Ja til alt

Аарон не мог забыть. Он пытался, правда. Но у него никак не получалось выкинуть из мыслей обдолбанное лицо брата, убрать вкус ванили и пыли с языка. Он каждую ночь прокручивал свои воспоминания, пытаясь не тянуться рукой в штаны, но он не мог забыть. Не мог выбросить все это, словно ненужный мусор. Он не мог. Поэтому Аарон стал избегать близнеца, который, несомненно, это заметил, но сделал вид, словно все в порядке. Эндрю под таблетками — та еще затея для удовлетворения своих потребностей. Эндрю под пылью и алкоголем — еще хуже. Но Аарону, отчего-то, нравилась вторая версия брата. И потому попытка избегать его закончилась полным крахом. Вновь Сумерки, вновь пыль, алкоголь и танцы. Вновь спокойное лицо близнеца, скрытые эмоции и лишь дикий взгляд, яркий, такой притягательный. Аарон не мог оторваться, но был благодарен Ники, что оторвал, утянул на танцпол, позволил забыться под ритм и басы. Аарон танцевал, забываясь. Двигался в такт, совершенно не замечая взгляд близнеца, который стоял рядом с упивающимся Кевином и смотрел, желал, планировал. Эндрю привез их домой часам к трем ночи. Уложил Кевина на диван, выслушал какие-то претензии от Ники, и проследил взглядом, как Аарон, шатаясь, уходил к себе. Тот закрыл дверь, чтобы никто не мешал ему с утра, но Эндрю не было равных по части взлома, поэтому какой-то хлипкий замок не мог его остановить. Аарон стоял спиной к нему, когда он вошел. Эндрю был тихим, незаметным. Наблюдал без слов, как его брат стягивает с себя толстовку, кидает ее в сторону и почти заваливается на кровать, но что-то его останавливает и он поворачивается. — Я знал, что ты придешь, — тихо говорит он, смотря на Эндрю. Тот усмехается. — Да на все, как в прошлый раз. Эндрю не отвечает, но полученное разрешение заставляет его расслабиться. Он делает жест рукой, прося Аарона развернуться, и снова смотрит на его обнаженную спину. Эндрю подходит ближе, проводит по ней холодными пальцами, заставляя близнеца вздрогнуть. Эндрю опускается вниз, проводит языком снизу вверх по позвонкам, и кусает Аарона за шею, вырывая из него тихий стон. Он слегка разворачивает голову брата, впиваясь в его губы поцелуем, требуя ответа, получая его, и превращая поцелуй в грубый, но страстный одновременно, словно желая поглотить близнеца, стереть его, впитать в себя, сделать из них одно целое. Аарон, возможно, хотел того же. И Эндрю обеспечит ему этой ночью все, о чем они желают.