Не могу и не хочу 3

Зелёные глаза смотрели в твои с тревогой. — Ты со своими поучениями уже достал! — срываешься, скрестив руки на груди. Темноволосый хмыкнул, кладя руку на твоё плечо. — Я как лучше хочу. — Ну да, — усмехаешь криво, — давай, ещё обсудим, что мне нельзя делать до шестнадцати. — Я не буду тебе предъявлять, — в голосе брата слышится усталость, — не хочу просто, что бы что-то херовое случилось. — А ты об этом больше думай! — показываешь брату язык. Не хочется продолжать тупой разговор, Валера снова будет нести хрень, что никаких отношений до шестнадцати заводить нельзя, что парни могут начать домогаться и изнасиловать. — Мне некогда, Коневич плакат попросил нарисовать. — Дверь закрой, — тон брата становится прохладным. Фух, отстал! — Поздно придёшь? — а ты волнуешься, мало ли что. — Нет, — брат треплет тебе по волосам. Ты убираешь его руку. Турбо кидает на тебя быстрый взгляд и машет рукой. Смотришь зеленоглазому вслед, закусив губу. Поздно предупреждать, тебе уже разбил сердце его друг. Маратик бегает за своей Айгуль, не видя, что девчонке на него пофиг. А ты… А ты умираешь, когда видишь бездонные карие глаза лучшего друга. Блять. Идёшь в свою комнату и падаешь на кровать. Школьное платье начинается мяться, но тебе нет до этого дела. Валера. Валерий Туркин. Турбо. Старший брат, который пытается держать тебя подальше от улицы и своих приятелей-группировщиков. Вроде забота, а вроде… Боится, что ты станешь нечистой, что его опозорит. Не принимает он такое, не по понятиям. Вздыхаешь, мнёшь подушку, пытаясь выкинуть поцелуй из головы. Поцелуй с Маратом, который произошел два дня назад на дискотеке в ДК. «Я поцеловал тебя, чтобы Айгуль заревновала. Между нами ничего не будет, Т/И» — кидаешь подушку на пол. Злость охватывает, расплетаешь спутанные косы и длинные тёмные волосы начинают обрамлять твоё лицо. Тебе хочется быть для Марата чем-то важным, не просто девчонкой для ревности к другой и дружбы. Как же всё сложно…

***

Ночью снится Марат. Сквозь сон просыпаешься, слыша, как Валера тащит пьяного отца на кухню. Вздыхаешь и зарываешься в одеяло. Беседовать с отцом сейчас бесполезно, нужно ждать, пока он протрезвеет. А ведь ему много пить нельзя, у него проблемы с печенью… — Спишь? — шепчет Валера, заходя в твою комнату. Ты шумно сопишь, не имея желания разговаривать с братом. Турбо опять соврал, обещал же прийти не поздно! — Не дуйся, — брюнет щекочет тебя сквозь одеяло. Тихо смеёшься, прикрывая рот рукой. — Лаа-адно, — протягиваешь, а Валера ухмыляется, — отец спит? — Спит. — Хорошо, — брат садиться на кровать к тебе в ноги. — Я вас с Маратиком видел, — вдруг вырывается у Валеры. Ты замираешь. — Ты будешь… — Т/И, он с этой Ахмеровой ходит, — хмурится брат, — ты же не хочешь бегать за ним, верно? Это неправильно. Правильно, неправильно. Какая к черту разница! Просто брат любит свои понятия на всех вешать, даже сейчас тебя добивает всякой информацией. — Я в курсе, — еле слышно произносишь, — я спать хочу. — Спи, — Валера хлопает по твоей ноге и уходит. Ты ещё долго ворочаешься. Спасибо, братишка! Теперь ты думаешь, что зря поцеловалась с Маратом, даже из его попытки вызвать ревность. Тебе больно от всего, а брат, по обычаю, добивает. Спасибо, Лерчик. Тихо всхлипывая, ты вытерла ненавистные слёзы. С утра на уроках игнорировала Суворова, который почему-то стал разговорчивым. — Мне Айгуль ответила… Я ей звонил… Ты прикинь… — какие-то отрывочные фразы из рассказа Марата ты слышишь, но всю историю знать не планируешь. — Хватит! Ты мне мешаешь, — цедишь сквозь зубы ты, — у меня выступление на собрании комсомола. Если тебе плевать… — Понял, — коротко кидает Маратик, берёт рюкзак и отсаживается к вашему однокласснику, спящему на парте. Рыжему прилетает щелбан по голове и фраза Марата, что Суворов теперь сидит с ним. Вздыхаешь, понимая, что поступила правильно. Не можешь делать вид, что всё хорошо, когда брюнет тобой попользоваться захочет ещё раз. Чувство гордости ещё осталось!