Не могу и не хочу 3

Объятья длятся недолго. Ты рада видеть некогда близкого друга, но перебарщивать не стоит. Егор приглашает тебя в «Снежинку», где угощает чаем, печеньем и салатом. — Какой-то он странный? — задумчиво тянешь ты, копаясь вилкой в тарелке. Цыган рассмеялся. — Не волнуйся, отравление тебя в мои планы не входит, — ты улыбнулась. Вы проболтали пару минут, Егор поделился последними новостями, ты поведала парню о своей работе. Одну тему особенно тщательно избегала, но Гога сам затронул её. — Вадим с Сашей, — отрываешь голову от уже практически пустой тарелки с салатом, — от меня через два дома живут, Вад здесь управляющий, я свой бизнес хочу открыть, подумываю о… — ты выпала из диалога. В голове бились мысли о Вадиме и Саше. Саше и Вадиме. Рыжая, миниатюрная, младшая и родная сестра Никиты Кащеева, больше известного как Кащей. Наглая, хитрая. Очень много курила и училась с тобой последние шесть лет школы. Вы не ладили, а когда ты узнала, кем именно является невеста Вадима — захотелось расцрапать рыжей глаза. — Их сын… — Прости, что? — замираешь, вилка с грохотом летит на пол. Егор замолкает, будто забываясь, что перед ним ты, который будет неприятно узнать об изменениях у Желтухиных. — У них есть сын, Миша, родился почти год назад, — молчишь, поправляешь волосы довольно нервно. Что тебе сказать на такое, поздравить их? — Это хорошо, — выдавливаешь из себя. «Семейные люди, ммм» — мысли путаются. Глубоко вздыхаешь и смотришь в карие глаза Гоги. — Ты на машине? Сможешь меня в одно место подкинуть?

***

Оградки выглядят мерзко. Кладбище не опустело, такие места вообще редко пустеют, действуя на любого посещающего их подавляюще. Покинув машину Вити ты хлопаешь дверью. — Ну покедова! — машет бывший друг. Ты киваешь. У Цыгана не получилось тебя довезти до кладбища, попросил Витю. Паренёк не изменился ни капли, время для него будто застыло. Рыжие волосы Виктора напоминали о Саше, ты кривила губы всю поездку, стараясь не отвечать на шутки Белого. Он хотел подбодрить тебя, как он умеет, но тебе не было дела до любых вещей, кроме одной. Мысли, что разъедала изнутри. Он — уже давно идёт дальше. Так почему ты не можешь это сделать?..

***

Фотография сестры прекрасна. Улыбка Иры освещает это тёмное местечко, ты кладёшь цветы возле небольшого памятника. Всё-таки коллеги сестры молодцы, навещают могилу, свежие цветы виднеются в большом количестве, кусты вокруг могилы подстрижены, всё выглядит ухоженным. — В жизни она сверкала ярче, — странный хриплый голос, который ты не слышала уже пару лет точно. Смутные сомнения по поводу его обладателя быстро рассеиваются. Встаёшь из положения сидя, поправляешь пальто и сумку, пока мужчина кладёт цветы рядом с фото сестры. — Тебе откуда знать, — вырывается у тебя. Кто кто, а он тут быть не должен. — Самая умная? — улыбается темноволосый. Ты фыркаешь. — Мы общались, довольно тесно, — продолжает брюнет. Хочется его ударить, выгнать с места, которое предназначено только для семьи и близких. Только для тебя. — Поздравляю, — холодно чеканишь ты, — оставь нас с сестрой наедине, пожалуйста. Хриплая усмешка летит в ответ. Зелёные глаза впиваются в твои, мужчина нехорошо прищуривается. — Ты не знаешь, да, кто её? А я знаю, — как демон-искуситель заявляет мужчина. Ты кривишься, едва сдерживаясь, чтобы не послать урода матом. Только такого он и заслуживает, мерзкий родственник шлюхи. — Ещё раз ты что-то скажешь о моей… — Это был Турбо, — перебивает тебя темноволосый, — он случайно задел Ирку, когда в Колика целился в «Снежинке». А Жёлтый всё знал, на его глазах хуйня происходила, — мужчина говорит быстро, затем нашаривает в кармане дублёнки пачку сигарет, прикуривает и протягивает одну сигарету тебе. — На, Т/И, затянись, легче станет. Всё, что ты услышала сейчас… Турбо убил Иру. Ирочку, твою сестру, которая всегда боролась за справедливость и была совестливым человеком. Сраному Андрею Васильеву, другу этого урода Туркина, помогала тюрьмы избежать. А её убили… Случайно, как говорит мужчина сейчас. Ты берёшь сигарету из рук Кащея, двумя руками сминаешь её и бросаешь в снег. В глазах горит ненависть к нему. К Саше. К Жёлтому. Ко всем. Цыган ведь тоже мог знать, но всё скрыть. — Твари ублюдские, — слёзы на глазах мешают нормально видеть. Они хлынули потоком, ты чувствуешь дрожь по всему телу, — Вадим все скрыл? Что вы, блять, не поделили? Или кого? — Кащей мотает головой. Не скажет, падаль, ничего он скажет. — Ненавижу, — чеканишь ты, — и проклинаю, блять, твою суку-сестру и её мужа! А тебя, в особенности, — мужчина успевает схватить тебя в охапку и притянуть к себе. — Скажи спасибо, что тебя не задели, — шипит он. Ты не хочешь видеть никого из этой хуевой компании. Все твари, покрывающие друг друга. Иру им жаль, конечно блять! Поверишь ты в такую ложь. Она мертва, Вадим живёт с рыжей, Кащей и дальше бизнес мутит, Турбо на свободе. Всем хорошо, просто всем. А Иры нет. Твой солнечной девушки, которая никогда ничего плохого никому не сделала. И тебе плохо, ведь в душе гниют чувства к Вадиму, который, фактически, нихера не сделал, чтобы спасти сестру. Ни-че-го. У тебя в кармане заточка. Пока ваш зрительный контакт не прерывается, успеваешь вытащить её и воткнуть в бок Кащея. Тот охает и ругается. — Гниль, — сплёвываешь на снег ты. Казань — черствая, холодная и злая. Разрушающая жизни людей, поглощающая всё без остатка. — Счастливо оставаться наедине с совестью! — ты удаляешься, пока мужчина кидает вслед ругательства. Ты переборщила, что-ли, с ним? А может надо было в живот пырнуть урода? Умер бы потихоньку и никто его бы не вспомнил. Морозный воздух бьёт по лёгким. Тебе только жарко, ты расстегиваешь пальто и бредёшь по дорожке к автобусной остановке. Тебе не страшно, что Кащей догонит тебя, что ударит или убьёт. Ни черта не чувствуешь, кроме пустоты, растущей с космической скоростью.