос. — Нет… Еще нет.       — Может, Вам что-то посоветовать? — парень вышел из-за стойки и прошел к витрине, которую до этого разглядывал Хван. — Вы здесь первый раз? Я до этого Вас не видел.       — А? Да. — Хенджин отошел на шаг назад, чтобы уступить место юному, а внешне ему было сложно дать больше девятнадцати лет, кондитеру.       — Не хотите начать с классики? — тот взял из стоящей рядом стопки плоское белое керамическое блюдце и положил на него пару довольно больших круассанов. — Я вытащил их из духовки буквально двадцать минут назад. Они еще совсем горячие! — он кивнул в сторону свободного столика и оставил на нем десерт. — Сделать Вам кофе? Или больше предпочитаете чай?       — Кофе. Спасибо.       Хенджин все еще завороженно наблюдал за отточенными действиями парня, быстро загружающего кофемашину и успевающего параллельно выкладывать свежие птифуры на витрину, находящуюся рядом с кассой.       — Ваш кофе готов. — он водрузил такую же кристально белую чашку с ароматным напитком перед Хенджином, заглядывая ему точно в глаза и слегка прищуриваясь, чтобы улыбнуться еще шире и продемонстрировать ровный ряд зубов.       — Сколько с меня?       — Что Вы!.. — парень помотал головой и засунул руки в карманы черного фартука, что все это время защищал его одежду от муки и сладкого крема, которым он украшал птифуры. — В честь знакомства с нашей выпечкой все за счет заведения!       — Но… — Хенджин хотел было возразить, но договорить ему не дали.       — Приятного аппетита!       А ведь круассаны оказались просто божественно вкусными, заставляя все вкусовые рецепторы чуть ли не визжать от удовольствия. Хван и до этого славился своей любовью к мучному, но эти изделия смогли удивить даже его. Чего-то настолько нежного и изысканного он еще не пробовал. Возможно, сказывалось еще и влияние этого милого мальчишки с обворожительной улыбкой и трогательными ямочками, так и притягивающими к себе взгляд.       Парень не смог простить себе то, что наелся такой вкуснятины задаром, поэтому все же лично еще раз поблагодарил и оставил несколько хрустящих купюр на кассе, не вслушиваясь в причитания поварёнка, пытающегося всунуть ему их обратно.       — Можно узнать Ваше имя? — Хенджин слегка наклонился вперед, чтобы опереться локтями на стойку и заглянуть прямо в блестящие глаза напротив.       — А почему нельзя? — блондин искренне удивленно поднял брови и надул губы. — Я Ли Феликс. Рад знакомству!       — Хван Хенджин. Взаимно. — он замолчал на какое-то время, обдумывая дальнейшее предложение. Решиться было трудно, особенно если учитывать то, что они едва знакомы и совсем не знают друг друга. — У Вас будет завтра свободная минутка? Хотел пригласить погулять.       Феликс на какое-то время задумался, поднимая взгляд к потолку и погружаясь в свои мысли. Его образ с каждой минутой казался все более невинным и чистым, таким детским и наивным.       — Думаю, будет. — ответил он, а Хенджин мысленно удивился тому, как не обратил внимание на столь низкий голос этого чуда, который шел вразрез с его образом. — Я работаю до семи, но лучше приходите в восемь. К тому времени я уже успею убраться здесь и буду полностью свободен.       — Прекрасно. — Хенджин искренне был рад тому, что парень согласился, поэтому тут же начал рисовать себе в голове варианты развития завтрашнего вечера. — Вот мой номер. — он протянул небольшую визитку. — Если вдруг планы изменятся, позвоните мне.       Ли заверил его, что обязательно так сделает, а потом пожелал хорошего дня и смущенно принял визитку, пряча в кармане фартука. Хенджин еще какое-то время понаблюдал за тем, как он убирает после шумной компании, как ловко складывает посуду и вытирает стол. Это выглядело так уютно и по-домашнему.       Пока возвращался в отель, успел сотню раз мысленно прокрутить ангельский образ парня. Хенджин и сам был красавцем хоть куда и, в силу своей профессии, много красивых лиц повидал, поэтому мог с уверенностью заявить, что этот мальчишка был очень видным. И это еще скромно сказано. Он весь был словно неземной — эти его губки бантиком, бровки домиком, красиво высветленные волосы, собранные в небрежный хвостик на макушке. А про веснушки и большие глаза Хенджин вообще вспоминал с содроганием. Этого Феликса хотелось обнимать, трогать, делать ему комплименты. Он словно создан для того, чтобы люди восхищались им. А Хенджин это и делал. Восхищался.       Пережить все то время до вечера было мучительно трудно. Хенджин никак не мог придумать, чем себя занять. Он гулял по улицам, фотографировал Эйфелеву башню, посетил какую-то не очень популярную выставку. А еще постоянно утопал в мыслях о Феликсе. Прийти к нему раньше назначенного времени было стыдно — Хенджин не хотел навязываться. Мельтешить лишний раз перед глазами — прямая дорога в ЧС и пожизненная наклейка с надписью «red флаг». А он не хотел вызвать отвращение к себе в первые же дни знакомства. В принципе не хотел вызывать к себе такие неприятные чувства.       Из хороших новостей. Он смог выпросить у менеджера две недели отпуска, ссылаясь на то, что нормального отдыха у него не было уже больше года, а план на ближайшее время он и так перевыполнил. Менеджер, конечно, какое-то время поломался, но все же сдался под натиском парня-модели, который приносил чуть ли не самый большой доход компании. Так что заветные две недели счастья, спокойствия и умиротворения у него, можно сказать, в кармане.       К назначенному времени Хенджин уже был возле магазинчика, наблюдая через стеклянную витрину, как Феликс заканчивал с уборкой. Волнение заставляло Хвана постоянно поправлять свои волосы, пиджак, что он накинул поверх белой футболки, и переступать с ноги на ногу. Он знал, что выглядел сногсшибательно, но все равно закрадывалась мысль, что Ли может не понравиться его внешний вид — вдруг он слишком вычурный или, наоборот, блеклый и незаметный. А еще эти цветы. Хенджин купил их по дороге сюда, не сумев пройти мимо цветочной лавочки. Эти приятно пахнущие белые розы так и просились оказаться в его руках. Очень хотелось надеяться, что для Феликса это будет не слишком смущающе или глупо, ведь мужчинам редко дарят цветы. Но Хенджин руководствовался тем, что этот парень такой же чистый и невинный, как эти розы, поэтому желал увидеть их вместе, чтобы оценить, насколько верны были его суждения.       — Привет. — за своими размышлениями он не сразу заметил, что Ли уже закончил с уборкой, закрыл магазин и стоял рядом. — Давно ждешь? Извини, я немного не рассчитал время.       — Привет. Не переживай, все в порядке. — он неловко замолчал, рассматривая образ парня, стоящего перед ним. Феликс был одет в простые свободные джинсы и черную футболку, на плечи была накинута просторная серая клетчатая рубашка, скрывающая под собой худые руки с хрупкими запястьями. Волосы на этот раз были распущены и заправлены за уши, демонстрируя пару красивых блестящих сережек.       — Ой. — он испуганно сжался и виновато улыбнулся. — А ты не против, что я так внезапно перешел на «ты»?       — Нет-нет. Я и сам не заметил, пока ты не сказал. — Хенджин также неловко улыбнулся, а потом опомнился и протянул цветы. — Это тебе. Я знаю, что это глупо, дарить цветы муж…       — Спасибо. — прервал его Феликс, зарываясь носом в белоснежные бутоны и с шумом вдыхая приятный аромат. — Красивые.       С цветами в руках Феликс выглядел еще милее, чем казался до этого. Некоторые пряди волос выбились из общей прически и закрыли его глаза. Хенджин едва удержался, чтобы не заправить их собственноручно — так сильно хотелось потрогать его волосы, мимолетно огладить кожу, чтобы ощутить ее мягкость. Хотелось потрогать каждую веснушку, чтобы запомнить их расположение и воспроизводить в памяти в любой удобный случай.       — Есть какие-то планы? — спросил Ли, наконец отрываясь от цветов и заглядывая в карие глаза Хенджина.       — Да вроде нет. — тот пожал плечами. — Может, просто пройдемся?       Трудно было смотреть на дорогу, когда рядом идет Феликс, звонко щебечущий о различных достопримечательностях. С ним было легко, спокойно, его голос вводил в некий транс. За какие-то полчаса Хенджин узнал о Париже столько, сколько не смог бы узнать и за годы жизни в нем. Объем знаний парня просто поражал. Трудно запомнить даже половину названий всех этих арок, башен, музеев, не говоря уже об их историческом значении. А ведь Феликс умудрялся еще и кучу рецептов хранить в своей светлой во всех смыслах головушке.       После небольшого культпохода они засели в крошечном кафе, заказав тирамису и зеленый чай. Хенджин ловил себя на мысли, что слушать рассказ чужого человека ему впервые интересно и просто, не возникает желания перебить, вставить комментарий или переключить внимание на себя. За это время он узнал, что Феликс действительно когда-то жил в Корее, до этого в Австралии, а семь лет назад его родители осели во Франции, поэтому он так чисто разговаривает на французском. К концу рассказа он даже продемонстрировал отличное знание корейского и предложил продолжить общение на нем, если Хенджину трудно ориентироваться в чужом языке. А Хенджину было все равно, на каком языке его слушать. Если понадобится, он и немецкий, тайский или китайский выучит, чтобы слушать этого парня бесконечно.       — Ёнбок?.. — Хван словно пробовал на вкус это имя, возведя глаза к потолку и снова утопая в своих мыслях. — Красиво звучит.       — Я не очень люблю это имя. — неловко усмехнулся Феликс, отправляя в рот очередную порцию пирожного. — Феликс звучит лучше.       — Я тебя услышал.       Они на какое-то время замолчали, полностью направляя свое внимание на обстановку кафе и на десерты. Здесь было тесновато, но мило — с потолков свисали цветочные горшки, на подоконниках красовались довольно интересные вазы, привлекающие к себе взгляд даже у человека, не особо разбирающегося в искусстве.       — Хочешь сфотографироваться возле Триумфальной арки? — внезапно спросил Ли, отодвигая пустое блюдце. — Она недалеко от сюда. Давай, пойдем! Чего тухнуть в этом кафе?       И Хенджин улыбнулся. Улыбнулся так ярко и по-детски, подскакивая со своего места вслед за Феликсом. Они бежали по тротуарам, перепрыгивая через бордюры и игнорируя светофоры и сигналы машин. Было так глупо и весело — смеяться на всю улицу, догонять друг друга и сходить с ума. Было легко и приятно. Так, как не было уже давно.       — Давай! — Феликс подталкивал его вперед, указывая, куда встать, чтобы фото получилось «сногсшибательным». — Улыбочку!       — Иди сюда. — Хенджин потянул его за руку ближе и приобнял за талию, прижимая к своему телу. — Хочу, чтобы ты тоже был на фотографии. Так что улыбайся.       Ли тряхнул головой, чтобы скрыть покрасневшие щеки, и улыбнулся во все тридцать два, демонстрируя ямочки и прищуривая глаза. Он выждал пару секунд, а потом неловко развернулся и оставил на чужой скуле легкий поцелуй, тут же отпрыгивая назад и закрывая лицо руками. Хенджин же так и остался стоять на месте, с алеющими ушами и горящим лицом. Он хитро улыбнулся и в один шаг преодолел расстояние между ними, сцепляя руки на спине Феликса и оставляя на его костяшках такой же поцелуй. В следующее действие он убрал его руки, открывая такое красивое лицо, чтобы оставить поцелуи на щеках, на носу, на лбу, на висках. Он замер, смотря в блестящие удивленные глаза и видя в них неподдельное волнение.       — Можно? — он выдохнул это прямо в чужие губы, опаляя их горячим воздухом и вызывая дрожь.       Феликс заторможенно кивнул, устраивая ладони на груди Хенджина и чувствуя под пальцами перекатывающиеся мышцы. Он нервно облизался буквально за секунду до того, как его губы накрыли другие мягкие и пухлые. Сначала так робко, почти невесомо, за что Ли был безумно благодарен, ведь именно таким он представлял свой первый поцелуй. Но в следующую секунду его нижнюю губу мягко оттянули и отпустили, проделывая все то же самое с верхней, а потом по новой. От таких касаний Феликс чуть ли сознание не терял, закатывая глаза под опущенными веками. Было так тепло, мокро и приятно. Хенджин старательно его нежил, поглаживая спину и поясницу, прижимая к себе крепче, чтобы передать все то, что чувствует сам.       Вдоволь нацеловавшись, они продолжали обниматься, стоя посреди улицы и ловя косые взгляды прохожих. Но в тот момент было так плевать на все это, ведь губы до сих пор горели, а вместе с ними и душа, что уже говорить про тела, прильнувшие друг у другу, чтобы поделиться этим теплом.       — Ты же придешь завтра? — как-то робко спросил Феликс, отстраняясь и грустно заглядывая в глаза парня.       — Конечно.       Хенджин проводил его до магазинчика, на втором этаже которого, оказывается, Ли и живет. Попробовал оставить на припухших губах еще один короткий поцелуй, но им отделаться не получилось. Феликс снова притянул его за воротник пиджака, позволяя руками сжать свою талию. Он еще не испытывал таких чувств, и они ему нравились. Изголодавшееся по ласке тело просило большего, но он боялся. Боялся своих действий, реакции Хенджина и последствий. Поэтому приходилось довольствоваться весьма целомудренными поцелуями, которые старший не углублял, будто чувствуя, что парень еще совсем невинен и не готов к тому, чтобы так сразу погружаться в этот омут с головой.       — До завтра. — Ёнбок аккуратно поправил воротник, который немного растрепал, пока тянул Хенджина на себя.       — Спокойной ночи.

***

      С каждым днем их общение выходило на новый уровень. Никто не стремился обсуждать все внезапные поцелуи и объятия, словно это было в порядке вещей. Ли на каждую встречу приносил различные сладости — недавно угостил савоярди, а на прошлую встречу принес лимонный меренговый пирог. Хенджин, в свою очередь, стабильно дарил ему цветы, каждый раз разные, но не менее прекрасные, чем те белые розы, которые младший до последнего отказывался выкидывать, даже когда те пропали.       Вместе было весело и комфортно. Было не скучно смотреть самую банальную комедию и не страшно самый отчаянный триллер. Вечера в номере Хенджина стали такой обыденностью за какие-то десять дней, что Феликс уже не мог себе представить хотя бы один день без уютных посиделок и прогулок. Казалось, что за это время они обошли почти половину Парижа, везде делая памятные фото и целуясь на фоне чуть ли не каждой достопримечательности.       Вместе было приятно просыпаться под яркими солнечными лучами в пропахшей их духами постели, ласкать друг друга и нежиться, зная, что никуда торопиться не надо. По утрам Феликс был похож на сонного котенка, которого хотелось обнимать до потери пульса и выцеловывать оставленные за ночь метки.       Хенджину нравилось в нем все: от бархатистого голоса до милой привычки спать так, словно они слипшиеся пельмешки. Нравилось показывать ему, как хорошо бывает вместе, и открывать те направления, которые младший доселе не мог себе даже нафантазировать. Нравилось раскрепощать его и уверять в своей красоте и ценности. Нравилось открывать для себя самые неизведанные части его тела, оставлять на нем свои метки. Нравилось вспоминать совместные жаркие ночи, когда постель приятно холодила разгоряченные тела, сливающиеся воедино и сыплющиеся несдержанными стонами, вздохами и просьбами. Нравилось запускать свой язык в чужой рот, чтобы исследовать мягкие щеки и ровные ряды зубов, чтобы прочувствовать друг друга еще глубже. Все это нравилось чуть ли не до дрожи в коленях.       Хенджин до сих пор с большим трепетом вспоминал их первую ночь, когда Феликс впервые ощутил это чувство наполненности, впервые доверился и открылся. Хотелось пометить ее красным в календаре и отмечать на уровне государственных праздников.       Им было так хорошо тогда. Хотя и присутствовал некий страх, особенно у Ёнбока, для которого все это в новинку. И все же Хенджин считает, что справился на все сто, ведь младшему было очень хорошо, о чем свидетельствовали его плохо сдерживаемые стоны, цепкие пальчики, оставляющие красные полосы на широкой хвановой спине, выгнутая дугой поясница, которая обеспечивала еще более лучший угол проникновения.       После той ночи они занимались этим слишком часто, от чего Хенджин начал переживать, что сделал Ликса зависимым от секса. Хотелось, правда, верить, что от секса только с ним, но парень не смел строить столь самоуверенных надежд.       — А когда ты уедешь, ты заберешь меня с собой? — тихо спросил Ли, лежа на плече Хенджина и выводя маленьким пальчиком узоры на обнаженной груди.       — А ты бы хотел уехать со мной? — старший в свою очередь гладил его голую спину, иногда задерживаясь на пояснице. — У тебя ведь здесь родители и магазин. Да и здесь в сто раз красивее, чем в Сеуле.       — Мне красиво там, где ты. — буркнул блондин, пряча лицо в изгибе чужой шеи. — Не оставляй меня здесь, пожалуйста.       Хенджин грустно усмехнулся, зарываясь носом в его волосы и вдыхая приятный аромат кокосового шампуня. Хотелось думать, что все будет прекрасно и радостно, но серая реальность догоняла быстрее, чем осознание скорого расставания.       — Лучше я куплю здесь квартиру и буду прилетать каждые выходные. — прошептал он, оставляя мягкий поцелуй на макушке. — А через год у меня заканчивается контракт с этим агентством. И я рассматриваю вариант отказа от его продления.       — Но как же?.. — младший неверяще вскинул брови. — Это же твое призвание! Я видел фотографии с тобой. Ты смотришься на них просто превосходно! Не бросай это дело! Пожалуйста! Только не из-за меня.       Эта реплика заставила Хенджина улыбнуться шире и потрепать это сонное чудо по голове, путая мягкие волосы и заставляя прищуриться от напора.       — Я не брошу. Ни это дело, ни тебя… Я просто поищу работу здесь. Тем более меня уже пытались переманить в другое агентство. — Хенджин обнял его сильнее, переплетая их ноги и продолжая выцеловывать щеки и подбородок, пока парень еще переваривал полученную информацию. — Просто обещай, что дождешься меня. А я пообещаю тебе, что обязательно перееду сюда.       Он протянул мизинец, подцепляя чужую руку и сжимая короткий пальчик, чтобы дождаться ответного обещания от Феликса. Наблюдать за сменяющимися одна за другой эмоциями на его лице было волнительно и трудно, но Хенджин смиренно ждал. Ждал и надеялся на самый лучший исход, ведь терять едва найденное счастье совсем не хотел. Он вообще часто ловил себя на мысли, что рядом с Ли много чего хотел, но ни разу не задумывался, а хочет ли тот этого так же сильно.       — Обещаю. — едва слышно прошептал Феликс, закрепляя все медленным и размеренным поцелуем, плавно перерастающим в нечто большее и страстное.       — Я слышал запах свежих круассанов. — пробормотал Хенджин, едва оторвавшись от пухлых алых губ. — Я не уверен, что они не успеют остыть, пока мы не закончим…       — А я не уверен, что смогу их есть, пока мы не закончим.       Их любовь была своеобразной и интересной. С примесью цветов и десертов, поцелуев на узких улочках Парижа и уютных вечеров. Они никуда не торопились и растягивали каждый день, ведь знали и верили, что впереди еще сотни, тысячи и триллионы таких же. Они полностью отдавали друг другу свою любовь, не ожидая чего-то взамен, искренне любили друг в друге все. Этот мир существовал ради отношений их двоих, даря им солнечные дни для долгих прогулок и дождливые будни для интересных посиделок дома.       Феликс развивал свой магазин, продолжая учить все больше и больше новых рецептов. Расширял возможности, зная, что в любом случае у него будет один постоянный и такой ценный посетитель — любитель круассанов и профитролей, истинный фанат шоколатинов и эклеров. Работать ради этих сияющих глаз было едва ли не самой главной его мечтой с самого открытия. Возможно, когда-то он добавит в меню то блюдо, которое готовит специально для обладателя этих глаз, но пока что круассаны с любовью достаются только Хенджину. А Хенджин, в свою очередь, дарит ему самый важный ингредиент для этих круассанов — любовь.