Я покажу вас розам

- Пойдемте в сад. Я покажу вас розам. В Олларии Ричард Окделл в ответ на такие слова эра должен был вздрогнуть. Гневно засопеть, побагроветь ушами. Или хотя бы возмутиться, что эр Рокэ, оказывается, разбирается в стихах Вененна, которые, как утверждал, терпеть не может! Но сейчас Ричард улыбнулся, и улыбка эта была как лучи солнца, пробившегося сквозь осенние надорские тучи. - Меня? Розам? А разве не наоборот? - О нет, именно так. Розы здесь, в Алвасете, никогда еще не видели истинного надорца. Давайте исправим это, Ричард. Рокэ говорил это легко и небрежно, так же, как касался сейчас руки Ричарда, но сердце так и заходилось в груди. Вдруг отвернется, откажется? - Я не против, эр Рокэ, - улыбка, хоть и легкая, не исчезала с губ Ричарда, да и руку он не спешил отнимать. Рокэ мысленно поздравил себя с решением уехать из Олларии. Пусть придворные ызарги за это время хоть всю ее разорвут на части. Ее, а не Ричарда. Что-то подсказывало Рокэ, что это было самое правильное решение в его жизни - умчать юного, наивного, но такого любимого оруженосца в Алвасете. Подальше от интриг, от выразительных взглядов королевы, и особенно от старого больного кансильера. После очередного визита к нему Ричард вернулся сам не свой, сбивчиво рассказывал о странных масляных взглядах "эра Августа", о его попытках придвинуться ближе, о пальцах, тянущихся коснуться руки, оплести запястье. Рокэ до сих пор передергивало от отвращения и самой что ни на есть низменной ревности, стоило только представить себе это. Нет, Штанцлер не заполучит Ричарда Окделла в свои руки. Ни в каком смысле. А рука самого Ричарда Окделла... Голова идет кругом от желания прижаться губами к ладони, к запястью, но сейчас руке Ричарда так уютно в его собственной... Пусть остается там, а Рокэ будет держать ее нежно, как подманенную птичку. Восхищенный вздох рядом вырвал из неспокойной пучины собственных мыслей. - Вам нравится? - Рокэ проследил за взглядом Ричарда, устремленным на множество розовых кустов, что воздвиглись вокруг стенами, образуя едва ли не лабиринт. Впрочем, сейчас зелень листьев и стеблей была почти не видна за незапятнанной белизной, рассветной розовостью и ярким багрянцем - самым любимым оттенком роз здесь, в Кэналлоа. - Я никогда еще не видел столько роз, - простодушно произнес Ричард, скользя завороженным взглядом от цветка к цветку. - Наверное, даже в Рассветных садах их меньше! - Предпочту поверить вам на слово, Ричард, - рассмеялся Рокэ. - Лично я не променял бы эти сады даже на Рассветные. Особенно сейчас. - Сейчас? - серые глаза теперь смотрели на самого Рокэ, так же завороженно, как только что на розы. - Сейчас здесь вы, Ричард. Смотрите, розы любуются вами. - Эр Рокэ! - улыбка Ричарда стала заметнее, вот-вот сам засмеется. - Вы снова шутите! Никакого упрека, даже шутливого. Лишь удивление - "в Олларии вы так часто не шутили". Что ж, верно, там Рокэ было не до шуток, слишком сжималось сердце от дурных предчувствий и странных снов, оставлявших почему-то горький привкус на губах и неотвязную мысль - забрать Ричарда, увезти его как можно скорее. Спасти его. Себя. Их обоих. Но здесь, в Алвасете странные сны больше не снятся. Ричард рядом, и видят их сейчас только розы. - Я нисколько не шучу, Ричард. Смотрите сами. Каждая роза здесь смотрит на вас и удивляется, откуда под солнцем Кэналлоа взялся этот северный цветок, чей румянец может поспорить с их собственным! Ричард моргнул. Рокэ видел, как затрепетали ресницы, видел удивление, вспыхнувшее в серых глазах - а потом были только мягкость и жар горящий румянцем щеки, которой он легко коснулся губами. Ричард всхлипнул, словно глотая короткое слово, которое в Алвасете почему-то нисколько не раздражало. - Рокэ... Он попытался повернуть голову, Рокэ ощутил тень на лице от чуть растрепавшихся русых прядей, а затем его губы сами скользнули вниз по щеке, встречая взволнованно приоткрытые губы, словно вино, пьющие воздух, полный густым ароматом роз. Розы Алвасете благоухали, и в этом аромате Ричарду вдруг почудился вздох. Общий восторженный вздох, точно каждая роза одним своим ароматом шептала подругам о том, о надорском цветке, который здесь, под небом Кэналлоа не только расцвел, но и впервые дал испить своего нектара. Сладчайшего. Невинного. Первого... И от этого восторженного ароматного шепота роз голова шла кругом, и можно было только прильнуть ближе к своему эру - нет, Рокэ, просто Рокэ! - целуя в ответ губы, ярче любой розы, и пьянея от счастья, одного на двоих. И пусть на это смотрят все розы Алвасете.