пневмо

она расплывается медом. по кромке ножа кусок, срезанный с дикой соты – что-то разрушенное не фрагментарно, все еще ровное и подлежащее пониманию, но навсегда /не то/. гето себя чувствует анти-донором – принимая инфицированные части сотен тысяч других людей, наполняясь гноем и извергая гной, блюя себе на пальцы и под ноги, закатывая глаза. маленькая девочка сугуру поглощает сгустки черной пушистой плесени и гудящие жучьи гнезда, раздувая свою шелковую плоть изнутри переработанными массами чужих грехов и страхов – взрыв в цирковом шатре. балансирующая по канату воздушная гимнастка, у которой нет права оступиться – лишь бы не забрызгать кишками зрителей, которым до нее-то и дела нет. маленькая клетка для саранчи. ее тело храм. ее тело морг. ее тело центр переработки – из проклятья высшего уровня в дракона из детской сказки. маленькая принцесса с тысячей подданных, любовно взрощенных в ее чреве, будто родные дети. «королева муравьев», скажет сатору. сатору вообще очень уж пиздливая, если честно. когда-то недавно еще была. вот бы растормошила словами снова. вот бы в одно ухо влетело, в другое – вылетело, навсегда распрощавшись, не задерживаясь в голове пульсирующей опухолью, талдычащей несусветное. вот бы ее белым шумом разогнать мишуру спуска по наклонной, когда, оглядываясь по сторонам, ты все замечаешь смазанным и размытым – день за днем, год за годом. год. прошел всего лишь один. год считать и перебирать в башке, как тюремщики эти делают с десятилетиями заключения, перечеркивая палочки на стене, ощущается крайней точкой отчаяния, отдаленно сравнимой разве что с стоянием на паперти. на стыке семнадцати и совершеннолетия она выдергивает из скальпа три седых волоса за раз и думает вот о чем – поседела ли при рождении сатору, вбив в свое тело настолько тяжелый дар, нежданно и негаданно, неведанно, без согласия. проходит ли сейчас сугуру первую стадию метаморфоз, делающих сильнейшей? так поздно? она задувает свечи в своей комнате. с утра стучалась шоко, но вежливо ушла через три минуты, оставив под дверью сверток – и там был плеер, подводка, сигареты и зажигалка. хороший подарок для девочки, если ты не углубляется в ее личность глубже ее пизды. сатору не стучалась вообще. она и не могла – высшие чины заслали ее подальше. сугуру же они запихнули поглубже. смешная грань. выше. быстрее. больше. маленькая принцесса своих проклятий водит хоровод из своих иллюзий, вертясь с щеки на щеку на горячей подушке и выгибая в судороге спину, покрывая свою грудь нефтяной рвотной из часа в час. закатывая глаза. вырывая язык. проклиная мир. пожирая свои же проклятья – даже если маги не могут их создавать. это наверное карма – она не может понять за что. она тает фруктовым льдом, который никто не спешит облизывать, давая бессмысленно шлепаться об асфальт раз за разом, капля за каплей, совсем забытой. она закрывает свои глаза и молится, чтоб к утру от нее осталась хотя бы горсть.