Не могу и не хочу 3

Я хотела бы ненавидеть тебя. Не смотреть в твои глаза, не чувствовать твоего запаха, не видеть твоих действий, не замечать поступков. Хотела бы, жаль, что продолжаю ломаться, хрустеть изломанной душой и плакать, каждый раз возвращаясь к твоей улыбке. К тебе, который ухмыляется и втягивает меня в объятья, целует в висок и шепчет, что обожает.

***

Кольский смотрел на тебя. Внимательно, изучающе. Ваша встреча впервые за прошедший год. Январская, холодная, согревающая только его объятьями, хоть ты и говорила самой себе, что не стоило его обнимать, ни за что. Нарушила своё собственное обещание, сдалась и оказалась прижата к мужскому телу, вдыхая запах его одеколона. Блять. — Что у тебя нового, Т/И? — Учёба, подработки, иногда к бабушке в Ленинград езжу. Ничего такого, Ром. — молчание, его взгляд, затем улыбка. Объятья разжаты, тебе бы отойти на несколько метров от него, не ворошить казанское прошлое ещё существующей тогда связи. — Я бизнесом занимаюсь, с Кинопленкой мотаюсь, — проскладировал Колик. Ты хмыкаешь, ухмыляешься, стараешься спрятать глаза. Ты знаешь, что он сделал. — Это хорошо, можно тебя поздравить? — бровь поднимаешь. А в глубине души… Помнишь же, что он сделал. Попытка изнасилования — полный пиздец. Той девчонке едва ли 15 стукнуло. «Может из-за нашего разрыва сорвался?» — все чаще вертелась мысль в голове. Что ж, не повод это в зверя превращаться, всю человечность растерять. Голову набок склоняет, пока тёмные глаза изучающе тебя оглядывают. — Ты совсем не изменилась, такая же красавица, — уголки губ Колика вверх поднимаются, рука парня к твоим волосам тянется. Вздрагиваешь, рука группировщика замирает. — Не надо… — шепчешь, сама не зная, почему. Сдаться готова, слишком он близко. Слишком странно вот так уйти сейчас, покинуть его, не узнать, в чём причина его срыва. — Я тебя не оправдывать собираюсь, просто понять хочу… — грубо затыкает поцелуем. Его язык проскальзывает тебе в рот, ты замираешь, мысленно шлёпая себя по руке. Ударяя по щеке. Очнись! Т/И-шка, ну же! Отталкиваешь подальше, руки в кулаки сжимаются, один палец вперёд выпадает. — Не трогай меня, Кольский! — тон ледяной, а в глазах грусть. Не забыла ещё, не смогла из головы выкинуть. Но не поцелуи и признания тебе нужны, а простая беседа. Хочешь понять этого человека, с которым больше двух лет ходила. — Ты сама поговорить хотела, — странным голосом отвечает брюнет, — презираешь меня, да? — Сука, — ругаешься, не контролируя себе. Надоело, достало! Сейчас нить, сдерживающая себе оборвётся и ты найдешь ему новое оправдание. Захочешь остаться, обнять его, помочь. Это привяжет сильнее, чем любые другие вещи. Всегда так было, иначе после полугода отношений бы разбежались… — Наркоман, ты сраны… — руку над тобой возводит, останавливается. Ты с вызовом в глаза смотришь. «Ну давай, ударь меня! Будешь себя ненавидеть всю твою позорную жизнь!». В глазах страх мелькает. От самого себя, от своей душонки, которая прогнила. Ты видишь редкие слёзы, которые быстро вытирает парень. Не ожидала. В объятья вновь втягивает, слова извинения шепчет. «Пацаны — не извиняются» — бьётся у тебя в голове. Этот все свои понятия стирает, грубо и наплевательски. — До сих пор колешься? — шепчешь в полуоткрытые губы. Так близко, что в жар бросает. — Завязал, — ты почему ему веришь. Убирает прядь с твоих волос и целует. Аккуратно, нежно. Дерьмо. Пару таких поцелуев — и ты пропала. — Девчонка та. Что с ней? — Жива. Молчишь. Зачем спросила про всё старое, сейчас 90 год, новые дела — новые проблемы. Рома сломанный парень, но не дурак, повторять старых ошибок не будет. Или будет? — Друзьями можем остаться, — убираешь его руки с талии, подальше отходишь, — я не хочу на те же грабли наступить, Ром, — а ведь помнишь, сколько плакала, когда вместе были. Как вам тяжело из-за разных взглядов и характеров было, никто уступать не хотел. Кольский моргает, а ты успеваешь рукой такси остановить. В салон садишься, адрес старой квартиры диктуешь. — Я позвоню тебе, — протягивает Колик. Ты слабо улыбаешься. Не возьмёшь трубку, не станешь. Нервов столько вытрепано, что на дно обратно — ни ногой. Хотя чувствуешь, что ещё привязана, ещё любишь. Где-то, блять, очень глубоко. — Конечно, Ром, — машешь ему рукой, автомобиль трогается с места. Пару часов в квартире и ты покинешь Казань навсегда. Вернувшись в Москву, сменишь дверные замки и продолжишь свою старую жизнь, которая начнёт наполняться смыслом. Как бы ты не любил человека, нельзя возвращаться к тому, что разрушало тебя. К тому, кто гасил твой внутренний свет, заставляя сомневаться в себе и в каждом принятом решении.